Едва очередной класс недоумков покинул мой кабинет, как в дверь постучали. Я помедлил, гадая, не Каркаров ли решил воспользоваться очередной возможностью подействовать мне на нервы. В последнее время скрываться от него становилось всё труднее. Я надеялся, что хороший результат его чемпиона отвлечет его, но Метка, видимо, беспокоила всё сильнее.
Что Каркаров вообще от меня хотел? Мне было известно не намного больше, чем ему, и помочь я был не в силах.
Стук повторился, и на этот раз я нехотя проговорил:
— Войдите.
К моему облегчению, на пороге показался Блейз Забини. Однако, стоило мне увидеть, как он неловко закрывает за собой дверь, пытаясь не дотрагиваться до нее ладонями, облегчение мгновенно испарилось.
— Что случилось? — спросил я, поднимаясь на ноги.
— Только что был урок у Хагрида, — мальчик, поморщившись, опустился на стул. — У него сбежали соплохвосты, пришлось помогать отлавливать их и засовывать обратно в коробки. Я подумал, что у вас должна храниться мазь от ожогов.
— Почему вы не пошли в больничное крыло? — Я внимательно оглядел обожженные ладони Забини, пытаясь представить, как должны были выглядеть эти соплохвосты.
В ответ на мой вопрос мальчик лишь пожал плечами. Я не стал настаивать и направился к полкам в поисках мази. После первого испытания Турнира запасов было более чем достаточно.
Пока я обрабатывал его руки, Забини сохранял миролюбивое молчание, лишь иногда морщась от боли.
Следует признать, что из всего моего четвертого курса я благоволил именно к этому мальчику. Он не заводил близких отношений с другими учениками, предпочитая находиться в одиночестве. В то же время ему хватало твердости и достоинства, чтобы не стать изгоем и заслужить уважение однокурсников. Забини всегда был спокойным и собранным и неоднократно радовал меня своими знаниями. По уму он нисколько не уступал Грейнджер, но, в отличие от нее, не спешил привлекать к себе внимание. Я не мог не оценить эти качества.
— Вам следует быть осторожней и находчивее. Если вы поняли, что эти… соплохвосты опасны, зачем демонстрировать такое рвение и лезть к ним с голыми руками?
— Я не против соплохвостов, — безмятежно сообщил Забини. — Они довольно забавные. Хотя по-моему, Хагрид и сам не знает, как с ними обращаться.
— Еще больше причин для того, чтобы обходить этих существ стороной, — раздраженно бросил я. — В следующий раз держитесь подальше и берегите руки. Вам предстоит контрольная по зельям в ближайшее время, а дискомфорт от заживающих ожогов существенно повлияет на четкость ваших движений и снизит ваш балл.
— Ничего, — отозвался мальчик. — Если сдам плохо на этот раз, наберу высший балл в следующий.
— Не будьте так уверены, — холодно предупредил я, но Забини лишь усмехнулся.
Обработав ожоги, я выпроводил его из кабинета и какое-то время размышлял, не заглянуть ли мне к Хагриду. Похоже, этот нелепый человек совсем ничему не учится. Я полагал, что история с гиппогрифом в прошлом году поубавит его пыл, но, видимо, надежда была тщетной.
С другой стороны, жизнь в волшебном мире таит много опасностей. Возможно, ученики сумеют извлечь пользу от столкновения с ними из этих уроков.
* * *
— В связи с Турниром трех волшебников нам придется подумать об организации Святочного бала, — объявил Дамблдор.
На протяжении всего собрания я отказывался удостоить его взглядом, но теперь уставился во все глаза.
— Бал? — воскликнула Макгонагалл.
— Только не это, — пробурчала Спраут, как ни странно, озвучивая мои мысли.
Дамблдор мимолетно улыбнулся, хотя его глаза оставались уставшими.
— Бал, — подтвердил он. — Это традиция турнира, которая помогает нам забыть о вражде, лучше понять наших гостей и завести новых друзей.
— Держаться бы подальше от таких друзей, — неодобрительно возвестил Флитвик, и я с любопытством взглянул на него.
С чего такая враждебность? Обычно Флитвик отличался неконфликтным поведением, порой граничащим с разгильдяйством. Он предпочитал закрывать глаза на многое из того, что творилось на его факультете, держась подальше от скандалов и разборок. Чем, интересно, ему успели насолить дурмстрангцы и шармбатонцы? Может, и его охватил азарт от возможной победы?
— Бал, — мечтательно протянула Синистра, теребя свою синюю мантию. — Наконец-то и у нас будет достойное торжество.
— Хогвартс всегда организовывает самые красивые праздники! — возмутилась Макгонагалл. Дамблдор наблюдал за ними с небольшой теплой улыбкой, и на мгновение мне показалось, что всё по-прежнему — так, как это было еще несколько лет назад, когда самой большой школьной проблемой были перепалки преподавателей.
Впечатление развеялась, стоило Дамблдору перехватить мой взгляд. Тяжесть, которую я увидел в его глазах, уничтожила последние крупицы безмятежности и вернула меня в удручающую реальность.
Ситуация не поменялась. Происходило что-то очень странное, а Дамблдор отказывался посвящать меня в детали.
— Только не бал! — внезапно встрепенулась Трелони, до этого со скучающим видом рисовавшая узоры на стекле. — Я знала, что так будет. Я видела это еще несколько дней назад, в своем магическом шаре. Директор, это мероприятие закончится трагедией, вы не можете допустить его!
Макгонагалл глянула на меня и демонстративно закатила глаза. Я едва подавил улыбку.
— Боюсь, Сивилла, это не в моей власти, — вежливо проговорил Дамблдор. — В конце концов, правила придумал не я.
— Нужно отменить бал! — настойчиво повторила эта безумная женщина. — Если бы вы видели то, что видела я, вы бы не стали сомневаться, помяните мое слово! Нас ждет смерть. Наших учеников ждет смерть, а именно нашего бедного, многострадального мальчика, который уже и так столько всего пережил!
— Смею заметить, что ни одно ваше предсказание не сбылось, — ледяным тоном отрезала Минерва, и я замер. Чувство тошноты, всколыхнувшееся изнутри, было внезапным, но в то же время знакомым.
Легко обмануться нелепой внешностью, неестественным голосом и глупыми ужимками, забыв о том, что далеко не все предсказания Трелони были бесполезны. По меньшей мере однажды она сказала правду, и ее слова изменили всю мою жизнь.
— Вам не скрыться от истины, Минерва! — торжествующе объявила Трелони, поднимаясь на ноги и покачиваясь, словно надеялась погрузиться в транс. — Вы можете обманывать себя, всё отрицать и даже пытаться ускользнуть от судьбы, но это не изменит того, что было, и того, что будет. Слышите? Не изменит! И не говорите потом, что я вас не предупреждала!
С этими словами она горделиво покинула кабинет, и даже после того, как дверь за ней закрылась, Макгонагалл продолжила смотреть в ее сторону опасно суженными глазами.
Я бы повеселился вместе с остальными, но плохое предчувствие камнем осело в желудке, мешая сосредоточиться и забыть.
Однажды она предсказала правду. Как теперь понять, какие из ее слов сбудутся следующими? И сбудутся ли вообще?
Сделав несколько успокоительных вздохов, я вернулся взглядом к Дамблдору и понял, что он всё еще смотрел на меня.
Без всякой легилименции было понятно, что он думает о той самой ночи. Его взгляд не был обвиняющим, но я всё равно отвернулся, сглатывая комок в горле.
Мне не нужны были напоминания. Я и так всё помнил.
— Вернемся к балу, — поторопила всех Синистра. — Я считаю это замечательной идеей. Профессор, будут ли какие-то особые требования по поводу внешнего вида?
— Парадная форма одежды, — охотно поделился Дамблдор. — Других особых требований нет, так что можете дать волю воображению. Не сомневаюсь, Аврора, что ваш наряд поразит всех.
Синистра довольно улыбнулась и принялась нетерпеливо постукивать пальцами по столу, явно представляя, что именно она наденет.
— Еще одно, — Дамблдор лукаво осмотрел всех собравшихся и остановился на Макгонагалл. — Всем девочкам и женщинам рекомендуется распустить волосы.
Макгонагалл возмущенно ахнула, а я не смог сдержать презрительный смешок. Возможно, он был чрезмерно громким, поскольку Минерва повернулась ко мне и послала мне самый испепеляющий из своих взглядов.
— Никогда, — безапелляционно заявила она, и Дамблдор наклонил голову, пряча улыбку.
— Это всего лишь рекомендация, — проговорил он. — Уверен, вы в любом случае будете выглядеть прекрасно, Минерва. На этом можем считать собрание оконченным. Все свободны. Аластор, останьтесь, пожалуйста, мне необходимо с вами поговорить.
Муди, всё время просидевший с отрешенным видом, тут же очнулся и кивнул.
Ну разумеется.
Старательно игнорируя досаду, впившуюся в меня своими когтями, я направился к двери. Порыв обернуться и посмотреть на Дамблдора был почти непреодолимым, но настолько жалким, что я сдержался.
Всю дорогу до подземелий я провел в попытках не думать о том, сколько времени прошло с тех пор, как Дамблдор просил меня остаться после собрания, чтобы поделиться своими безумными идеями.
Пускай. Кто в здравом уме станет скучать по таким разговорам?
Абсолютно точно не я.
* * *
После объявления о бале вся школа погрузилась в атмосферу восторга и предвкушения. Ученики, как и стоило ожидать, снова пренебрегали учебой, больше обычного переговаривались и бросали друг на друга заинтересованные взгляды.
Всё это было просто отвратительно. Судя по спискам, почти никто не собирался ехать домой на рождественские каникулы, так что о столь давно желанной тишине можно было забыть.
Поттер раздражал меня больше всех. Он вёл себя не так, как большинство хихикающих и переглядывающихся подростков, но его тяжелые вздохи и мрачные взгляды на моих занятиях крайне действовали на нервы. Я понятия не имел, какие у него могли возникнуть проблемы — не стоило сомневаться, что абсолютное большинство учениц с восторгом примут его приглашение на бал. Конечно же, чемпион, одержавший такую блестящую победу над драконом — кто бы мог ему отказать?
Но кажется, сам Поттер так не считал. Он всё время пребывал в угнетенном состоянии и запарывал одно зелье за другим, игнорируя угрозы и отнятые баллы.
В последний день занятий, во время контрольной по противоядиям, я не мог не наблюдать за его работой с особым вниманием. Прошло пятнадцать минут, затем тридцать, затем сорок пять, а Поттер так и не добавил безоар в котел. Такой идиотизм даже завораживал, и я то и дело посматривал на варево мальчишки, разглядывая, как оно медленно меняло цвет. Мне еще никогда не попадались ученики, забывшие положить в зелье основной ингредиент. Еще и безоар, о применении которого я втолковывал с первого курса. Тем временем Поттер продолжал бесполезные помешивания своего зелья, и мне стало искренне любопытно, что за цвет и консистенцию примет это псевдопротивоядие в конце. Он почти не смотрел в котел, отрешенно таращась куда-то вдаль, и периодически вздрагивал, начиная мешать зелье с удвоенной силой, из-за чего я всерьез забеспокоился, не взорвется ли его котел.
Но нет — Поттер закончил свою так называемую работу и поспешно швырнул мне на стол пробирку, даже не глядя, куда она приземлилась.
Нелепый, невоспитанный мальчишка.
Я подумал над тем, чтобы отказаться ставить ему оценку, так как данная субстанция не заслуживала даже самого низкого балла. Я в жизни не видел противоядий такого странного, бледно-молочного цвета. Ко всему, Поттеру каким-то образом удалось сделать его жидким и очень жирным, а запах вблизи был таким густым, что немедленно въедался в ноздри.
— Это самая жалкая работа из всех, что мне доводилось видеть, — произнес я откровенно. Поттер рассеянно кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Глазами он постоянно устремлялся к двери, словно там его ждало что-то крайне важное.
— Вы искушаете меня, — мой голос был предупреждающим. — Я в шаге от того, чтобы дать вам яду, а затем позволить вам протестировать ваше противоядие на эффективность.
— Спасибо, — буркнул мальчишка, снова пялясь на дверь. От раздражения у меня зачесались руки.
— «Отвратительно», Поттер, — прошипел я, и лицо мальчика озарилось, словно я поставил ему высший балл. Схватив сумку, он поспешил к выходу.
Грейнджер бросила на меня сожалеющий взгляд, словно извиняясь за поведение Поттера, и я уставился на нее со всей яростью, на которую был способен, не отводя взгляда до тех пор, пока она сама не отвернулась.
Гриффиндорцы. Как всегда невыносимы.
http://tl.rulate.ru/book/53747/2818129
