По обе стороны дороги раскинулись некогда плодородные поля, теперь безжалостно растоптанные копытами лошадей и сапогами разбойников. Зак смотрел на это разорение с полным равнодушием, его холодные глаза не выражали ни капли сочувствия к труду земледельцев.
Для него всё было предельно просто: пока стоят деревни, у него всегда будет еда. А поля... поля пусть возделывает то никчемное отребье, что не способно даже крепко сжать в руках рукоять меча. В конце концов, мир никогда не испытывал недостатка в людях. Давным-давно Зак усвоил одну истину: человеческая жизнь подобна сорной траве у обочины — стоит скосить один урожай, как на его месте тут же поднимется новый. Сколько ни убивай, всех не перережешь.
Даже в таких проклятых богами местах, как ледяной Фрельйорд на крайнем севере, умудрялись выживать племена, что уж говорить о благодатных и богатых землях юга.
Вглядываясь в тонкие струйки дыма, поднимающиеся над крышами домов впереди, Зак обернулся к предводителю своих конных налетчиков и отдал короткий, резкий приказ:
— Возьмешь сотню человек и войдешь в деревню. Сгоните всё стадо на окраину. Тех, кто посмеет оскалиться или поднять руку — в расход.
— Хе-хе, босс Зак, предоставьте это мне! Уж я-то знаю, как обращаться с этим скотом! — свирепое лицо главаря налетчиков расплылось в хищном оскале.
Он с силой сжал бока коня, заставляя животное всхрапнуть, и, развернувшись к своим людям, проорал во всю глотку:
— А ну, сотня парней, за мной! Ворвемся первыми! Грабьте всё, что блестит, и дерите всё, что движется!
— О-о-о-о!!! — взревела толпа.
Разбойники, толкаясь и переругиваясь, бросились вслед за своим вожаком. Каждый боялся опоздать, страшась упустить возможность первым вонзить клинок в чью-то плоть или сорвать кошель с пояса перепуганного крестьянина.
Глядя на этот нестройный, хаотичный поток людей, Зак лишь слегка нахмурил брови. Он не стал их останавливать, лишь придержал часть тех, кто тоже порывался в бой. Его мысли были заняты другим: куда направить свои стопы после того, как этот набег будет завершен?
* * *
— Разбойники! Разбойники идут!!! К бою, братья! — над деревней Нора разнесся тревожный, дребезжащий гул медного гонга.
Прежде чем первые всадники успели достичь окраины, тишину разорвали яростные крики защитников. Крепкие мужчины из числа местных жителей, чьи лица были искажены решимостью и страхом, внезапно выросли словно из-под земли. Они стремительно выхватывали из-за спин грубые деревянные сулицы, наспех обмотанные полосками ткани, и, вкладывая в бросок всю свою ненависть, обрушили их на плотную массу нападавших.
Едва метнув снаряды, крестьяне тут же бросались наутек, скрываясь в узких переулках и за стогами сена, оставляя разбойников в полном недоумении.
Вид десятка летящих в воздухе заостренных кольев заставил бандитов на мгновение оцепенеть. Раздались глухие удары, хруст ломающегося дерева и крики боли. Несколько налетчиков, прошитых насквозь грубыми копьями, повалились на землю, мгновенно теряя способность сражаться.
— Проклятье! Неужели мы действительно угодили в засаду?! — предводитель всадников не верил своим глазам. — Нашу банду «Обезглавливателей» подкараулила кучка навозных червей?!
Видя, как в нескольких метрах впереди его товарищи корчатся в дорожной пыли, пронзенные острыми кольями, главарь впился взглядом в убегающих крестьян. Не заметив среди них ни одного мундира ноксианской армии, он пришел в неописуемую ярость.
— Они еще смеют сопротивляться?! Убить их! Всех до единого! Сделайте из них кровавое месиво!
Хотя приказ был отдан только что, разъяренные разбойники уже сами, с налитыми кровью глазами, неслись вслед за отступающими жителями.
— Спасайтесь! Убийцы! — доносились вопли откуда-то из глубины деревни.
Метательные топоры и стрелы со свистом летели в спины убегающих, но те, словно призраки, растворялись в лабиринте хижин и заборов. Время от времени из-за углов доносились душераздирающие крики, полные такой агонии, будто несчастных заживо рвали на куски.
Но при этом град деревянных сулиц, летящих откуда-то сверху и сбоку, не прекращался ни на секунду.
Острые колья то и дело находили бреши в доспехах, выбивая из седла очередного бандита. Ослепленные гневом, налетчики были уверены: стоит им догнать этих оборванцев, и их клинки легко вспорют незащищенную плоть, а ярость найдет выход в крови тех, кто посмел бросить им вызов.
Однако, когда главарь всадников сам ворвался в гущу схватки, его охватил ледяной ужас. На земле лежали тела... но это были тела его собственных людей. Раненые и убитые — все они носили клеймо его банды.
«Где же трупы крестьян? Где те, кто так истошно кричал от боли?» — пронеслась в его голове паническая мысль.
Почуяв неладное, он закричал, срывая голос:
— Назад! Прекратить преследование! Все назад, живо!!!
Из сотни головорезов, вошедших в деревню, назад вернулись едва ли двадцать человек. Лишь те немногие, кто по счастливой случайности оказался в хвосте отряда, остались невредимы. Остальные были либо мертвы, либо ранены настолько тяжело, что не могли даже ползти.
— Эти проклятые крестьяне... они как вьюны, их не поймать! — тяжело дыша, прохрипел один из выживших, чье плечо было залито кровью. — Как только мы прижимаем одного, другие начинают закидывать нас этими чертовыми палками! Босс, нужно вернуться с подкреплением! Позовите кавалерию, мы должны вырезать эту деревню под корень!
— Какое к черту подкрепление в таком состоянии?! — огрызнулся главарь. — Отступаем к господину Заку. Пусть он решает, что делать с этими выродками.
Приняв решение, остатки отряда, не колеблясь, развернулись и бросились прочь. Крики жителей постепенно стихли. Деревня не преследовала их. Лишь раненые разбойники, оставленные на произвол судьбы, продолжали оглашать воздух стонами, пока чья-то невидимая рука не прекращала их мучения коротким ударом милосердия.
Тела, разбросанные по земле, оружие и кожаные доспехи исчезали с невероятной быстротой, оставляя после себя лишь темные пятна крови на серой пыли дорог.
* * *
— Разбойники привыкли, что грабеж — это легкая прогулка. В их глазах крестьянин — это не человек, а двуногий скот, который не может и не смеет сопротивляться. Его можно безнаказанно бить, грабить и убивать.
На небольшом холме у подножия гор Гореал, прямо над местом, где были расставлены ловушки, Занго Тацуя наблюдал за происходящим. Его голос звучал спокойно и размеренно, когда он обращался к своим спутникам.
— Они смотрят на мир глазами мясника. Для мясника жизнь скотины всегда находится в его власти. И если вдруг животное умудряется ранить своего хозяина, тот впадает в слепую ярость. Он не успокоится, пока лично не прикончит тварь, посмевшую огрызнуться.
Тацуя указал рукой на отступающих бандитов.
— Как только крестьяне начали сопротивляться и нанесли им реальный урон, гордыня разбойников превратилась в бешенство. Оскорбленное самолюбие заставило их забыть об осторожности. Они подсознательно жаждали догнать и растерзать тех, кто унизил их своей смелостью. Так они и угодили в нашу первую ловушку. Мы использовали мобильные группы жителей с метательными копьями, чтобы выкашивать их ряды, при этом не раскрывая присутствия настоящих сил — призывной армии Ноксуса, затаившейся в тени.
— А что, если враг решит, что это была лишь случайная удача крестьян, и в гневе бросит в атаку все свои силы сразу? — спросила Маргарет, внимательно впитывая каждое слово командира.
— Тогда мы отрубим головы тем, кто уже пал, и выставим их перед следующими ловушками, — в глазах Занго Тацуи блеснул холодный огонек. — Мы должны по-настоящему разъярить их, заманить в сердце нашей паутины и одним ударом сокрушить их боевой дух. В противном случае они могут проявить осторожность и отправить более крупный, но осмотрительный отряд. И тогда в дело вступит наша вторая ловушка...
Тацуя повернулся к девушке, его взгляд стал серьезным:
— Ни один разбойник не стерпит позора, узнав, что его обвели вокруг пальца простые пахари. Если только он не великий полководец... Маргарет, запомни: с каким бы врагом ты ни столкнулась в будущем, если ситуация позволяет, всегда относись к нему как к самому опасному противнику в твоей жизни. Будь то победа или поражение — всегда трезво оценивай результат. Никогда не полагайся на авось.
— Я поняла вас, господин Занго Тацуя! — твердо ответила Маргарет, выпрямляя спину.
* * *
*Хлысть!*
Тяжелая ладонь Зака врезалась в лицо предводителя всадников, выбивая пару зубов и отправляя того в полет на землю.
— Ты хочешь сказать, что попал в засаду к кучке навозников? И эти грязные крестьяне уложили семьдесят моих парней?! — голос Зака дрожал от едва сдерживаемого бешенства. — Ты что, вчера перетрахал столько девок, что вместе с семенем выплеснул и остатки своих мозгов?
Главарь налетчиков с трудом поднялся, сплевывая кровь и осколки зубов. Его щека мгновенно распухла, превратившись в багровый нарыв.
— Я... я подозреваю, что среди них есть кто-то очень способный, — прошепелявил он, прикрывая лицо рукой. — Кто-то, кто тайно руководит ими и расставляет сети... Господин, может, нам стоит вернуться и доложить обо всем вождю Дорту?
— Способный парень? Да пошел ты к демонам! — Зак снова ударил его ногой, сбивая с ног. — Ты предлагаешь мне прийти к боссу и сказать, что мы потеряли десятки людей в драке с мужиками, при этом даже не увидев ни одного ноксианского солдата? Как, по-твоему, он после этого на меня посмотрит?
Лицо Зака исказилось в ледяной гримасе.
— Раз эти черви хотят поиграть, мы поиграем по-взрослому.
Он развернулся к оставшимся силам и начал выкрикивать приказы:
— Снимайте двери с петель в ближайших домах, используйте их как щиты! Метатели топоров и арбалетчики — вперед, под прикрытием щитоносцев! Расстреливайте каждого встречного, кто похож на человека... А ты, не валяйся! Собирай своих всадников. Как только эти крысы снова нападут на нас, ты ударишь им в тыл. Не оставлять никого в живых. Вырезать всех до последнего младенца! Понял?!
— Да, господин!
http://tl.rulate.ru/book/166315/10946430
Готово:
