Попала в руки своему старому другу детства после ссылки

В столице все знали: старшая дочь министра цзобо, Цзи Юньчань, рождена с красотой дивной и нрава мягкого — достойная спутница жизни. Но ещё в юности её сосватали за наследника семьи Янь, и многие лишь сокрушённо качали головой. Были и те, кто не смирился, щедро осыпали подарками, желая свататься.

Но вместо встречи с Цзи Юньчань увидели её жениха — Янь Хэна. Он стоял в кругу знатных юношей, уверенный, непринуждённый. Взгляд его скользнул по собравшимся, уголки губ тронула насмешка.

— Что, хотите отбить у меня невесту?

Цзи Юньчань пряталась в стороне и лишь покачала головой. Только Янь Хэн знал: за её мягкостью скрывалась капризность, и уговорить её было не так-то просто. Лаской и терпением, отгоняя соперников, он находил в этом особое удовольствие.

Цзи Юньчань была любимицей семьи, ни в чём ей не отказывали. Но два беспокойства всегда тяготили её: навязанный с детства жених Янь Хэн и сама эта помолвка.

Он был вспыльчив, любил поддразнивать и только доведя её до гнева, спешил мирить ласковыми словами. Цзи Юньчань это злило до крайности. Когда времена изменились, семью Янь постигла беда: их сослали на границу. Цзи Юньчань, наконец, вздохнула свободно. На прощание она решительно сказала: ей он не нужен, её сердце отдано блистательному выпускнику-танхуа. Юный, всегда гордый Янь Хэн покраснел глазами, бросил в сердцах:

— Цзи Юньчань, ты об этом ещё пожалеешь!

И, не оглянувшись, ушёл. Снова они встретились зимним днём, когда снег ложился на землю плотным ковром. Теперь Цзи Юньчань была узницей, отвергнутой всеми. В тонкой одежде она стояла на коленях в ледяном дворе, ожидая приговора. Перед ней остановились тяжёлые сапоги. Чужая рука вздёрнула её подбородок хлыстом. Она подняла глаза и встретила холодный взгляд Янь Хэна.

— Цзи Юньчань, давненько не виделись.

Весёлый некогда юноша превратился в сурового полководца с военной славой за плечами. Все были уверены: попав к нему, она испытает лишь унижения. Кто-то даже предлагал отдать её в солдатский лагерь. Янь Хэн прищурился, насмешливо бросив:

— А разве у нас с тобой не было обручения?

Для него Цзи Юньчань была детской подругой, невестой, обещанной родителями, — сокровенной лунной тенью в сердце и одновременно последней соломинкой, что толкнула его в бездну. На холодной границе он поклялся: вернётся в славе и, даже связав, заберёт её с собой. Но однажды и лунный свет упал в грязь.