Я пытаюсь восстановить в памяти движения Ислы.
Она использовала Гаумрис, вкладывая всю извлеченную силу Духа Дракона в один-единственный рубящий удар, заставляя его детонировать.
Грубый, первобытный способ распоряжаться мощью, доступный лишь ей – обладательнице плоти дракона, способной черпать энергию Духа бесконечно.
Но сейчас я могу повторить этот безумный прием.
«Этот образ…»
Я должен сплести воедино силу Божественного и Истинного драконов, что теплится в моей душе, с мощью мышц, инерцией, упругостью тела и всем потоком энергии, чтобы сосредоточить их на кончике клинка.
Один удар – одна жизнь.
Говорили, что истинный святой меч Айзайя обладал способностью в три с лишним раза усиливать внешнюю и внутреннюю энергию владельца, высвобождая её в виде светового давления.
Гаумрис и Тоэль, будучи лишь подобиями Айзайи, унаследовали эту силу частично.
В следующее мгновение Гаумрис пришел в действие, преобразуя накопленную мощь Божественного и Безумного драконов в разрушительный импульс.
— Ц-а-а-а-а!
Столкновение Гаумриса и меча душ.
Грохот, едва не расколовший череп.
Ослепительный ореол на месте удара и последовавший за ним колоссальный взрыв света.
— …А-а-а-а-а-а-а!
Луч, прорвавшийся сквозь точку столкновения, устремился вперед, врезался в склон горы и насквозь прошил пещеру.
— Ваше превосходительство! — Вырвался наконец крик, который я сдерживал в легких с самого момента прыжка.
— …Что нам делать дальше?! — Отчаянно спросил я.
Должно быть, из-за того, что я сконцентрировал и взорвал силу, имеющую четкий предел по времени…
«Времени нет. Одно колено уже подогнулось». — Кровь, хлынувшая из носа и глаз, была лишь малой бедой. Тело стремительно остывало, жизнь утекала из него по капле.
«Холод от отдачи запредельной мощи? Нет, не только это». — Одновременно с этим меня бил озноб от абсолютного ужаса.
«Слишком быстро… Он чертовски быстр…»
Хайркан, чью верхнюю половину туловища только что стер в пыль поток энергии Гаумриса… Песок, закружившийся в пустоте на месте его груди и головы, мгновенно восстанавливал плоть.
[Все кончено! Оборона платформы пала!]
Это существо…
Он действительно чудовище…
По лицу скатился холодный пот.
[Закрывай двери поезда! Живее!]
Там, где раньше был мозг, в пустоте парило жуткое семя.
Ядро души.
Но без Меча Сияющего Света я был бессилен.
«Нам удалось застать его врасплох только благодаря Йошухару и Сейре. Второй раз такая удача не улыбнется».
Началось мгновение, растянувшееся в вечность.
Не дожидаясь полного восстановления, Хайркан выпад с мечом душ вперед.
Щит Соланга отразил удар за миг до того, как тело поглотил бы воющий вихрь душ, сорвавшийся с клинка.
Сразу после этого Сейра навалилась на Кайсена, отбрасывая его подальше.
В тот момент, когда он, выронив Гаумрис, покатился по земле…
Йошухар, круживший в небе и разивший дикарей молниями, камнем рухнул вниз, впечатывая Хайркана в землю обеими лапами.
И на миг.
На краткий, неуловимый миг.
Он посмотрел прямо на меня и прищурился в улыбке.
«Кайсен, дитя чуда. Иди своим путем до конца. Мой бег в смирении завершен здесь».
Фронт одновременных действий: Сдерживание Короля Пустой Кости Хайркана (4)
Я не успел спросить, что он задумал, не успел осознать, что эти слова – прощание.
Словно сбрасывая старую кожу…
Золотая чешуя, покрывавшая его тело, рассыпалась искрами света, обнажая драконий остов.
— …Ваше превосходительство!
Эти кости, подобно десяткам клиньев, вонзились в плоть Хайркана, намертво сковывая его движения.
А световые частицы его духа…
Вновь собрались воедино там, где находилось ядро врага, и окутали его непроницаемой пеленой света.
[Что происходит? Дикари падают один за другим!]
Да, это была вечная гробница.
Холм жертвоприношения, где цена собственной жизни – пленение тьмы этого мира.
[Король Пустой Кости повержен! Фейквориоры сделали это!]
Когда прошло время, за которое можно лишь успеть моргнуть, мир вокруг погрузился в безмолвие.
Ни жутких эманаций Бездны, ни божественного присутствия Истинного дракона, озарявшего небеса. Ничего.
Лишь отчетливо виднеющийся мавзолей, возведенный из драконьих костей…
[Ваше превосходительство, мы живы! Путь для двенадцати вагонов свободен!]
[Состав восемьсот восемьдесят два! Принять всех и отправляться!]
[Миллионы жизней спасены благодаря вам, фейквориоры. Мое почтение].
Это был памятник надежде и жертве, подаривший завтрашний день бесчисленному множеству людей.
Мы не провели вместе много времени, но при взгляде на эту могилу в душе разрасталась пустота, отзываясь тупой болью.
Была ли это дрожь духа, поселившегося в моем естестве?
«Он сказал, что благоволит мне. Хотя я ничего о нем не знаю».
Он благоволил моей матери.
Он благоволил моей наставнице.
И потому он благоволил мне, их сыну и ученику: отдал драконью жемчужину и вывел из будущего, где я стал бы лишь ремесленником, в это настоящее.
«Если бы мы жили в другую эпоху…»
Нашлось бы время поговорить? О матери, о Камилле.
Я не знал. Никогда не знал.
Почему всегда, когда всё становится непоправимым, в голову приходят вопросы, ответы на которые теперь сокрыты навечно?
— Я слышала об этом раньше, — прошептала Сейра, поднимаясь с Кайсена.
— Истинные драконы могут запечатать древнего аристократа, используя собственные тела и души.
— Что?
— Кажется, говорили даже, что они для этого и были созданы… — Она пожала плечами, словно сама не была уверена. Я попытался опереться на её руку, чтобы встать, но…
Сознание начало затуманиваться.
Я не мог держаться на ногах без опоры и беспомощно привалился к плечу Сейры.
— Впрочем, хм… вот оно как. Значит, ты сын леди Раминеи? Ох, надо же, надо же…
— …Не говори остальным.
— А ты, я смотрю, умеешь держать лицо получше многих.
— О чем ты?
— Не притворяйся, посмотри на мои волосы.
— Волосы?
Сейра наклонила голову к Кайсену, висевшему на её плече, предлагая рассмотреть поближе.
Странно. Всё вокруг было в крови и пыли… Но почему мне кажется, что я чувствую аромат цветов? Я тут же отвернулся.
— Просто скажи, в чем дело. Я отключаюсь…
— Ну и упрямец. Это же прическа леди Раминеи! Знаешь, как она была популярна в свете в те времена?
Прическа моей матери?
Я снова повернул голову, вглядываясь в изящно заплетенную косу, но это не были волосы матери.
В моих воспоминаниях она красилась в черный и носила их распущенными.
— Не узнаю.
— Как это «не узнаю»? Я тебя сегодня сколько раз спасала, а ты так отвечаешь?
— Ладно, похоже на то.
— Нет, нет, нет. Мне не нужен такой одолжение. Смотри внимательнее. Как Исла.
Скорбное молчание вновь воцарилось над нами.
Из-за одного лишь имени Ислы.
Когда мое сознание уже готово было кануть в эту тишину, владелец Грозового Благовония направил свой голос прямо мне в мысли.
[Говорит Сецунен Грозовое Благовоние. Кайсен, Сейра, ответьте].
— Это Кайсен. Слушаю вас.
[Обстановка на фронте была критической, я не мог включить твой голос в резонанс благовония. Вместо этого господин Йошухар с последними шестью вивернами направился к вам. Что там произошло?]
Я промолчал. Челюсти стиснулись сами собой от боли в груди, ставшей шире.
Сейра доложила вместо меня:
— На связи Сейра. Король Пустой Кости Хайркан успешно повержен. Мне пришлось попотеть, прикрывая Кайсена, пока он красовался.
[Понимаю, хорошая работа. А что с его превосходительством Йошухаром? Его присутствие сильно ослабло, связи нет].
— Он… чтобы запечатать Хайркана… своим телом…
До каких же пор этот мир будет таким?
Миром, где о чьей-то смерти приходится докладывать вот так.
Неужели нельзя просто жить вместе и оставаться в этом мире? Почему кто-то всегда должен уходить в небытие?
[Значит, вот как… Так это ты, Кайсен, сейчас несешь в себе его искру].
— Да…
[Кайсен, храни свет, полученный от него, но не дай слезам потушить его. Я чувствую боль твоего сердца, и оно разрывается вместе с твоим].
Это было простое утешение. Скорее даже напоминание о долге.
Я хотел так думать, но…
От ласкового, материнского тона Грозового Благовония моя голова бессильно поникла. Сецунен была матерью для всех солдат на поле боя.
[Отдыхайте. Сейра, какова обстановка на центральном фронте?]
— Все беженцы эвакуированы. С момента падения Хайркана армия дикарей утратила силу и деморализована.
[Превосходно. Вы справились. Пришло время всем героям собраться вновь. До начала карательной операции остался один шаг. Мы должны соединить железную дорогу к югу от горного хребта].
Взгляд Сейры мгновенно переменился.
— Значит, скоро мы приставим клинок к горлу Неигаласа.
[Верно. И для этого мне нужна твоя помощь. Привези Кайсена сюда. Я вышлю за вами вагон, чтобы вы добрались без помех].
* * *
Мне снился сон о временах, которые теперь кажутся бесконечно далекими – о том, как мы только что одолели Мауна-Лоа.
После той победы многое изменилось.
Враждебность основных сил центрального фронта, сомневавшихся в способностях новоиспеченных фейквориоров, исчезла в одночасье.
— Фейквориор.
Напротив, я всё чаще ловил на себе взгляды, полные уважения, и принимал приветствия. Сперва я отвечал на каждое, но их стало так много, что пришлось ограничиться кивком, чтобы рука не отвалилась.
И не только это. Невидимая стена между нами и Орденом Железного Креста словно рухнула.
«Почему?»
Я ведь помнил только, как наговорил дерзостей на банкете…
Дистанция с Твалем, который с самого момента перевода так и пылал духом соперничества, сократилась еще более разительно.
Как-то раз Тваль сказал мне:
— У меня был сын. Ему едва исполнилось десять. Он умер вместе с матерью от заразы, что принесла с собой Бездна во время «Черного лета».
— Что?
— Если бы я мог заболеть вместо него, если бы мог спасти их… я бы сделал это не раздумывая. Молился об этом день и ночь.
При этом он почти с силой ударил Кайсена кулаком в грудь. Лица его не было видно – он смотрел куда-то в сторону.
— Но если бы спасенный сын только и делал, что ныл и винил себя, я бы вернулся с того света и лично начистил ему рожу. Я серьезно. Ха!
— …
— Сердце родителя у всех устроено одинаково. К чему это я? А… точно. Эй, тупица, хватит вариться в этом в одиночку.
Неужели он знал подоплеку моей жизни? Откуда?
Я не спросил.
Просто решил с благодарностью принять искренность этих слов. Было странно осознавать, что я на это способен.
«На душе стало легче…»
Не знаю почему.
Кинжалы скорби, что кололи сердце при каждом разговоре с кем-либо, словно притупились. Конечно, они не исчезли совсем, но было удивительно, что боль может так утихнуть за одну ночь.
Теперь мы снова сможем встретиться…
Только тогда я понял, как это трогательно – осознавать, что есть кто-то, с кем ты можешь увидеться снова, кто-то, к кому ты можешь прийти.
Я не стремился это узнать.
Но в какой-то момент знание пришло само собой. Словно кругозор, расширяющийся при чтении книг.
А книга…
Вскоре я понял и то, что чем жаднее ты перелистываешь страницы, наслаждаясь историей, тем быстрее добираешься до последней главы.
Я не хотел этого знать, но и это понимание пришло само собой.
А еще я понял.
Жизнь – она совсем как книга…
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868848
Готово:
