Готовый перевод The Greatest Astrologist / Величайший астролог [Завершено✅]: Глава 34.1

Чу Цяньли стояла перед стойкой ограждения, вперившись глазами в картину, и никуда не собиралась уходить.

Увидев это, Тань Мусин протяжно вздохнул и начал искать, сколько стоят работы этого художника. Стоимость картины зависела от известности и возраста живописца. Эта картина относится к восемнадцатому веку, а художником значится Лайл Гэдбери.

Тань Мусин скроллил интернет и причитал:

— Хорошо еще, что мы в Запретный город* не пошли.

П.п.: Запретный город (故宫) — самый большой и самый известный дворцовый комплекс в мире, расположен в Пекине. Коллекция ценных экспонатов дворца пополняется год от года и уже достигла миллиона. Основную часть экспозиции составляют предметы живописи, книги, бронзовые изделия, императорские одежды и драгоценности, выполненные с удивительной искусностью.

— Почему это? — поинтересовалась Чу Цяньли.

— Если хочешь положить глаз на экспонаты Запретного дворца, тогда приготовься весело провести время в тюрьме.

Чу Цяньли: «…»

Девушка склонилась над экраном телефона Тань Мусина, наблюдая, как он завершает поиск информации.

— Об этом художнике ничего не известно. Единственная запись в интернете — описание экспонатов выставки, и я не могу найти, что Лайл Гэдбери рисовал раньше, — беспомощно заключил Тань Мусин.

— Скорее всего, это псевдоним, — задумалась Чу Цяньли. — Вероятно, художник не осмеливается использовать свое настоящее имя.

— Почему?

— Потому что люди, которые занимались астрологией и таро, считались еретиками. Библия запрещает астрологию, поэтому некоторых астрологов ловили и наказывали за такие занятия. Они называли это грех поклонения идолам.

Чу Цяньли рассмеялась.

— В древней астрологической школе есть книга под названием «Христианская астрология», ее содержание не имеет ничего общего с христианством. Вся книга посвящена классическим астрологическим техникам. Её будто специально назвали так, чтобы спрятаться от суда в то время.

Тань Мусин был ошарашен.

— Я считал, что те, кто верит в астрологию, похожи на верующих в бога!

— Бог будет в ярости, если услышит это! — испуганно ответила Чу Цяньли. — Хотя христианскому богу лучше не лезть ко мне со своими нравоучениями. Как хорошо, что Маркса не волнует, занимаюсь я астрологией или нет.

Тань Мусин не смог выяснить информацию о художнике и стоимости его картин, поэтому решил поинтересоваться у сотрудников музея.

Он узнал название организации, проводящей выставку, поискал информацию в  интернете и грустно протянул:

— Мне кажется, тебе будет трудновато достать эту картину.

— Слишком дорогая?

— Это картина из частной коллекции очень состоятельной семьи. Не думаю, что они продадут ее за какие бы то ни было деньги. С одним представителем этой семьи ты уже очень хорошо знакома.

Тань Мусин хорошо понимает менталитет больших семейств. Если кто-то приходит покупать антиквариат из твоего собственного дома, его не продадут. Дело не в деньгах, а в том, что в этом нет никакого смысла.

***

В актовом зале школы больше не сновали нескончаемыми потоками ученики, остались лишь сами члены студенческого союза для работы с документами.

Обычно в полдень оставались только Хэ Шичэнь и Ци Янь, чтобы подвести итоги и привести данные в порядок, но сегодня к ним присоединились еще двое.

— Тань Мусин, почему вы с ней идете в музей, а ведете себя там как в супермаркете? — продолжая скреплять файлы, холодно спросил Хэ Шичэнь.

Тань Мусин встретил убийственный взгляд Хэ Шичэня и опустил голову, не смея издать ни звука.

Хэ Шичэнь, кажется, окончательно смирился с положением дел.

Когда Чу Цяньли впервые побывала в гостях у Тань Мусина, она вернулась домой и подняла шум по поводу покупки живописного поместья. Спустя время притащила домой золотые солнечные часы. Теперь же, после простого похода в музей, она собирается покупать предметы искусства.

Он просто не понимает, что происходит! Неужели в воспитании детей всегда должно быть так: что ребенок захотел, то сразу получил?

Чу Цяньли уселась рядом с Ци Янь в другой стороне зала, хныкая и вытирая крокодильи слезы:

— Картины на выставке поразили меня в сердце… Даже я, деревенский ребенок, ощутила очарование искусства. Я почувствовала, что я действительно непросвещенная в плане эстетики, и я очень надеюсь, что каждый день смогу приобщаться к искусству, и тогда смогу развиваться…

Ци Янь впервые увидела такую Чу Цяньли и поспешила ее успокоить.

— Ну, не плачь, не плачь…

В это время Хэ Шичэнь и Тань Мусин складывали папки с документами в коробки и аккуратно ставили их в угол.

Хэ Шичэнь, неся в руках увесистую папку, прошел мимо девушек со словами:

— Она не плачет, просто присмотрись. Как только получит желаемое, лицо моментально поменяется.

Ци Янь: «?»

Чу Цяньли потерла уголки глаз. Раньше она чуть побаивалась Ци Янь, теперь же начала ласково звать ее сестричкой.

— Сестричке не нужно ничего покупать, вот только если она согласится мне кое-что продать… А потом поможет вытрясти из моего братика деньги…

Хэ Шичэнь: «?»

Тань Мусин поспешно вмешался в разговор, в страхе, что Хэ Шичэнь прямо на месте побьет несчастного ребенка.

— Ох, эта коробка такая тяжелая! Мне одному не справиться…

На самом деле он был в состоянии донести ее самостоятельно, но для общего блага притворился, что шатается в разные стороны от тяжести, и это отвлекло Хэ Шичэня от разговора.

Нахмуренный Хэ Шичэнь подошел к Тань Мусину, подхватил коробку снизу и удивленно спросил:

— И это ты называешь тяжелым?

Вдруг коробка упала на землю, издав тяжелый приглушенный звук, похожий на удар булыжника.

Тань Мусин отпустил коробку, а Хэ Шичэнь не смог ее удержать, и вот она на полу.

Двое смотрели друг на друга в гробовой тишине.

Тань Мусин смутился. Он не ожидал, что Хэ Шичэнь не справится с этим весом, да и для Хэ Шичэня это стало своего рода пощечиной.

К счастью, Хэ Шичэнь за последнее время прокачал душевное равновесие и не стал бурно реагировать. Как ни в чем не бывало он сказал:

— Ну да, и правда тяжеловата. Пошли, перенесем ее вместе.

— Х-хорошо…

Ци Янь тем временем, дослушав долгий рассказ Чу Цяньли во всех подробностях, поправила очки и ласково улыбнулась:

— Если бы я имела к этому хоть какое-то отношение, то обязательно бы достала эту картину и отправила тебе. К сожалению, здесь я бессильна.

— Но разве это не картина вашей семьи? — Чу Цяньли будто обухом по голове ударили.

— Она принадлежит нашей семье, но отвечаю за нее не я, а мой дядя, — Ци Янь глубоко задумалась. — С другой стороны, ты впервые меня так сильно о чем-то умоляешь, и мне не хочется тебе отказывать. Я обязательно что-нибудь придумаю.

— А какие есть идеи? — воодушевилась Чу Цяньли.

— Сделаю так, чтобы дядя исчез. Можно устроить аварию на дороге или что-то в этом духе, тогда хлопот с картиной будет меньше.

Чу Цяньли: «?!»

http://tl.rulate.ru/book/63207/3734850