Terranova

— Сан Цяньцянь.

Изначально спокойные нервы Сан Цяньцянь тут же напряглись, и она подсознательно сделала шаг назад.

— Ты, что ты делаешь?

Шэнь Ханьюй ничего не ответил и продолжал идти вперед. Сан Цяньцянь поспешно отступила назад.

Но тут она поняла, что прижалась спиной к стене, и отступать ей некуда.

Сан Цяньцянь почему-то запаниковала и почувствовала опасность.

Она попыталась отодвинуться от стоящего перед ней мужчины, но Шэнь Ханьюй уперся руками в стену с двух сторон и остановил ее.

Увы, она оказалась в его объятиях.

— Брат Хэ… то есть, господин Бай не разрешает мне говорить, — пробормотала Сюй Пэйпэй, потому что мужчина покачал головой, давая ей знак молчать, и, следуя за Бай Юй, не предупредил её о преграде на пути.

— Называй меня так, как привыкл, — Бай Хэ улыбнулся Сюй Пэйпэй.

— Привыкла? — удивлённо моргнула Бай Юй. — Когда это вы успели так сблизиться?

— Хех-хех, — Бай Хэ подавил улыбку, но блеск в его глазах выдавал явное удовольствие.

— Эм… — Сюй Пэйпэй будто лишилась дара речи. Её прекрасное лицо вспыхнуло ярко-красным — как у ребёнка, пойманного за шалостью.

На самом деле Сюй Пэйпэй ничего не делала за чьей-то спиной. Она просто однажды назвала его «Брат Хэ»… пока он спал.

Разве она не должна была быть единственной, кто знал об этом?!

Мо Шенбай положил телефон на прикроватную тумбочку и сел рядом с кроватью. Его горящие желанием и нежностью глаза смотрели на Сюй Юю. По мере того как он смотрел на нее, раздражение и яростная буря в его сердце, казалось, постепенно утихали. Казалось, она всегда могла легко успокоить его эмоции. Ей даже не нужно было ничего делать, просто оставаться рядом с ним.

Мо Шенбай опустил голову и нежно поцеловал ее в лоб. Он прошептал с оттенком благоговения:

— Я люблю тебя, я люблю тебя больше всех... Значит, ты должна любить меня, любить больше всех. В твоем сердце не может быть чужой тени...

Юнь Цинь спокойно очистила яблоко и протянула ему дольку. Хо Чуань, глядя на неё, вдруг ощутил странное умиротворение.

Давно у них не было вот такого простого, тихого мгновения. И он поймал себя на мысли: если бы за такие минуты нужно было платить болью, он, пожалуй, согласился бы ловить пули ради неё хоть каждый день.

Подумав об этом, Хо Чуань сам тихо усмехнулся — до чего же безумен он стал.

Так что после того, как все ушли, он тихо подошёл к отцу и рассказал ему свои мысли.

— Ты говоришь, что это стихотворение написала тётя Ли?

— Кто ещё мог бы его написать? — сказал Сун Чжэ. — Знания тёти Ли намного превосходят этих учителей.

Судья уезда Сун вдруг осознал.

Верно!

Как Ли Яо могла сделать столько удивительных вещей без знаний и таланта?

— В будущем ты ни в коем случае не должен никому об этом рассказывать, понял?

— Почему?

— Тётя Ли не хочет, чтобы другие об этом знали, у неё на это свои причины, — сказал Судья уезда Сун, — ты не должен доставлять ей хлопот.

Вдруг ее кончиков пальцев коснулось легкое прикосновение, и онемение прошло по позвоночнику.

Сун Аньань испугалась и инстинктивно посмотрела в сторону Пэй Куана.

Тот, наклонив голову, болтал с Го Сюем на противоположной стороне, казалось, не зная о случившемся.

В солнечном свете его высокая переносица, точеная линия челюсти и улыбающиеся глаза были еще более ослепительными, чем солнечный свет.

В этот момент ее сердце, казалось, потеряло контроль.

Стук, как и в прошлый раз в тайной комнате.

Это было очень странное, очень незнакомое чувство, которое, казалось, никогда не появлялось раньше.

Через три дня глава уезда отправил человека к Юн Гану и сообщил, что ему назначили новую работу. От Юн Гана ожидали, что он приступит как можно быстрее — в течение трёх рабочих дней.

Юн Ган, конечно же, пришёл в восторг. Он подумал, что, наконец, снова сможет ходить с высоко поднятой головой, и многократно закивал в знак согласия. Не раздумывая, он сразу поставил подпись под трудовым договором, который принесли люди от начальства.

Однако именно этот трудовой договор и был той ловушкой, которую заранее подготовила Юнь Си.

Было неизбежно, что такой зрелый и уравновешенный мужчина, как Чжоу Сюань, привлекал внимание окружающих. Его острые чёрные глаза были бездонными, невозможно было заглянуть в самую глубину. Его сильное лицо излучало угловатую холодность, из-за чего многие проходящие мимо молодые девушки задерживали на нём взгляд.

На вопрос Шань Юэ невольно выдала:

— Он просто незнакомец.

Чжай Цзин уткнулся лицом ей в плечо.

— Давай просто так постоим. Можно? — ему так хотелось обнять её ещё тогда, когда они разговаривали.

После того как между ними установились близкие отношения, Чжай Цзин думал, что его желание к Ле Вань ослабнет. Но всё было наоборот — словно у него появилась «жажда прикосновений». Каждый раз, когда он видел Ле Вань, ему хотелось держать её за руку, прижимать к себе, даже если ничего дальше не происходило.

В комнате были только они вдвоём. Ду Юэ даже не открывала глаз, чтобы понять, что это Хэ Син. В следующую секунду она почувствовала тёплый поцелуй на лбу.

— О чём ты думаешь с закрытыми глазами? — спросил он.

Ду Юэ открыла глаза и посмотрела в улыбающиеся глаза Хэ Сина.

— Скажи, если мы сейчас заведём ребёнка, как мы будем его воспитывать?