Потеряв более семидесяти человек и не добыв ни крупицы полезной информации, Зак оказался в отчаянном положении. Он прекрасно понимал: вернуться к Дойлу с пустыми руками — значит подписать себе смертный приговор. У разбойников не оставалось иного выбора, кроме как перегруппироваться и начать вторую атаку, надеясь на грубую силу и численный перевес.
Как и в прошлый раз, стоило бандитам углубиться в деревню, как в конце узких, зажатых между домами улочек замелькали тени. Деревенские жители перебегали от одного укрытия к другому, оглашая воздух яростными криками и метая в незваных гостей сулицы, наконечники которых уже были густо покрыты подсохшей кровью их товарищей.
Одержав маленькую победу над грозными захватчиками, крестьяне теперь выглядели куда более уверенными и собранными. Страх в их глазах сменился холодной решимостью защищать свои дома.
Однако на этот раз эффект от их атаки оказался разочаровывающим. Едва первая волна метательных копий прочертила воздух, разбойники, наученные горьким опытом, бросились врассыпную, скрываясь в мертвых зонах за углами домов. Используя снятые с петель тяжелые дубовые двери в качестве импровизированных ростовых щитов, они создали надежный заслон. Деревянные сулицы бессильно стучали по толстым доскам или застревали в них, не причиняя врагу вреда.
— Теперь наш черед! — взревел один из бандитов.
В ответ полетели тяжелые метательные топоры и арбалетные болты. Несколько крестьян, не успевших вовремя нырнуть в укрытие, пали на месте. Одному топор раскроил череп, другого болт пригвоздил к стене дома, оставив умирать в конвульсиях.
В этот момент с юго-западной стороны деревни донесся нарастающий гул копыт. Над вершинами гор Гореал в чистое небо поднялся столб густого сигнального дыма. Заметив этот знак, жители деревни начали организованно отступать вглубь поселения, заманивая врага за собой.
Разбойники, прикрываясь дверями-щитами, успешно преодолели внешнее кольцо обороны и ворвались во внутренние кварталы. Победа казалась им близкой.
Тем временем предводитель всадников, возглавлявший кавалерийский отряд, с бешеной яростью ударил коня пятками в бока. Размахивая одноручным тесаком, он заставил животное издать жалобное ржание и перейти в галоп.
Проносясь по грязной деревенской улице, заваленной палой листвой и раскисшей от недавних дождей, он увидел впереди группу из десяти-двенадцати ополченцев с копьями. Они казались загнанными в тупик. Главарь всадников оскалил беззубый рот в предвкушении кровавой расправы.
— Сдохните, навозные черви! — прохрипел он, занося клинок.
*Крак!*
В тот самый миг, когда тяжелые копыта коня коснулись земли, слой грязи и листьев под ними внезапно провалился. Пронзительный, полный нечеловеческой боли крик лошади разорвал небосвод.
На пути кавалерии, прямо посреди дороги, разверзлись несколько глубоких ям площадью в три квадратных метра и глубиной более двух метров. Эти ловчие ямы, словно пасти доисторических чудовищ, обнажили свои зазубренные, жаждущие крови клыки.
На дне ям были вкопаны заостренные колья. Под действием инерции и огромного веса тела лошадей и всадников нанизывались на эти пики с пугающей легкостью. Острые колья пробивали брюхо коней и выходили через спины, прошивая насквозь и самих бандитов. Тела разбойников повисли на деревянных сваях в нелепых, изломанных позах, а их остекленевшие глаза, полные предсмертного ужаса, так и остались открытыми.
Из-за слишком стремительного натиска более двадцати всадников, скакавших следом, не успели затормозить и буквально завалили собой ямы, превращая их в братские могилы. Те немногие счастливчики, что вылетели из седел и перелетели через край ловушки, не успели даже подняться — их тут же прошили насквозь прилетевшие из окон домов деревянные копья, пригвоздив к земле, словно насекомых.
Видя, как их предводитель так нелепо и страшно погиб в первой же ловушке, всадники, никогда не сталкивавшиеся с подобной тактикой, впали в панику. Кони пугались запаха крови и ржания умирающих сородичей, сбрасывая седоков. Разбойники падали под копыта, ломая шеи и конечности.
В этот момент из засад по обе стороны улицы показались ветераны деревни. Они хладнокровно натянули тетивы луков и нажали на спусковые крючки арбалетов. Град стрел обрушился на дезориентированных кавалеристов.
Всего за одну минуту от отряда в восемьдесят всадников осталось едва ли тридцать человек, причем половина из них лишилась лошадей. Те, кто еще оставался в седле, были вынуждены спешиваться и прятаться за трупами своих скакунов, бессильно наблюдая, как стрелы добивают раненых.
Кавалерия была полностью разгромлена. Боевой дух бандитов рухнул в бездну.
— Отступаем! Назад! — закричал кто-то сорванным голосом.
Те, у кого остались кони, в панике развернулись. Безлошадные, подхватив полы своих грязных плащей, припустили прочь на своих двоих, хромая и спотыкаясь. В спины им продолжали лететь стрелы. В итоге из деревни сумели вырваться лишь трое всадников.
Не сговариваясь, эта троица пришпорила коней и умчалась на запад, навсегда дезертировав из банды.
В то же время пехотный отряд из ста с лишним человек, пытавшийся сохранять строй, также наткнулся на скрытые ловчие ямы. Несколько самых резвых щитоносцев с дверями рухнули вниз, и продвижение отряда захлебнулось. Бандиты в нерешительности топтались на месте, боясь сделать лишний шаг.
Зак, находившийся в середине строя, застыл, глядя на страшные ямы впереди. Его лицо медленно становилось мертвенно-бледным. Ржание лошадей стихло, сменившись зловещей тишиной, нарушаемой лишь треском пожаров.
http://tl.rulate.ru/book/166315/10946431
Готово:
