Готовый перевод Leveling up / Поднятие уровня с нуля: Том I. Глава 4

Тот последний день, когда его насильно перенесло на Континент Хвань.

Сухёк до сих пор помнил слова, которые он холодно бросил Ян Сынбону, уходя из дома.

«Если бы не ты, папа, мы все могли бы быть счастливы».

Так и было.

Сухёк повторял себе это снова и снова: он был скверным сыном.

Именно поэтому Ян Сынбон до сих пор вел себя так робко, ловя каждый его взгляд.

Боялся, что сын снова разозлится.

Он стоял, готовый в любой момент осторожно отступить, и эта покорность отозвалась в сердце Сухёка острой болью.

«Ну и тварь же я», – выругался он про себя.

Ян Сынбон старался. Пусть он и не добился успеха, он был главой семьи, который изо всех сил тянул на себе двоих детей. А сам Сухёк видел лишь одну сторону – «бедность», и за это презирал и поносил отца.

«Я просто подонок».

Чувства, вспыхнувшие при виде отца, превратились в ярость на самого себя.

А следом пришла огромная, всепоглощающая вина.

Слезы было не сдержать.

Хотелось сдержаться, как это достойно сделала сестренка Суа, но они катились сами собой.

— А… тебе больно? Сынок, очень больно? — Ян Сынбон всполошился, увидев его слезы.

Сухёк быстро покачал головой.

Глядя в эти полные тепла и сострадания глаза, он попытался заговорить.

«Прости меня. Прости меня, папа».

Но голос не шел.

Слова, застрявшие комом в горле, будто кто-то силой удерживал внутри. От этой бессильной духоты хотелось бить себя в грудь, пока кости не треснут, но отец крепко держал его за руки, не давая этого сделать.

Глядя в глаза Сухёку, Ян Сынбон и сам не заметил, как его собственные глаза повлажнели.

— Всё хорошо. Ничего страшного. С папой правда всё в порядке, — начал он утешать сына.

Выпустив его ладони, он осторожно раскрыл объятия и прижал к себе рыдающего Сухёка.

Объятия отца были неширокими, но надежными.

«Почему я раньше этого не понимал?»

Почему он не мог осознать, что отец – тоже человек, что ему тоже было тяжело? Почему не смог посочувствовать?

«Мне так жаль».

Слова, запертые где-то глубоко в груди, изливались наружу горькими слезами.

— Тебе пришлось несладко, да? Мой добрый мальчик. Всё хорошо. Папа рядом, — ладонь отца мерно похлопывала его по спине, а мягкий голос баюкал и успокаивал истерзанную душу.

Он плакал долго.

И Сынбон плакал вместе с ним. Даже Суа, вернувшаяся в палату чуть позже, тайком смахнула слезу.

Хан Чжонхи, мать Сухёка, долго ждала, пока утихнет это море слез, прежде чем подойти к сыну.

В ее взгляде было то же тепло и бесконечное облегчение.

— У тебя ничего не болит? — Спросила она.

— Нет.

— Твой отец совсем голову потерял от беспокойства, ты же видишь? — Она улыбнулась.

Сухёк молча покачал головой, а на следующее замечание матери:

— Он очень за тебя переживал. Ты ведь знаешь?

— На этот раз он согласно кивнул.

Хан Чжонхи осторожно обняла его. Узкие плечи, родной, успокаивающий аромат – ее объятия дарили покой.

Отец и мать были похожи и в то же время очень разными.

Оба обладали неожиданно сильным духом. Они глубоко уважали друг друга, дорожили детьми и всегда были друг для друга опорой, на которую можно положиться.

Однако, в отличие от Ян Сынбона, Хан Чжонхи и внешне казалась кремень-женщиной. Возможно, потому что она всегда поддерживала мечты отца и изо всех сил тянула на себе дом вместо него?

А может, она просто казалась такой, потому что была матерью. В памяти Сухёка она ни разу не позволила себе проявить слабость.

Если подумать, у него была чудесная семья.

Пусть они жили в бедности, разве можно сказать, что судьба обделила его благословением?

Как и подобает женщине с сильным характером, Хан Чжонхи даже сейчас не пролила ни слезинки. Вместо слез радости и волнения она одарила его лучезарной улыбкой.

Глядя на нее, любой бы сказал, что это лицо по-настоящему счастливого человека.

— Спасибо, сынок, — сказала она, светясь этой радостью. — Спасибо, что проснулся таким здоровым. Твой папа, конечно, тоже так думает, но и мне больше ничего не нужно для счастья. Я так рада, мне так хорошо. Сын… ок.

— У-у-у… М-ма… — из его горла вырвался невольный, почти детский всхлип.

Если прибавить время, проведенное на Континенте Хвань, ему было уже за сорок, и вести себя так было нелепо, но ему было плевать.

Разве это не мамины объятия?

Ему стоило огромных трудов сдержать новую волну слез. Подражая матери, он постарался улыбнуться так широко, как только мог.

— Наш сын так красиво улыбается, — похвалила его Хан Чжонхи.

— Улыбкой он в тебя пошел, — вставил Ян Сынбон, наблюдавший за их воссоединением.

Хан Чжонхи только отмахнулась:

— Да брось ты. Наш сын куда симпатичнее.

— Ну, это само собой. А вот ты у меня самая красивая. Суа до тебя еще расти и расти.

— Охо-хо, ну и преувеличение. Хотя, признаться, мне приятно.

— Ни капли не преувеличил. Когда это я тебе врал?

— Ну всё, всё. Сухёк только-только в себя пришел.

— Да что такого? Мы же семья. Не чужие ведь люди.

Сухёк слушал эту привычную, до боли родную перепалку любящих родителей и кивал.

«Мы же семья».

Эти слова так согрели ему душу, что его улыбка стала еще шире.

— Можете продолжать. Хотя Суа, чего доброго, обидится.

Ян Сынбон, услышав слова сына, с виноватым видом глянул на дочь, но было уже поздно.

— Понимаешь ведь, дочка? Ты же знаешь, что папа у нас однолюб и видит только маму, — попытался он оправдаться.

Суа ничего не ответила. Она лишь загадочно улыбалась.

— Эй, ты это… над отцом не подшучивай, — Сынбон замялся, пытаясь придать голосу строгости.

Но Суа по-прежнему хранила молчание.

Ян Сынбон, не в силах скрыть выступивший на лбу холодный пот, поочередно переводил взгляд с жены на дочь и наконец осторожно выдавил:

— Тогда… вы обе самые красивые?

— Это самый неправильный ответ из всех возможных! — Хан Чжонхи громко рассмеялась, шутливо журя мужа.

— Эх, женское сердце – такая сложная штука.

— Помилуйте, дорогой, да вы куда чувствительнее меня. Вам просто лень подумать.

— Папа иногда такой глупенький, — добавила Суа.

Под натиском двух женщин Ян Сынбон совсем сник и повесил плечи.

— Я на стороне отца. Честно, что бы он ни сказал, вы бы всё равно притворились обиженными, — вступился за него Сухёк.

Мать и дочь в изумлении уставились на него. До того как Сухёк потерял сознание, такие теплые отношения между отцом и сыном были чем-то из ряда вон выходящим.

— Чего вы так на меня смотрите? Я серьезно.

— Да нет, просто… — пробормотала растерянная Суа.

Сухёк снова широко улыбнулся:

— Сын заступается за отца. Это же естественно.

— Вот именно, совершенно естественно! — Ян Сынбон тут же приободрился и расправил плечи.

Мать и дочь переглянулись и весело рассмеялись.

— Ладно-ладно. В этот раз мы проиграли.

— Честно говоря, я, кажется, перегнула палку. Для папы мама, конечно, всегда на первом месте. Я согласна на второе, — признала Суа.

Вся семья дружно рассмеялась, наслаждаясь этим коротким мгновением примирения.

— Ха-ха-ха!

— О-о-о… а-ха-ха!

— Мам, пап, тише! Мы же в палате, в палате! — Суа попыталась их утихомирить, хотя сама не могла сдержать улыбки.

Громкий смех затих, сменившись взглядами, полными доверия и любви.

Сухёк теперь знал наверняка.

«Да, я не зря вернулся».

Для него не было ничего ценнее этого момента.

За те несколько дней, что последовали за трогательным воссоединением семьи, произошло немало событий. Первым делом было восстановление тела. Процесс реабилитации с использованием Техники Развития Внутренней Силы шел такими темпами, что приводил врачей в истинный шок. Его движения стали настолько уверенными, что, казалось, никакие специальные упражнения ему вовсе не требуются.

Вторым событием стали визиты. К Сухёку приходило много людей.

К сожалению, это были не друзья и не любимая девушка. Немногочисленные друзья еще не прознали о его пробуждении, а бывшая, с которой он расстался незадолго до того, как его затянуло на Континент Хвань, и вовсе его не заботила.

Даже родственники не соизволили явиться – ограничились лишь дежурными расспросами по телефону. Все оправдывались занятостью, но это было смешно.

Те, кто жил в том же Сеуле, вполне могли хотя бы заглянуть на минуту. Впрочем, Сухёка это не задело. Он привык. Его семья почему-то всегда держалась особняком, причем это касалось как родни со стороны отца, так и со стороны матери.

Поговаривали, что в свое время обе семьи были категорически против их брака – прямо-таки современные Ромео и Джульетта.

Так что посетителями были вовсе не близкие люди.

Скорее те, от кого хотелось держаться подальше.

Репортеры.

Они осаждали его просьбами об интервью, ведь выживших после Портального разлома было раз-два и обчелся. Это ужасно докучало, но Сухёк всё же ответил на пару вопросов, чисто для проформы.

Его ответы были словно списаны из учебника: внезапно закружилась голова, потерял сознание, иногда слышал голоса родных, и это помогало держаться.

Теперь, мол, собираюсь жить честно и усердно. Внимание прессы – такая вещь: чем больше отказываешься, тем навязчивее они становятся. Благодаря его пресным ответам визиты журналистов быстро сошли на нет.

Так прошла неделя.

Процедура выписки прошла без особых хлопот.

Правда, больница обратилась к нему с просьбой взять образцы крови и провести еще несколько тестов перед уходом.

Видимо, случай, не имеющий аналогов в мировой медицине, не давал им покоя.

Предложение было сомнительным, но когда ему пообещали вернуть половину стоимости лечения, Сухёк, не раздумывая, согласился.

«Всё равно их обследования ничего не покажут».

За эти дни он убедился: современная медицина не способна зафиксировать Ци или внутреннюю силу. Конечно, быть объектом исследований неприятно, но если это поможет облегчить ношу его семьи, то он был обязан согласиться.

Счета за больницу наверняка были астрономическими, так что половина суммы станет неплохим подспорьем для них на первое время.

— Поверить не могу. Выглядишь как совершенно здоровый человек, — сказала Суа на обратном пути из больницы.

Она смотрела на него как на диковинного зверя.

Ее можно было понять.

Человек пролежал пластом пять лет. Обычный смертный после такого и шагу ступить бы не смог.

Неудивительно, что врачи пошли на такие крайние меры, лишь бы изучить его феномен.

— Да я всегда был здоров как бык, — ответил Сухёк, что-то напевая себе под нос.

Он шагал бодро и размашисто, так и пыша энергией.

Суа с улыбкой поспешила за ним.

Как бы там ни было, для нее то, что брат наконец очнулся, да еще и в такой прекрасной форме, было огромным счастьем.

Ян Сынбон и Хан Чжонхи не смогли прийти на выписку.

В первый день они всё бросили и примчались, узнав, что сын пришел в себя, но постоянно отпрашиваться с работы они не могли.

Даже с учетом возврата части денег, их финансовое положение оставалось тяжелым.

— Большие у нас долги? — Внезапно спросил он Суа.

На мгновение та растерялась, но тут же сделала вид, будто не понимает, о чем речь, и покачала головой.

http://tl.rulate.ru/book/24735/534038