Чу Цяньли и Тань Мусин не поссорились. Они по-прежнему ходили в школу и общались каждый день, они по-прежнему ели и уходили вместе с занятий, но между ними ощущалась какая-то необъяснимая напряженность.
Цю Цинкун была обеспокоена этим раскладом.
— Как вы двое могли поссориться? Тебе вот вообще не интересна астрология, но ты умело делаешь вид. Ты же не умеешь ссориться!
— Мы не ссорились, — объяснил Тань Мусин. — Просто она просто думает, что я не разбираюсь в «Сакуре — собирательнице карт».
Цю Цинкун: «?»
У Тань Мусина вызывала панику сама идея конфликта. Если честно, никто из них не был прав или неправ, у них просто разные точки зрения. Он всегда считал Чу Цяньли легкой и шутливой и не мог понять, почему ее так задела фраза про то, что у Томоё нет магии.
Сидя за письменным столом, Тань Мусин просмотрел свои хаотичные наброски, и ему вдруг стало не до дизайна. Он небрежно откинул черновики в сторону, и увидел карту Таро «Шут» в деревянной рамке.
Он взял хорошо сохранившуюся карту и долго рассматривал ее, не шевелясь.
Он не интересовался эзотерикой, но верил в слова Чу Цяньли, что везде бывают исключения.
Он не думал, что был так хорош, как она говорила, и принял карту Шута как утешение, когда получил ее.
Чувствует ли она это и поэтому так злится?
Тань Мусин отложил карту Шута, испустил долгий вздох и страдальчески подпер голову рукой, размышляя о том, как спасти ситуацию.
На занятии Тань Мусин почувствовал, что больше не может оставаться в тупике. Он бросил взгляд на Чу Цяньли и осторожно спросил у девочек:
— Говорят, что недавно началась выставка, связанная со звездами и небесными телами, не хотите сходить?
— Простите, я не могу пойти, моя подруга попросила меня помочь отвезти ее на встречу со звездой, — ответила Цю Цинкун.
Чу Цяньли недоверчиво посмотрела на своего соседа по столу.
— Ты же не интересуешься астрологией?
У Тань Мусина от напряжения вспотел лоб.
— Внутри есть ещё картины и прочие экспонаты. Можно посмотреть и набраться вдохновения для пошива одежды.
— Тогда ладно, — кивнула Чу Цяньли.
Тань Мусин вздохнул с облегчением. Он боялся, что у соседки еще мог быть остаточный гнев, но теперь, воспользовавшись возможностью проверить это, почувствовал, что она уже перевернула эту страницу.
Чу Цяньли совсем не злопамятная. Стоит ей только плотно поесть и наиграться вдоволь в компьютерные игры, так она сразу забывает любые обиды.
***
В выходные дни в музей попасть не так уж легко. Тань Мусин заранее забронировал билеты через интернет, и, захватив Чу Цяньли, отправился на выставку.
Музей был заполнен западным антиквариатом и картинами, а посетители непринужденно прогуливались по нему, любуясь необычными коллекциями.
— Здесь есть все, что душе угодно! — Чу Цяньли с любопытством оглянулась по сторонам, как вдруг увидела золото и тут же замерла на месте. — Золотые карманные часы!
— Похоже, это частная коллекция, здесь такие сложные формы. Вон там лежат связанные со звездами, — заметил Тань Мусин.
Затем они увидели несколько старых звездных карт и простых приборов для наблюдения за звездами, но Чу Цяньли это не заинтересовало.
Она небрежно махнула рукой:
— Это никуда не годится, я все это уже видела. Пришли бы как-нибудь ко мне домой и посмотрели на золотую модель небесной сферы, вот где настоящий размах!
Что касается размаха, подумал Тань Мусин, за эту дорогущую золотую сферу Хэ Шичэнь бы с удовольствием с размаху дал ей леща.
Тань Мусин хотел угодить Чу Цяньли, приведя ее на эту выставку, но он никак не ожидал, что ей будет скучно с астрологическим антиквариатом. Она просмотрела все золото на выставке и вернулась к картинам.
По ее словам, рукописи астрологических карт, представленные на выставке, были слишком простыми, давно не поспевающими за течением времени, и мало помогали развивать ее навыки.
Чу Цяньли пробежала несколько экспонатов и восхищенно уставилась в витрину, не желая уходить.
—Я хочу это.
Тань Мусин посмотрел на золотой шар и засомневался:
— А разве у тебя уже нет золотой сферы дома?
Чу Цяньли возразила:
— Это не то же самое, это западный стиль, да еще и инкрустированный жемчугом. Нельзя ведь носить только одну одежду, нужно иногда менять узор.
Тан Мусину позвонили. Он не осмелился ответить на телефонный звонок Хэ Шичэня, опасаясь поднять ему давление. Он притворился, что ищет что-то в телефоне:
— Если мы ускоримся, то еще и поесть успеем. Я проверю, что есть поблизости…
Чу Цяньли кивнула, обведя взглядом выставочный зал.
Закончив рассматривать золото, она вернулась к картинам, взглянула на одну из них и остановилась в оцепенении.
Туристы перешептывались между собой, прогуливаясь по галерее, но никто не всматривался в нее, чтобы разглядеть детали.
На большом и длинном полотне по ночным краскам разлился безбрежный Млечный путь, смешивая между собой романтичные и удивительные цвета. Если смотреть издалека, можно увидеть мириады сияющих золотом звезд, но если присмотреться, то вы обнаружите еле сияющие гранатово-алые блики. Завораживающее зрелище.
Остальные лишь делали снимок и шли дальше, но только Чу Цяньли стояла у холста как вкопанная.
Девушка пристально изучала картину. Потоки информации с бешеным ревом проходили сквозь ее голову, рождая на свет новые и новые образы.
Тань Мусин нашел нужный ресторанчик, поднял голову и, не увидев фигуры Чу Цяньли, немедленно огляделся.
Он побродил по выставочному залу с золотом, затем поискал в соседнем зале с картинами и наконец нашел пропавшую соседку.
Чу Цяньли стояла перед картиной и не двигалась уже полдня, словно ее ноги были прикованы к земле.
Тань Мусин подошел к девушке и мгновенно понял причину столь долгого отсутствия.
— Какая красивая картина.
Картина, которой она восхищалась, пестрила красками и выделялась стилем среди других. Ее по праву можно было назвать шедевром живописи звездного неба.
Чу Цяньли отрицательно покачала головой.
— Это не картина.
Тань Мусин озадаченно опустил голову, посмотрел на табличку с описанием под холстом и сказал:
— Я не слышал об этом художнике.
Он приблизился к Чу Цяньли и внезапно обнаружил, что ее глаза покраснели, а в уголках появились капельки слез. Тань Мусин растерялся и взволнованно спросил:
— Что с тобой?
Тань Мусин поспешил достать из сумки салфетки, до конца не понимая, почему девушка в слезах.
Чу Цяньли взяла салфетки, поблагодарила и вытерла слезы с лица.
— Случилась информационная перегрузка, вот и тело дало реакцию.
Она была потрясена содержанием картины, словно компьютер, обрабатывающий сложные данные, который не мог восстановиться после мощного сбоя и на время завис.
— Это не картина, это собранная воедино колода карт Таро. Постарался очень сильный астролог.
Тань Мусин внимательно посмотрел наверх и недоверчиво спросил:
— Правда? Но я не вижу между звездами никаких рисунков.
Чу Цяньли протянула руку через перегородку к картине и жестом объяснила:
— Вот это карта «Шут», затем «Маг», но рисунок очень хитрый, полностью скрыт среди звезд, простому человеку трудно их разглядеть…
В обычной колоде карт все названия расположены отдельно друг от друга, однако эту колоду на холсте можно разложить ровно, чтобы получилась картина, да еще и без названий. Именно поэтому ее можно ошибочно принять за рисунок.
— Похоже на то! — восхитился Тань Мусин. — Художник очень продуманный.
Автор объединил свои навыки рисования с астрологическими способностями, вложив в работу все свои лучшие таланты.
Вдвоем они немного полюбовались, пока Мусин не сказал, что пора уходить.
Глаза Чу Цяньли засияли.
— Я хочу это!
— Тогда сфотографируй и сможешь смотреть сколько хочешь, когда вернешься домой, — предложил Тань Мусин.
— Я хочу это! — повторила Чу Цяньли.
Тань Мусин был в смятении.
— Но ведь это экспонат!
Чу Цяньли, как заведенная, продолжала повторять:
— Я хочу это!
Тань Мусин замолчал. Он не знал, что в таких случаях делают с избалованными детьми и добродушно успокоил:
— А давай сделаем так: мы сейчас пойдем в зал с золотом, ты выберешь понравившийся экспонат, мы его скопируем, и попросим сделать такой же!
Получив отрицательный ответ, он вдруг понял, что имел в виду господин Лу Синь. Хочешь попросить открыть окно — сначала проси снести стену*.
*П.п.: Лу Синь (1881 - 1936) – писатель и литературный критик, основоположник современной китайской литературы. Суть этой немного странной фразы, принадлежащей писателю в том, что, если вам что-то нужно от человека, сначала вы просите о чем-то большем, чтобы потом понизить свои требования. Основан он на одной психологической тонкости: люди чаще неохотно соглашаются выполнить просьбу, а потому они гораздо быстрее идут на уступки, если просьба становится не такой обременительной.
Чу Цяньли сказала, что хочет забрать с выставки сиротливо висящую огромную картину, а Тань Мусин подумал, что уж лучше это была бы та золотая небесная сфера.
http://tl.rulate.ru/book/63207/3730063
Готово:
