Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1564. Ненависть к богатым? Да какой я богатый?

Глава 1564. Ненависть к богатым? Да какой я богатый?

Чжэн Цян чувствовал себя немного не в своей тарелке. Ли Е отправил его обратно в Чанчунь, чтобы он связался со своими бывшими коллегами и попытался раздобыть информацию из первых рук о предстоящих сравнительных испытаниях опытных образцов.

Хотя бывшие коллеги Чжэн Цяна и не занимали высоких постов, но во время тестов начальство не марает руки — всю конкретную работу выполняют именно технические специалисты. И если где-то есть какие-то тёмные дела, рабочие знают о них лучше всех.

Вот только всё пошло не совсем так, как ожидал Чжэн Цян.

Изначально он пригласил всего нескольких близких коллег, но в итоге собралось почти два стола. А когда людей много, начинается балаган.

— Старина Чжэн, мы с тобой вместе пришли на «Цзици», можно сказать, братья, что ели из одного котла. Когда ты уезжал, мы все носы повесили. А теперь, когда ты пробился, мы все за тебя рады!

— Точно, Чжэн Цян! Когда ты только уехал, мы заходили к тебе домой, твоя бабушка ходила сама не своя, только и делала, что вздыхала. А последние два года она просто светится от счастья, у неё даже седины поубавилось!

— У Чжэн Цяна и руки золотые, и голова на плечах, так что сегодняшний успех он заслужил. Но скакуна найти легко, а вот знатока талантов — трудно. Без проницательного взгляда директора Ли не было бы у нашего брата Чжэн Цяна того, что он имеет сегодня. Давайте, поднимем бокалы за директора Ли!

— Прошу вас, не называйте меня директором Ли. Я такой же рабочий, как и вы. Если будете так меня называть, я этот бокал выпить не смогу.

— Ха-ха-ха-ха!

…

Глядя, как Ли Е без всякого высокомерия с удовольствием выпивает с его бывшими коллегами, Чжэн Цян почувствовал, как тревога в его душе улеглась.

Он прекрасно понимал, что эти люди ценят уважение. То, что Ли Е устроил для них щедрое угощение, было очень на руку его миссии по сбору информации.

Если бы Ли Е, кичась своим положением, смотрел на них свысока, они бы и разговаривать с ним не стали. Рабочий класс, старшие братья, пусть и бедные, но гордости им не занимать.

Однако, когда Ли Е под предлогом похода в туалет отозвал Чжэн Цяна для разговора, тревога вернулась.

— Старина Чжэн, не нужно трубить о сборе информации на каждом углу. Достаточно сказать об этом только паре твоих самых надёжных и проверенных братьев, которые умеют держать язык за зубами.

— Я понимаю, директор Ли, — поспешно ответил Чжэн Цян. — Дела вершатся в тайне. На самом деле, мне даже не нужно прямо просить их разузнать что-то. Достаточно просто показать, что мы на одной стороне, и они сами поделятся нужными сведениями.

Ли Е на мгновение задумался, а затем добавил:

— Это хорошо. И ещё, если кто-то из коллег захочет перебраться на юг на работу — бери тех, кого ты хорошо знаешь, кто с руками и головой. И можешь взять тех двух, с кем у тебя самые близкие отношения. Но хвастунов и бездельников, на которых нельзя положиться, — даже не обещай им ничего.

Чжэн Цян замер, а затем неловко кивнул в знак согласия.

По правде говоря, у него действительно промелькнула мысль. Он теперь тоже был не последним человеком на автомобильном заводе «Чжучэн» и вполне мог бы устроить пару человек на работу.

Ведь до девяностых годов большинство рабочих очень ценили товарищество. Если у кого-то случалась беда, другие помогали кто чем мог: кто деньгами, кто делом.

Денег, может, было и немного — каждый скидывался по пять-десять юаней, но вместе набегала сотня. А уж помочь физической силой, которая после отдыха снова вернётся, — это и вовсе было в порядке вещей.

В прежние годы на заводе Чжэн Цяну жилось несладко, и те немногие друзья были для него светом в окошке. Один из них как раз вчера просил за своего племянника, и Чжэн Цян ответил, что «проблем быть не должно».

Но теперь Ли Е дал ему ясно понять: кумовство возможно, но только если человек талантлив. Нельзя тащить к себе кого попало.

«Надо сказать Цянцзюню, чтобы его племянник раздобыл хотя бы диплом техникума, иначе мне будет неудобно…»

Чжэн Цян решил, что попросит своего друга Цянцзюня «позолотить» резюме племянника, а потом сам подтянет его в технических навыках, иначе дело может обернуться нехорошо.

Но он никак не ожидал, что в конце застолья тот самый друг Цянцзюнь сам подойдёт к нему.

— Цян-цзы, ты пока погоди с делом моего племянника.

Чжэн Цян опешил:

— Что случилось, Цзюнь-цзы? Твои родные не хотят отпускать парня на юг?

Цянцзюнь покачал головой:

— Дело не в этом. Просто надо повременить. Не знаю, кто из домашних проболтался, но теперь все коллеги в курсе. Если ты устроишь моего племянника, к тебе тут же набегут все их тётки и дядьки. А если откажешь, твоя-то семья здесь, в Чанчуне!

— И что с того, что моя семья в Чанчуне? — удивился Чжэн Цян. — Если я не помогу их родственникам с работой, они что, придут ко мне домой обедать?

— Хуже, чем обедать…

Цянцзюнь огляделся по сторонам и понизил голос:

— Мы-то, у кого работа есть, ещё ничего. А те, кто без работы, совсем с катушек съехали. Твоя семья за последние годы и новую квартиру купила, и мотоцикл, я слышал, ты ещё и брату машину для такси хочешь купить… Ты слишком выделяешься. Слышал про ненависть к богатым?

— Ненависть к богатым? Да какой я богатый? И неужели всё так серьёзно?

Чжэн Цян был в шоке. Он, конечно, понимал, что означает это выражение, но не мог поверить. Он уехал из Чанчуня всего несколько лет назад, откуда вдруг столько злобы?

— Серьёзнее, чем ты думаешь, — с горечью сказал Цянцзюнь. — Скажу тебе так. В прошлом году всякие жуткие случаи были единичными. В основном грабили, но жизни не лишали. А с этого года, не знаю, какой пёс это начал, но на улицах просто бьют сзади по голове теслом-молотком, оглушают и забирают всё ценное.

Чжэн Цян похолодел.

— Бить теслом-молотком? Это же убить можно! Из-за пары монет?

Тесло-молоток — это распространённый на севере инструмент, которым пользуются и плотники, и каменщики. Он размером с обычный молоток, но один его конец — это боёк, а другой — как у мотыги. Удар любой из этих сторон по голове — это мгновенно тяжёлая травма.

Поэтому Чжэн Цян не мог в это поверить.

Но Цянцзюнь серьёзно кивнул:

— Ты не шути с этим. Сейчас, как стемнеет, на улицу выходить можно либо впятером-вшестером, либо вообще не выходить. Запомни это!

…

Чжэн Цян с сомнением кивнул, всё ещё не до конца веря услышанному.

Но когда застолье закончилось, несколько других коллег на прощание, прямо при Ли Е, тоже стали настойчиво его предостерегать. Только тогда Чжэн Цян осознал всю серьёзность ситуации.

Более того, все его коллеги, неважно, пришли они пешком или приехали на велосипедах, возвращались домой группами по пять-шесть человек. Никто не шёл в одиночку. Очевидно, все они очень опасались ходить по ночным улицам.

Ли Е посмотрел на подавленного и растерянного Чжэн Цяна и со вздохом сказал:

— Поехали, старина Чжэн, мы отвезём тебя домой.

Чжэн Цян молча кивнул и сел в машину.

Он был местным, и от осознания всего этого ему было стыдно перед Ли Е.

Это было сродни тому, как если бы в твоей семье жили впроголодь, но на людях ты бы старался выглядеть прилично, чтобы никто не увидел прорех под одеждой.

http://tl.rulate.ru/book/123784/9715941