— Зашла в горы, осмотрелась — подстрелила горного петуха. Обменяла его на несколько цзиней масла и вечером зайду за ним в чужой дом, — сказала Хэ Сяоли, вся озарённая золотистыми лучами заката, с лукаво прищуренными глазами и весёлой улыбкой.
У Фу Оу сердце дрогнуло.
Он вспомнил тот день, когда ходил к реке проверять уровень воды и случайно упал в неё. Тогда тоже она его спасла.
Почему раньше он не замечал, какая эта девушка болтливая?
Подумав об этом, он опустил голову и тихо усмехнулся.
— Чего смеёшься! — воскликнула Хэ Сяоли, заметив его странный взгляд и глубину в глазах. Щёки её незаметно покраснели.
Этот человек…
— Да так, ни о чём, — ответил Фу Оу. Ему ещё ни разу не доводилось так близко общаться с девушкой, и лицо его тоже залилось румянцем. Вдруг ему пришла в голову мысль: а когда же, наконец, он сможет сказать ей, что до сих пор помнит, как она его спасла? Идея показалась ему забавной.
В одной руке он держал мешок с рисом, в другой — глиняный горшок.
— Ого, столько всего! У кого ты это выменял? — удивилась Хэ Сяоли. В деревне Дахэ кто ещё мог позволить себе тратить столько продуктов ради дикого петуха?
— Хе-хе, угадай, — ухмыльнулся Фу Оу. Ему сегодня действительно повезло: не только добыл дичь, но и удачно обменял её на рис и масло. Последнее время еда была слишком пресной, он порядком похудел, да и рыбы в сети почти не попадалось.
Кто ж не знает, что только у семьи Сунь Юйцая водятся излишки зерна? Остальные крестьяне и мечтать не смели о покупке мяса.
Хэ Сяоли всё же сделала вид, будто не догадывается:
— Кто же это? Не знаю.
Фу Оу, как всегда застенчивый, ответил:
— У Сунь Чжэня.
Сунь Чжэнь — младший сын Сунь Юйцая, известный бездельник, который лишь формально числился в бригаде, но получал трудодни первой категории.
Ну конечно, только у семьи Сунь такие деньги водятся. Если бы Сунь Юйцай не присваивал зерно из колхозных запасов, откуда бы у них взялись продукты для обмена на мясо?
На днях ходили ещё более возмутительные слухи: мол, у Сунь Юйцая остатки риса просто выливают на землю — кормят им кур, которые живут лучше людей.
Правда, это было лишь слухами. Кто в здравом уме станет кормить кур остатками еды? За такое можно и небесного гнева навлечь.
Хотя Хэ Сяоли мысленно фыркнула: в детстве она сама жила в деревне, и там вполне нормально было кормить кур остатками риса. Через двадцать лет это стало обыденностью. А если бы сейчас кому-то рассказать, что в будущем люди станут выбрасывать недоеденное мясо в мусорные баки, все сочли бы это сказкой.
На днях бабушка Чжао с другими женщинами обсуждала «зловредный капиталистический строй» и воображала, что в Америке крупные капиталисты каждый день едят белый рис.
Хэ Сяоли тогда объяснила им, что американцы вообще не едят рис — они едят хлеб.
«А что такое хлеб?» — недоумевала бабушка Чжао. Здесь, в южной деревне Китая, даже булочки и пирожки были редкостью, не говоря уже про пельмени.
Хэ Сяоли долго пыталась объяснить, что такое хлеб, но так и не смогла донести смысл. В итоге махнула рукой.
Через несколько лет по деревенским дорогам начнут ходить мелкие торговцы, предлагающие хлеб, булочки и пирожки. С улучшением жизни в деревнях люди начнут есть полноценный обед, а те, кто работает в поле, будут покупать за несколько мао буханку хлеба, чтобы перекусить и немного передохнуть под открытым небом перед второй половиной рабочего дня.
Такие торговцы напоминали древних странствующих купцов — холостников, которым нечего терять. Работа была тяжёлой и малоприбыльной: нужно было не только таскать на себе товар, но и иметь хорошие ноги, красноречие и выносливость. Да и ночевать часто приходилось где придётся — то в чужом доме, то под открытым небом в глухомани.
Но в будущем именно из таких торговцев вырастут первые частники, а потом и настоящие предприниматели.
Но это уже будет позже.
Фу Оу больше не стал развивать тему. Он выглядел уставшим. Приняв от Хэ Сяоли миску с едой, он сел на веранде и начал есть — аккуратно, с достоинством, как всегда.
Даже в такой нужде он сохранял прекрасные манеры: сидел прямо, ел не торопясь.
Однако одной маленькой миски риса явно не хватило такому здоровяку. Он молча допил содержимое, задумчиво посмотрел на пустую посуду, затем зашёл внутрь и выпил чашку остывшего рисового отвара.
Хэ Сяоли задумалась: а есть ли в её пространстве-хранилище что-нибудь вроде лапши быстрого приготовления или хотя бы риса? Но даже если есть, нельзя же вот так взять и достать — соседи умрут от страха.
Глядя, как Фу Оу недоедает, она вдруг осознала: перед ней стоит насущная проблема — обеспечить хотя бы базовое пропитание. Жаль, в пространстве нет ничего существенного.
— Подожди меня секунду, — сказала она и побежала к шкафу. Вернувшись, она незаметно сунула ему в руку горсть конфет «Большой Белый Кролик». — Если проголодаешься, съешь одну — предотвратишь гипогликемию. И впредь, выходя утром из дома, обязательно что-нибудь съешь, понял?
Фу Оу с недоумением смотрел на конфеты. Она что, считает его ребёнком?
— Откуда они у тебя? — спросил он. «Большой Белый Кролик» был дефицитом, хотя в последние два года его стали выпускать больше. Мужчине вроде него сладкое не очень по вкусу, но когда сильно голоден, ешь что угодно.
— Быстро спрячь! — шепнула Хэ Сяоли. — У меня ещё есть, но не хватит на всех. Когда я только приехала сюда, папа испугался, что мне будет тяжело в горах, и набрал много таких долговечных продуктов. Одна конфетка — и сахар в крови не упадёт.
Фу Оу наконец положил конфеты в карман брюк.
— Гипогликемия — опасная штука. Поэтому я особенно внимательна к этому. Никогда не выходи утром натощак, особенно если возвращаешься так поздно.
— Ого, ты много знаешь, — сказал он, чувствуя, как конфеты начинают таять от жары. Он зашёл в дом и спрятал их в свой шкафчик. Теперь он точно будет помнить: утром съесть одну конфету — чтобы не было гипогликемии.
— Мои родители врачи, — ответила Хэ Сяоли с характерной для неё жизнерадостностью. — Отсюда и базовые медицинские знания.
Раньше он особо не обращал на неё внимания. Его круг общения отличался от других городских молодых людей: ему приходилось выполнять самую тяжёлую физическую работу, и времени на посторонние мысли не оставалось.
— А твои родители?.. — вырвалось у Хэ Сяоли.
Лицо Фу Оу сразу потемнело. Он вообще не любил разговаривать с людьми, и до этого почти ни с кем не общался.
Хэ Сяоли тут же поняла, что ляпнула глупость. Родители Фу Оу, скорее всего, пережили куда более тяжёлые испытания, чем её собственные.
Она знала, что эта эпоха скоро закончится, но никому не могла об этом сказать. Как утешить Фу Оу? Придумывать новые «сонные пророчества», как с Хэ Дажуном, бесполезно — он не поверит.
Фу Оу ничего не сказал. Вместо этого он порылся в комнате и вытащил бумагу с ручкой.
— Вот, думаю, тебе пригодится. Ты в последнее время какая-то загадочная… Готовишься к вступительным экзаменам?
Хотя никто не знал, когда снова введут экзамены в вузы, многие молодые люди тайком занимались.
Жизнь в деревне была тяжёлой, но в свободное время — скучной. Из-за системы коллективного питания никто особо не старался на работе.
Фу Оу работал в шахте за деревней, добывая руду. Хотя он жил вместе с другими городскими молодыми людьми и сдавал туда часть своего риса, основной приём пищи у него был на шахте.
Бедняга… Говорят, он даже студент вуза. Он приехал в деревню Дахэ на год раньше Хэ Сяоли.
— Фу Оу, правда, что ты студент? — глаза Хэ Сяоли блеснули так ярко, что в них невозможно было заглянуть до дна.
Сердце Фу Оу заколотилось. С тех пор как он поступил в технический вуз, учился только среди парней, а на шахте женщин вообще не было — разве что одна недовольная всем на свете повариха.
Он никогда раньше не встречал такой ослепительной девушки.
— Да… — пробормотал он. Если бы не загар, было бы видно, как у него горит лицо и потеют ладони.
Хэ Сяоли, в отличие от него, не испытывала никаких внутренних терзаний. Она просто решила: такого парня обязательно надо заполучить до того, как за него уцепится Лю Эньци. С Фу Оу в команде Тан Ючжи вообще не понадобится.
Тан Ючжи, конечно, белокожий, но разве Фу Оу не интереснее?
— Э-э… — Хэ Сяоли прикусила нижнюю губу. — Я хотела попросить тебя об одной услуге…
Возможно, от волнения Фу Оу не выдержал и, не дав ей договорить, выпалил:
— Конечно! Без проблем!
Оба сразу почувствовали неловкость.
Он вообще понял, о чём речь?
Э-э…
Лю Эньци вчера не смогла одолжить учебники и была вне себя от досады.
Больше года она не ходила в школу, да и раньше училась плохо — теперь почти всё забыла. Набор учебников был для неё жизненно важен.
Но в этой глухой деревне почти не было грамотных людей. Те немногие, кто знал грамоту, давно уехали, как отец Хэ Сяоли.
Как раз в этот момент мимо проходил Ван Ючжи и окликнул её.
Ему было странно: ещё недавно Лю Эньци вела себя с ним очень мило, даже чересчур навязчиво — это даже раздражало. Тогда его внимание было приковано к более красивой Хэ Сяоли, и Лю Эньци казалась ему безразличной.
А теперь и Хэ Сяоли его игнорировала, и Лю Эньци ходила какая-то вялая.
Увидев, как она бродит по дороге с опущенной головой, он окликнул её.
Лю Эньци подняла глаза, кивнула и тут же снова опустила голову — мысли явно были далеко.
Люди ведь такие: сначала она находила Ван Ючжи вполне симпатичным — белокожий, интеллигентный парень, хоть и из семьи «интеллигентов-изгоев». Многие девушки мечтали о таких.
Но теперь, когда даже Хэ Сяоли перестала с ним общаться, Лю Эньци тоже начала считать его скучным.
Может ли он ей помочь? Сможет ли достать учебники за среднюю школу? Или хотя бы целую корзину рыбы, чтобы утолить тоску по вкусу? Он ведь такой же обычный городской молодой человек, как и она, без надежды вернуться в город.
И, возможно, даже хуже её.
Лю Эньци уже смирилась с ролью сельской учительницы. А Ван Ючжи? В деревне стремились удержать рабочую силу, и молодым мужчинам вроде него не позволяли переходить на лёгкую работу вроде школьного учителя.
Поэтому Лю Эньци теперь смотрела на Ван Ючжи свысока.
— Куда идёшь? — спросил он. Сегодня не было работы в поле, и несколько городских молодых людей могли бы съездить в уездный центр. У Ван Ючжи семья побогаче, и перед отъездом в деревню родители дали ему немного денег.
— Да так, погуляю, — ответила она. В голове был полный хаос, и разговаривать с Ван Ючжи ей не хотелось.
— Ты в последнее время какая-то задумчивая. Может, расскажешь? Вдруг я смогу помочь.
— Нет, всё в порядке, — ответила Лю Эньци и поспешила уйти, будто от чего-то пряталась.
Ван Ючжи остался стоять на месте, совершенно ошарашенный.
* * *
Хэ Сяоли и Фу Оу решили съездить в уездный центр. Во-первых, в её пространстве-хранилище не хватало необходимых вещей, а во-вторых, ей нужно было купить наличные деньги.
Этих предметов в пространстве не было.
Пока что она нашла там только две пачки прокладок, пакет бурого сахара, пачку конфет «Большой Белый Кролик», пакет сухого молока. А когда недавно добавила туда рис и масло, обнаружила ещё коробку яиц и две банки «Майжунцзин».
Пространство оказалось весьма своеобразным: оно не работало как магазин, где можно взять всё подряд, а выдавало именно то, в чём она сейчас нуждалась.
Перед месячными появились прокладки, при болях — бурый сахар, при потребности в энергии — конфеты и сухое молоко, а потом — яйца.
Но почему не появилась бумага и ручки?
Она понимала: нужно найти способ легализовать содержимое пространства, чтобы предметы выглядели как её личные запасы. Ведь нельзя же каждый раз прятаться, чтобы съесть что-нибудь.
Поэтому они и решили съездить в уездный центр и заглянуть в кооператив — чтобы «отбелить» свои припасы.
http://tl.rulate.ru/book/167478/11361379
melusine (автор/заложение основ)
9 февраля 2026 в 13:51
0
Userkod1278 (переводчик/заложение основ)
14 февраля 2026 в 13:55
0
Готово:
