Щёлк.
Единственный звук во тьме. Звук двух смыкающихся жвал. Длинные клешни, словно у крошечных муравьёв, но увеличенные под стать телу, ростом чуть ниже большинства людей, дрейков и гноллов. Жвалы были оружием последней надежды; они предназначались для того, чтобы рвать и терзать, но на самом деле служили для измельчения пищи. Тем не менее, они пугали все расы, не относящиеся к насекомым.
Как и тела в тени, копошащиеся вокруг, каждое двигалось независимо от других, но подчиняясь общему плану. Сгорбленные фигуры, едва отличимые от зловещих теней, становились виднее, когда проходили мимо светящейся полоски зелёного грибка, размещённой на стене для освещения.
Округлый панцирь на спине. Четыре руки. Четыре руки и два усика, шевелящиеся в такт движению безмолвных фигур. У них были несколько округлые ступни, но их создатели дали им дополнительную опору, чтобы они были прямоходящими.
На самом деле, они редко падали, даже в бою. Если они падали, то приземлялись на свой жукоподобный панцирь, и им приходилось отчаянно раскачиваться, чтобы перевернуться на ноги, или ждать помощи. Не то чтобы они должны были сражаться.
Это были всего лишь Рабочие. Они голыми руками выгребали землю, грузили её в мешки, которые уносили, чтобы переместить землю, камни и корни, иногда всего на несколько метров, а затем утрамбовывали в другую строящуюся стену. Они колотили по стенам туннеля голыми руками, и их была сотня, все работали на этом длинном участке земли.
Что это было? Туннель. Огромный туннель, который рыли уже месяц. Эта группа насчитывала не более двух десятков, но они слышали, как слева от них движется другая группа.
Истончившаяся стена обрушилась внутрь, и за ней показались новые Рабочие, новые антиниумы во тьме, завершавшие свой участок туннеля. Первая группа едва ли на секунду остановилась, прежде чем начать разгребать землю. Они были настолько эффективны, настолько… похожи, что, несмотря на то, что обе группы начали работать независимо, не видя друг друга, они достигли этой точки практически одновременно.
Это были антиниумы. Свободные антиниумы Лискорского Улья. Они работали далеко под Лискором в раскинувшемся Улье. И это был весь их мир.
Тьма. Грязь. Если найдёшь съедобный корень, вырви его и положи в кучу для пропитания. Камни — в другую кучу. Земля шла в стены.
Когда становилось слишком темно, чтобы видеть, один из Рабочих продолжал полосу светящегося грибка, обеспечивая ровно столько света, чтобы Рабочие могли различать, что они делают. Но было так темно и так тесно, что другая раса сошла бы с ума в этом месте.
Скука, тревога и тому подобное были чуждыми понятиями для антиниумов. Для Рабочих внизу не существовало такого понятия, как клаустрофобия. Не было ни имён, ни желаний, ни даже цели. Обо всём этом их было вредно спрашивать.
Очень вредно. Аберрации появлялись, когда антиниуму задавали вопросы. Жители Лискора давно научились игнорировать их и давать только самые простые указания. Рабочие просто выполняли задания вроде подметания, строительства и переноски вещей. Имя было лишь у одного антиниума — старшего стражника Клбкча, и все знали его ещё с войны.
У этих Рабочих не было имён. У них не было и цели. Они лишь делали то, что, как они знали, должно быть сделано. Потому что Королева или Прогнугатор Клбкч приказали им.
Этот приказ был всем. Их приказ — копать. Если бы кто-то из них задумался о будущем, он бы знал, знал, что в какой-то момент ему скажут покинуть пост и пойти есть. Тогда он поел бы, зачерпывая питательную пасту в рот. Затем уснул бы в отведённом ему месте. Затем проснулся бы.
А потом? Потом он будет работать. Или сражаться.
Сражаться во тьме. Все Рабочие на секунду замерли, когда в этом месте раздался звук.
Щёлк. Пара жвал сомкнулась. Рабочие замерли, потому что этот звук был помехой, ненужной тратой движения. Слуховое нарушение их идеального цикла было меньшей из причин. Или, вернее, не единственной.
Они прислушивались к скрежету, к шороху, к стрекоту или рычанию — не здесь, а впереди. За тонким слоем земли в любой момент могла показаться рука, блуждающий глаз. Или зубы. Или светящееся тело с бесчисленным множеством ног и лезвий.
Тогда они будут сражаться, и многие погибнут, пока не прибудут Солдаты. Рабочие не боялись этого. Так было. Но они прислушивались.
Скрежет их рук, выгребающих рыхлую землю, был всем их миром. Ощущение мешка в руке, бледное зелёное свечение среди чёрно-коричневых тел — их единственным существованием.
Немногие Рабочие когда-либо видели поверхность. Они знали, что она существует. Если в Улей проникнут чужаки, Солдаты убьют их. Если придёт армия, они будут сражаться насмерть, чтобы не подпустить их к Королеве.
Только Прогнугатор Клбкч регулярно поднимался наверх. Он выбирал Рабочих для выполнения обязанностей наверху. Солдатам наверх было нельзя. Наверху для Рабочих было странное место, полное не-антиниумов и правил, которые нужно было соблюдать на улицах, но нужно было следовать приказам.
Один из многих Рабочих вчера был наверху. Он подметал грязную улицу. Он подметал с рассвета до заката, а потом спустился вниз.
Это была лёгкая задача — подметать грязь. Это было не то же самое, когда на тебя обрушивается поток грязи, случайно ослабив опоры туннеля. Его мгновенно засыпало, и он пролежал так шесть минут, пока другие Рабочие не откопали его, и он не встал, чтобы снова приняться за работу.
Антиниумы были созданы, чтобы противостоять яду. Они уставали медленнее, чем другие расы. Они могли выжить, будучи заживо погребёнными, и продолжать сражаться, даже истекая кровью из многочисленных ран или потеряв конечности. Они были расой настолько уникальной, что даже остальные многочисленные расы мира находили их… странными.
И всё же. Рабочий, побывавший наверху, не хотел, чтобы его снова засыпало, и старался не повторять ту же ошибку. У него не было желаний. У него не было стремлений.
Но если бы он мог выбирать, он бы снова поднялся наверх. Потому что там, на поверхности, было что-то.
Цвет. Ветерок с бледно-голубого неба, которое сменилось огненно-красным, чего он никогда не мог себе представить за всю свою жизнь. Рабочие, поднимавшиеся наверх, не разговаривали с остальными. Рабочие редко разговаривали, потому что в этом не было смысла.
И всё же это небо… запахи с Торговой улицы и весь тот момент выделялись для Рабочего больше, чем вся его жизнь внизу. Он даже видел что-то странное.
Весь мир наверху был странным. Дрейки и гноллы тебя игнорировали, и ничто не имело смысла. Иногда кто-нибудь мог выругаться или бросить в тебя камень, но в последние годы это случалось реже, чем вначале.
Не то чтобы кто-то из здешних Рабочих прожил достаточно долго, чтобы помнить начало, десять лет назад, когда здесь был основан Свободный Улей. Там был только Клбкч. Он и Свободная Королева.
Но наверху было что-то, что почти… почти имело смысл. Рабочий всё время вспоминал это.
Это была доска с чёрными и белыми фигурами и клетками. Ничто не имело смысла для Рабочего. Он не понимал, почему губы поднимаются и изгибаются, что такое смех, или почему из глаз маленького дрейка течёт вода. Он не понимал, почему еда наверху каждый раз выглядела по-разному, или почему над головой не было туннеля, а босые ноги были выше его усиков.
Но ему нравилась та доска, потому что у неё были правила. В ней был смысл. Он наблюдал, как каждая фигура двигалась согласно своему месту.
Это имело для него смысл. Он действительно понял это, когда та девочка-человек играла с дрейками и даже с Прогнугатором Клбкчем.
Это было…
Щёлк. В третий раз щёлкнули жвалы, и на этот раз все до единого Рабочие обернулись и уставились на антиниума, издавшего этот звук.
Это был не тот Рабочий, что побывал наверху. На самом деле, это был другой, ничем не примечательный Рабочий, который слегка замер.
Щёлк. Почему он издал этот звук? В этом не было необходимости. Не было никакой опасности — а этот Рабочий всё равно издавал шум. Это выделялось. Это была… Аберрация?
Некоторые Рабочие попятились, гадая, не так ли они умрут. Но этот Рабочий не визжал. Он не убивал, как всегда делали Аберрации, когда появлялись. Он слегка дрожал, а затем снова издал звук.
Щёлк, щёлк, щёлк.
В этом был почти какой-то… ритм. Как будто щёлканье было чем-то большим, чем предупреждение или случайное трение жвал. Почти как то, для чего у антиниумов не было названия. То, что слышно на поверхности.
Песня.
— Но это было неправильно. Антиниумы не издавали, не должны были издавать звуков. Один из них поспешил найти Солдата или Клбкча. Когда кто-нибудь из них прибудет, этот Рабочий умрёт. Затем воцарятся тишина и нормальность. Так и должно было случиться.
Щёлкающий Рабочий продолжал смыкать жвалы, пока тот, что побывал наверху, пытался заставить его замолчать.
Щёлк, щёлк… щёлк-щёлк-щёлк… он слушал, как другой Рабочий побежал искать Солдата.
Затем стены обрушились, и из пролома в пещере высунуло голову кричащее мясистое существо. Оно было тонким, но таким длинным, что извивалось в туннеле — более четырёх метров в длину, — и, выпустив два длинных щупальца, схватило бегущего Рабочего и одним движением оторвало ему голову. Щёлкающий Рабочий и тот, что побывал наверху, на мгновение отпрянули в ужасе, но тут же сработали инстинкты и хлынул адреналин.
А потом была смерть и битва. Зелёная кровь лилась, когда Рабочие начали сражаться за свои жизни, а из туннелей хлынули новые монстры. Два Рабочих, тот, что издавал звуки, и тот, что побывал наверху, сражались, нанося удары голыми руками, разрывая визжащих мотыльков с ртами, подобными бритвам, которые порхали повсюду…
Неужели это смерть?
Нет. Через несколько секунд после начала битвы прибыли Солдаты. Они врезались в гущу боя, размахивая кулаками, более крупные и сильные, чем Рабочие. Они тоже умирали, но монстры падали под волной тел, хлынувшей на них.
Четверо из шестидесяти Рабочих пережили бойню невредимыми. Многие из выживших потеряли конечности; некоторые умерли прежде чем кровотечение успели остановить гелем, а другие были… больше не пригодны. Их тоже оставили умирать. Остальные стояли там, истекая кровью, среди тел, антиниумов и монстров.
Затем… прибыли новые Рабочие, чтобы забрать мёртвых для переработки, как антиниумов, так и монстров. Ещё больше Рабочих протиснулись мимо тех двоих, покрытых кровью монстров и своей собственной зелёной кровью, и начали раскапывать туннель.
Два выживших Рабочих огляделись, затем прижались к стене, когда мимо них, проходя мимо Солдат, толпившихся у пролома в Улье, прошагала фигура. Он был им знаком.
Знаком им всем. Щёлкающий Рабочий задрожал, а другой уставился, как Клбкч идёт вперёд.
Здесь, внизу, он не носил доспехов [Стража]. Только набедренную повязку — ненужную, поскольку у всех них были одинаковые тела, хитиновая броня, а не плоть. Но что отличало его от других, так это два меча, висевшие по бокам, и пояс с магическими предметами.
Мечи были обнажены и блестели в слабом свете мха. Обычно их доставали только для того, чтобы убивать Аберраций. Или монстров.
— Ещё один пролом. Пятый за эту неделю. Потери растут. Моя Королева… мы не можем продолжать с таким уровнем потерь.
Он говорил не с Рабочими — зачем бы ему, кроме как отдавать приказы? — а с невидимым присутствием в их головах. Существом, которое управляло этим Ульем и посылало Рабочих на задания. Она редко говорила, но они знали её волю.
Королева. О, Королева… и Клбкч был единственным, кто говорил с ней. Её ответ пришёл скорее как мысль, чем слово. Этот ответ был полон изнеможения, словно последние остатки энергии после безумного дня без сна, без отдыха. Она редко спала, но управляла Ульем, сдерживая монстров.
— Да. План должен быть завершён быстро, Клбкч.
Рабочие не знали, что это значит, но выжившие стояли там, пока Клбкч кивал.
— Я немедленно ускорю его выполнение. Пять команд Рабочих уже погибли, но мы близки к завершению. Вы четверо. И вы… шестнадцать. За мной.
Четверо выживших из первоначальной группы копателей и шестнадцать новых Рабочих немедленно шагнули вперёд и последовали за Клбкчем. Он не отдавал им приказов; они просто шли за ним через Улей.
Щёлк. На этот раз только Рабочий, который побывал наверху и подметал, услышал звук. Он был настолько ничтожно мал, что только он его услышал — и Рабочий рядом с ним, который щёлкнул жвалами.
Щёлк, щёлк, щёлк — звуки продолжались. Неужели он делал это всё время?
Прекрати. Если Клбкч услышит, он убьёт Рабочего. Но Рабочий продолжал, пока они пробирались вверх через Улей, по тайным туннелям, о которых никто не знал, которых не должно было существовать.
Когда они вышли, они увидели небо.
Оно висело над ними, и все Рабочие на полсекунды замерли, увидев над собой чёрную ночь. Как в пещере, но так удивительно необъятную. И звёзды. Цвета, неведомые другим Рабочим, сияли сверху, мерцая под голубой луной, которая убывала в небе.
— Следовать. В тишине. Нас не должны обнаружить.
Клбкч заставил Рабочих вытянуться по струнке. Они последовали за ним, пригибаясь, пока он вёл их мимо стен Лискора. Их не должно было здесь быть. Они это знали — антиниумам не разрешалось выходить за пределы города, — но Клбкч осторожно наблюдал за стенами.
Здесь он не был старшим стражником Клбкчем. Он привёл двадцать Рабочих к участку земли у холма, достаточно далеко от города, чтобы Рабочие смогли ощутить под ногами мягкую, незнакомую траву, посмотреть на небо и даже вздрогнуть, когда над головой с писком пронеслось что-то.
Летучая… штука? Щёлкающий Рабочий посмотрел на неё и проследил за ней головой. Такие странные вещи… но Рабочий, который подметал, боялся.
Он понял, что если пять команд Рабочих погибли, то шестой может стать именно эта группа. Но он ничего не сделал.
Он был антиниумом. В этом была его цель.
——
Клбкч остановился у странного места на одном из обширных склонов холма. Выше большинства других. Он указал, и Рабочие увидели участок потревоженной травы, прикрытый так, чтобы издалека он выглядел как обычный склон. На самом деле это был вход в туннель.
— Внутри будете копать. Там есть дверь. Доберитесь до неё. Если нападут монстры, убейте их. Копайте — у вас есть время до утра.
Рабочие медленно протиснулись в узкий проход и обнаружили внутри гораздо более обширный комплекс. И… тела других Рабочих. Большинство были разорваны на куски, но они узнавали части головы, панциря… Рабочие задрожали, но увидели очертания двери.
Она была открыта. Она была такой высокой, что им пришлось делать земляные ступени, чтобы просто взобраться и откопать её, а затем выносить ещё больше земли и мёртвых тел. Не все тела были Рабочими. Клбкч стоял снаружи, наблюдая за движением лун, пока Рабочие расчищали туннель.
Саму дверь высадило под чистым весом земли и камня. Выветренный камень веками напряженно сдерживал вес холмов в глубоком мраке, а может, и дольше, пока однажды не поддался, впустив обычную грязь, траву и корни в место, что эонами хранило тишину и нетронутость.
Разбудив то, что таилось внутри. Но первыми посетителями этого места стали антиниумы, и отчаянная бригада принялась разгребать землю. Мрак за входом казался живым — словно изучал их и приглашал войти глубже. А может, что-то внутри просто двигалось.
Выбирая момент для удара.
Каждую секунду Рабочий, что подметал, ждал, что из-за двери кто-то появится. Клбкч обнажил клинки; он тоже ждал. Он стоял в дверном проёме, разделяя тьму и лунный свет своими клинками — и, казалось, лишь это заставляло безмолвные, удлиняющиеся тени медлить. Рабочие знали, что это перемирие может быть нарушено в любую минуту, в следующую секунду.
Но никто не появился. Он слышал… шорох изнутри, будто что-то прислушивалось к Рабочим, но, возможно, оно уже не было голодно.
Прошли часы, пока Рабочие неистово копали, а затем Клбкч заглянул внутрь выдолбленного комплекса и сказал:
— Солнце взойдёт через два часа. Этого хватит.
Все Рабочие замерли. Этого... что? Дверь теперь была откопана, и в холме зияло большое пустое пространство, скрытое сверху травянистым склоном. Клбкч окинул взглядом туннель и отдал самый странный приказ за всё время.
— Обрушьте вход. Дверь должна быть видна с поверхности; никаких следов туннеля. Работайте быстро. У нас меньше часа.
Рабочие засуетились, разрыхляя землю, разбирая вырытые ими опоры. Когда посыпались первые комья, Рабочий, что щёлкал, поднял голову, и туннель начал рушиться — но Рабочий, что подметал, схватил его и оттащил в безопасное место.
В предрассветной тьме всё сооружение, выкопанное шестью командами Рабочих, наконец обвалилось, и целый склон холма осыпался, пока они бежали к Клбкчу. Двадцать Рабочих уставились на склон, который теперь, издалека, был заметно вдавлен внутрь.
Клбкч оглядел обломки и руины их работы. Рабочие не понимали; они видели, как из склона холма торчит краешек той чужой двери, но её снова завалило землёй. И теперь…
Дверь была закрыта. Рабочий, что подметал, почувствовал странное покалывание во всём теле.
Когда это случилось? Но он ничего не сказал, чтобы Клбкч не счёл его Аберрацией. А Прогнугатор, казалось, был этим доволен.
— Хорошо. Очень хорошо. Возвращайтесь и отдыхайте. Этого хватит.
Так двадцать Рабочих вернулись в тайные туннели, в свой Улей, поели, а затем отправились в свои норы и уснули. На следующий день их ждали новые приказы, и они либо выживут, либо умрут.
Это было всё, что они знали. Они не имели понятия, что сделали, и даже не задумывались о том, как близко подошли к смерти. Кровь антиниумов всё ещё осыпалась с хитина Рабочего, который подметал. И всё же… он видел ту шахматную партию, разыгрывающуюся у него перед глазами. Снова и снова — нечто прекрасное, не похожее на этот Улей. Он уснул и видел это во сне — редкость, первый сон в его жизни, не считая снов о небе и о том, как он улетает прочь от Улья.
Он проснулся, лишь когда услышал слабое щёлканье антиниума из соседней ячейки. Тот щёлкал и щёлкал, словно напевая маленькую песенку, до поздней ночи. И на этот раз ни один антиниум его уже не остановил.
http://tl.rulate.ru/book/2954/8549378
Готово:
