Он удивлённо моргнул:
— Гу-нян, ты боишься?
— Что приятного в этом мельтешении? Я не пойду.
— А когда ты играла с маленьким хоу в бои сверчков, ты не боялась? Сверчки куда страшнее.
— Не пойду, — Гуань Юэ села за столик у лотка с пельменями. — Я поем здесь, а вы идите.
Вэнь Чжао сел напротив:
— Я тоже не пойду.
— Я... я тоже хочу пельменей, — сказал Се Миньюнь. — Вы проводите этого малыша.
Глядя на удаляющуюся фигурку Чуаньляня, ожидавшие пельменей вздохнули в унисон.
— Он действительно никогда не устаёт.
Сегодня пятый день нового года. Едва пробило пятую стражу, как во внешнем дворе усадьбы маркиза начали зажигаться огни.
Со времён кончины Гу Янь в усадьбе редко кто занимался новогодними приготовлениями, но Се Цзяньнань не был строг к слугам, и те сами устраивали шумные празднества, на что он никогда не жаловался.
Новый год, конечно же, больше всего радует младших. Едва на востоке забрезжил рассвет, Чуаньлянь уже рвался во двор.
Наньсин окликнула его:
— Куда это ты собрался?
— К гу-нян.
Цзылин усмехнулась:
— Гу-нян ещё отдыхает, не мешай ей. Разве тебе мало вчерашних проказ?
Позавчера, в третий день, Чуаньлянь раскидал по углам комнат сладости и орехи. Когда Гуань Юэ спросила его, он с серьёзным видом объяснил: в народе говорят, что в третий день мыши справляют свадьбу, и если оставить им угощение, весь год будет спокойным.
Гуань Юэ тогда подшутила над ним, пообещав, что если увидит мышь, то лишит Чуаньляня сладостей.
Тот в ярости затопал ногами и побежал звать на помощь Вэнь Чжао, а вечером ещё долго слушал насмешки старших.
Вспомнив об этом, он сразу поумерил пыл:
— Сегодня пятый день…
Цзылин не поняла:
— Ну и что?
— По-у, — пояснила Наньсин. — В пятый день поклоняются Богу Богатства.
Чуаньлянь кивнул:
— Маленькому хоу и гун-цзы, наверное, не обязательно, но гу-нян точно нужно…
Наньсин фыркнула:
— Ну тогда иди, только смотри, как бы гу-нян тебя не отлупила.
Несмотря на слова, она всё же пошла за ним.
Чуаньлянь уселся на ступеньки у двери, а Наньсин вошла в комнату, открыла окно и начала расталкивать свою хозяйку, укутавшуюся с головой в одеяло.
— Гу-нян, пора вставать, — она продолжала дергать одеяло. — Гу-нян! Уже совсем рассвело!
— Врёшь… ещё темно, — пробормотала Гуань Юэ, зарываясь глубже. — Новый год же… дай поспать.
— Лао Хоуе зовёт тебя.
— Дядя Се не стал бы звать в такой час, это ты врёшь. — Она ещё сильнее укуталась. — Если что-то случилось, пусть идёт к Вэнь Чжао, а не ко мне…
— Э-э, гун-цзы тут не справится, вставай быстрее! — Наньсин решительно стянула с неё одеяло. — На кухне пельмени лепят, иди есть.
— Не хочу… — Гуань Юэ потянула одеяло обратно. — Уходи и закрой окно.
Наньсин: […]
Цзылин распахнула дверь, впустив струю холодного воздуха:
— Гу-нян, Лао Хоуе зовёт тебя.
Наньсин, подперев подбородок рукой, сидела рядом:
— Я уже пробовала этот приём.
— Гу-нян, Лао Хоуе правда зовёт, — Цзылин подошла и снова стащила одеяло. — Он ещё сказал, что если ты сейчас соберёшься и придёшь, то добавит тебе тысячу лянов серебра.
— Не пойду. — Гуань Юэ тут же перевернулась и, ещё не совсем проснувшись, уставилась на неё. — Сколько?
— Тысячу.
Она мгновенно села, потирая затуманенную голову:
— Я уже иду…
Наньсин и Цзылин остолбенели, а затем бросились помогать ей умываться и причёсываться.
Вот уж кто знал, как справиться с их гу-нян, так это старый маркиз.
В главном зала усадьбы Се Цзяньнань беседовал с Вэнь Чжао, а Се Миньюнь пропал без вести.
— Проснулась? — Се Цзяньнань указал Гуань Юэ на место рядом. — Твоим девушкам пришлось нелегко, чтобы тебя разбудить.
Гуань Юэ всё ещё была в полусне и не задумываясь пробормотала:
— Говорят, вы дадите мне тысячу лянов…
Вэнь Чжао, как раз подносивший чашку ко рту, чуть не поперхнулся.
От его кашля Гуань Юэ окончательно проснулась и осторожно спросила:
— Так вы дадите?
— Подождём, пока этот заячий отпрыск появится.
Угли в главном зале, видимо, только что подбросили. Когда пришёл Се Миньюнь, в комнате как раз стало тепло.
Гуань Юэ, подперев голову рукой, уставилась на него:
— Почему позже меня?
Бай Вэй тихо пробормотал:
— Потому что его не разбудишь… у него же не было обещания серебра.
— Вчера много выпил, но я же пришёл.
Се Цзяньнань нахмурился, явно собираясь отчитать его.
— Не ругайте пока. Меня специально пригласили, — Се Миньюнь медленно перевёл взгляд на Вэнь Чжао. — Были люди из семьи Фу.
Вэнь Чжао спросил:
— Кто именно?
— Сын Фу Эра. — Се Миньюнь сделал паузу. — И единственный сын заместителя министра войны Чэнь Пина.
Гуань Юэ ненадолго замолчала:
— Они натворили что-то?
Се Миньюнь кивнул:
— Это связано с армейским зерном.
Она напряглась и пристально посмотрела на него.
— Я проверил вчера, это не касается Цанчжоу. — Се Миньюнь понизил голос. — В Цанчжоу… зерно было не то, подкрепление запоздало. Но они имеют в виду доклад Чу Лаошуая о том, что в зерне для Западного края подмешали прогнившую старую крупу.
— А-Ци писал об этом, предупреждал меня быть осторожнее с зерном. — Гуань Юэ вздохнула. — К счастью, его было немного, и всё в последних партиях. В Вэйчжоу запасы хорошие, поэтому проблем не возникло.
Се Миньюнь кивнул:
— Ты выросла в Цанчжоу. Разве тебя это не удивляет?
Подмешивание старого зерна в армейские поставки в последние годы не редкость.
Старое зерно смешивали с новым, и к моменту доставки на границу их уже не отличить.
Император закрывал на это глаза, и пограничным войскам приходилось молча терпеть. Восток и юг сейчас спокойны, урожаи обильные, но на западе и севере ежегодно идут войны. Недостаток провизии обычно восполняли за счёт личных средств командиров.
http://tl.rulate.ru/book/146413/7926344
Готово:
