Все четверо сцепились в клубок — Лю Цуйин оказалась в самой гуще, а трое остальных молотили прямо через неё: рвали волосы, сжимали горло, крутили уши. Хвостик Чжао Лань Шэнь Ии растрепала начисто, чьи-то пальцы съездили Лю Цуйин по лицу и едва не своротили нос набок.
Лю Цуйин тихо стонала от боли и ужаса. Нынешняя молодёжь — никакой точности: лупят с закрытыми глазами, куда попало.
Сквозь всю эту кутерьму Шэнь Ии заметила: что бы ни происходило, Лю Цуйин ни на секунду не разжимала руки — прижимала к себе армейский плечевой планшет, по размеру чуть больше обычной книги. Словно там было что-то бесценное.
Цзи Чжунлинь заметил то же самое. Он тихонько сжал плечо Шэнь Ии; она подняла на него глаза — поняла без слов. Оба продолжали переругиваться вслух, а взгляд Цзи Чжунлиня скользнул в сторону планшета.
Шэнь Ии едва заметно кивнула.
— Ну всё, баба, сегодня я тебя проучу — нечего позориться на людях! — Цзи Чжунлинь схватил Шэнь Ии за руку, будто собираясь повалить её на землю.
Чжао Лань, приняв боевую стойку, торжествующе крикнула:
— Да бей её!
Лю Цуйин воспользовалась моментом — поднырнула под вскинутую руку Цзи Чжунлиня и бросилась бежать.
Шэнь Ии среагировала мгновенно: ухватилась за тканевый ремень планшета и завопила:
— Сестрица, спасите! Он меня убьёт!
Ремень натянулся. Лю Цуйин подскочила на месте, рванула изо всех сил:
— Пусти! Сестрица не поможет тебе!
Шэнь Ии не отпускала, продолжая кричать:
— Сестрица, вызовите милицию, пожалуйста, умоляю!
— Сор из избы не выносят, какая ещё милиция! — Цзи Чжунлинь сам вцепился в планшет. — Отпусти, не рви человеку вещи.
— Сестрёнка, отпусти скорее — у меня дома срочное дело! — Лю Цуйин принялась отгибать Шэнь Ии пальцы один за другим.
К битве за планшет подключилась и Чжао Лань.
Несколько пар рук потянули разом, неравномерно — и планшет, как пирожок из рук ребёнка, вырвался и полетел в сторону.
Лю Цуйин растерялась и кинулась подбирать его. Шэнь Ии оказалась быстрее — опередила её на полшага.
Цзи Чжунлинь тихо выставил ногу. «А-а-а!» — Лю Цуйин взвизгнула и грохнулась ничком, разбив колени о землю. Боль была такой острой, что она не могла подняться и только смотрела, как Шэнь Ии подхватывает планшет.
— Сестрёнка, скорее верни планшет!
Шэнь Ии неторопливо отряхнула пыль с ткани.
— Сестрица, простите — я только проверю, не разбилось ли что внутри. Если что-то сломалось, мы обязательно возместим.
— Не открывай! — Лю Цуйин взревела; казалось, глаза вот-вот выпрыгнут из орбит. — Нельзя копаться в чужих вещах!
Цзи Чжунлинь подошёл, разыгрывая недовольство:
— Ты что, не твой же планшет — нечего лезть.
— Сестрица, не стесняйтесь, у нас деньги есть — сколько стоит, столько и заплатим. — Шэнь Ии говорила, уже расстёгивая планшет. Порылась внутри: продовольственные талоны, деньги, тетрадка. Открыла внутренний карман — и глаза у неё округлились.
— А-а-а!! — Шэнь Ии вскрикнула и выронила планшет.
Из него на землю выкатился пистолет.
Лю Цуйин, видимо, всё поняла. Превозмогая боль, она поднялась с земли и бросилась бежать.
Цзи Чжунлинь уже не думал о Шэнь Ии — немедленно развернулся и кинулся в погоню. На ходу бросил Чжао Лань:
— Быстро зови подкрепление!
В переулке осталась одна Шэнь Ии. Она глубоко вдохнула, взяла себя в руки, подобрала планшет и пистолет, убрала оружие обратно, перекинула планшет через плечо. Огляделась по сторонам — и без колебаний побежала следом за Цзи Чжунлинем.
— Стой! — кричал Цзи Чжунлинь, почти настигая Лю Цуйин.
Та вдруг резко остановилась и сшибла с низкой ограды чужого двора цветочный горшок. «Бам!» — черепки рассыпались по земле.
Больше она не бежала. Обернулась к Цзи Чжунлиню с торжествующей ухмылкой:
— Ишь ты, молодчик. Комедию тут разыгрывал, да? Сегодня мне не уйти — но и тебе не уйти.
Не успели смолкнуть слова, как ворота того двора распахнулись. Вышли двое здоровяков и один пожилой мужик: у одного из здоровяков — дубина, у другого — нож.
Мужик лет сорока с шрамом между бровями покачал клинком в руке и произнёс холодно:
— С какой улицы будешь?
Цзи Чжунлинь был безоружен — ни ножа, ни пистолета. В открытой схватке при таком раскладе не сладко. Но он ответил без тени тревоги:
— С правильной.
Старик облизнул потрескавшиеся губы, оглядел Цзи Чжунлиня.
— Делать нечего, что ли? Зачем к нашим воротам припёрся?
Цзи Чжунлинь кивнул на Лю Цуйин:
— Она достала пистолет — меня пугала. Незаконное ношение оружия. Пройдём в отделение, разберёмся.
Лю Цуйин тут же открестилась:
— Какой пистолет? Тебе померещилось.
— У меня зрение хорошее. К тому же жена тоже видела, что у тебя в планшете — не отвертишься. — Цзи Чжунлинь понимал: сейчас главное — тянуть время, ждать, пока подойдут из отделения. Эти не чета деревенским мужикам из деревни Шэнь, тут серьёзные люди.
Мужик со шрамом спросил:
— Ты из милиции?
— Нет. Простой гражданин.
Лю Цуйин раздражённо бросила:
— Папа, братья, хватит с ним болтать. По мне — если даже не из милиции, всё равно ничего хорошего. Гнался за мной по всей дороге.
Старик уставился на Цзи Чжунлиня тяжёлым, недобрым взглядом.
— Парень, зайди-ка в дом, поговорим.
Цзи Чжунлинь посмотрел на ворота:
— А если не зайду?
Здоровяк с дубиной пообещал:
— Тогда переломаем ноги и внесём.
Не дожидаясь ответа, он замахнулся. Цзи Чжунлинь уклонился. Мужик со шрамом сразу пошёл в атаку — бил ножом прицельно, целя в сердце.
Оба здоровяка явно знали, что делают: сильные, слаженные, опытные — они методично теснили безоружного Цзи Чжунлиня, загоняя его в угол.
Будь они без оружия — хоть четверо, хоть шестеро, Цзи Чжунлинь уложил бы их без труда. Но нож и дубина — это не игрушки: одна дырка в теле, и всё.
Оставалось только защищаться — выиграть хоть четверть часа. Но стоило уйти от дубины — подходил нож. Цзи Чжунлинь резко крутанулся; лезвие скользнуло вдоль бока, обдав холодом — рубашка мгновенно пропиталась этим холодом насквозь. Правую руку, которой он отбил удар, дубина хлестнула так, что, казалось, кость вот-вот расколется.
Оба бандита оскалились. Здоровяк с дубиной снова высоко поднял оружие, отрезая путь к отступлению; мужик со шрамом перехватил нож и, прицелившись в сердце, начал разгоняться.
Цзи Чжунлинь стоял спиной к холодной стене. Окружён с обеих сторон. Выхода нет. Он даже видел безумный блеск в глазах противника и своё собственное отражение — размытое и искажённое — в металле клинка.
Всё. Сердце словно оборвалось.
Похоже, на этот раз — если и не к Марксу, то к Ленину точно.
Дубина убивает не сразу. Нож — мгновенно.
Цзи Чжунлинь принял решение в долю секунды: прыгнул и что было силы ударил ногой по руке мужика со шрамом. Молниеносно и беспощадно — тот не успел среагировать. Боль пронзила запястье, нож вылетел в сторону.
В тот же миг здоровяк с дубиной обрушил удар на голову Цзи Чжунлиня — вложил в него все силы. Такой удар раскроил бы череп; в лучшем случае — навсегда отбил бы разум.
И в этот момент — Бах!
Оглушительный выстрел прокатился по узкому переулку.
Правое плечо здоровяка взорвалось кровавым алым цветком. Ударная волна развернула его на месте; дубина выпала, загромыхала об землю. На лице всё ещё застыла торжествующая ухмылка, но в глазах уже не было ничего, кроме боли и растерянности — он в ужасе повернул голову на звук выстрела.
В дальнем конце переулка, против света, стоял силуэт. Руки, сжимавшие пистолет, дрожали, как листок на осеннем ветру. Из ствола тянулась тонкая струйка дыма.
Цзи Чжунлинь остолбенел.
Это была Шэнь Ии.
Вот это да!
http://tl.rulate.ru/book/175706/15401763
