Kettah

Мне вот интересно, я много использую специализированный ИИ для редактуры своих текстов и тех, которые пишу, и для переводов.  

У меня оплачена писательская подписка Орфограммки, которая помогает мне отлавливать ошибки, подбирать синонимы, убирать из текстов тавтологии, искать всякую стилистическую экзотику, типа амфиболий и прочую фигню, которая встречается в переводах через раз из-за разницы в струтуре языков. 

Я пользуюсь контекстными словарями с поддержкой ИИ, чтобы отлавливать переводы специфичного сленга, и иногда даже сервисами типа рефразера, который помогает перефразировать предложения. 

И что теперь, ставить тег с ИИ? Или не ставить? Ведь де-факто ИИ я в работе использую. Другое дело, что это не машинный перевод в чистом виде. 

Где граница глубины редактуры, которая отличит машинку от не машинки? 

Понятно, что те, кто гонят чистую машинку и продолжат ее гнать. Но некоторые приличные языковые модели в переводах уже не отличишь от человека, а часто они привосходят по качеству живой перевод человека с маленьким словарным запасом. 

Такой вот парадокс. 

Вы когда-нибудь задумывались о том, какие эмоции может испытывать бессмертное существо (назвать истинного бессмертного человеком, на мой взгляд уже нельзя)?

Какие мысли будут его (существо) посещать?

Какие планы такое существо будет стоить? 

Большинство авторов наделяет бессмертных человеческими эмоциями и стремлениями, сиюминутными мыслями.

Даже Толки(е)новские эльфы часто были подвержены страстям, хотя в Сильме часто мыслили поколениями людей и строили планы длиной в несколько (иногда несколько десятков) человеческих поколений.

Лестат де Лионкур у Энн Райс не потерял своего стремления к жизни, хотя по меркам бессмертных он молод. Мариус и Пандора, не смотря на 2000 лет жизни позитивны... и только Маарет выглядит как истинная бессмертная: беспощадная и безжалостная, равнодушная, существо, которому скучно (то самое пушкинское "Мне скучно, бес!").

Вампиры (вернее, их изначальные источники из различных этнических легенд) и эльфы, как привычные в литературе образы бессмертных, часто романтизируются, хотя и те и другие на самом деле достаточно жестоки в своем первоисточники. Маги (в широком понимании - человеческие существа получившие мистические силы  -  колдуны, друиды, ведьмы и т.п.) 

Дивный народец точно нельзя назвать добрым.

В изначальных первоисточниках вечных, которые были бы добрыми практически нет. Они могут быть справедливыми, но концепция добра в человеческом понимании им не ведома. 

И вдруг, внезапно, в 20 веке, массовой литературе возникают образы добрых вечных существ. 

Можно сослаться на христианскую парадигму (вечный (по сути) бог - это любовь и т.п.), но по сути, с вечными существами произошла та же история, что и с ангелами, которые в современном понимании - красивы, а вот в первоисточнике (библии) совсем таки нет, найдите библейское описание каких-нибудь Престолов или серафимов... но об ангелах можно поговорить в следующей истории. 

Я давно уже не граммар-наци, ну ладно почти, но меня все чаще поражает косноязычие многих переводящих, у которых во истинну плохо с родным языком. Местоимения часто представляют для них страшную загадку, деепричастные и причастные обороты (не говоря уже о других обособлениях) - высший пилотаж, а уж правила написания прямой речи... Столько вариантов я не встречала уже давно. Падежные согласования и времена? Пфф... о чем вы. 

Грустно.  Мой очень интеллегентный преподаватель русского языка с журфака, скорее всего, плакал бы горючими слезами. Хорошо, что я бросила журфак, а то свехнулась бы. 

 Ничто так не характеризует переводческое творчество через два языка, как это великое творение:

В худой котомк поклав ржаное хлебо,

Я ухожу туда, где птичья звон,

И вижу над собою синий небо,

Лохматый облак и широкий крон.

Я дома здесь, я здесь пришел не в гости,

Снимаю кепк, одетый набекрень,

Веселый птичк, помахивая хвостик,

Насвистывает мой стихотворень.

Зеленый травк ложится под ногами,

И сам к бумаге тянется рука,

И я шепчу дрожащие губами:

«Велик могучим русский языка!»

Вспыхает небо, разбужая ветер,

Проснувший гомон птичьих голосов.

Проклинывая все на белом свете,

Я вновь брежу в нетоптанность лесов.

Шуршат зверушки, выбегнув навстречу,

Приветливыми лапками маша:

Я среди тут пробуду целый вечер,

Бессмертные творения пиша.

Но, выползя на миг из тины зыбкой,

Болотная зеленовая тварь

Совает мне с заботливой улыбкой

Большой Орфографический словарь.

А. Иванов