Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1491. Неужели это ты донёс?

Глава 1491. Неужели это ты донёс?

В прошлой жизни Ли Е слышал фразу: этот мир — всего лишь большой балаган.

Этой фразой обычно высмеивали правительства некоторых мелких, невзрачных стран. Многие говорили, что администрация уездного города в Китае с лёгкостью справилась бы с обязанностями премьер-министров, канцлеров и прочих министров в таких государствах.

Когда Ли Е попал в этот мир, он столкнулся с такими людьми, как учительница Кэ, директор крупного завода и даже Вэнь Лэюй — все они демонстрировали недюжинную хватку и ум. Поэтому, начав работать, Ли Е относился к таким фигурам, как Ню Хунчжан, Ма Чжаосянь, Шан Бинь и Цун Цзиньхун, с определённым почтением и опаской.

В конце концов, их ранг был высок, даже выше, чем у главы уездного города, а значит, их коварство и мастерство интриг должны были быть на соответствующем уровне.

Однако с возрастом и ростом понимания он вдруг осознал, что и среди них попадаются всякие: некоторые, как тот директор, были действительно сильны, а другие — совсем нет.

Взять, к примеру, эту Цун Цзиньхун.

Её нынешние методы напоминали поведение некоторых «умных» студентов из будущего, которые, столкнувшись с несправедливостью, бегут к куратору с вопросом: «А где у нас в университете самое высокое здание? Какова вероятность выжить, если с него спрыгнуть?»

Спрашивается, как ты, Цун Цзиньхун, находясь на таком уровне, опустилась до методов этих «умных» студентов?

Что ж, во-первых, студенты будущего жили в эпоху информационного взрыва, в отличие от людей семидесятых-восьмидесятых, чей опыт основывался исключительно на семейных наставлениях и собственных пробах и ошибках.

Во-вторых, проблема была в самой Цун Цзиньхун.

Ли Е внимательно изучил её биографию. Она была выпускницей техникума шестьдесят какого-то года, после начала работы ничем особым не выделялась. И лишь выйдя замуж за племянника одного из боссов «Юго-западного завода тяжёлых автомобилей», она начала стремительно подниматься по карьерной лестнице и в итоге дослужилась до начальника управления в не самом важном отделе.

Затем, как раз к моменту создания группы «Цзиннань», когда внутренняя конкуренция была ожесточённой, дядя её мужа, уходя на пенсию, использовал свой последний ресурс, чтобы выторговать для неё возможность, по принципу «пока двое дерутся, третий получает выгоду».

Можно сказать, что в её восхождении огромную роль сыграла удача.

Впрочем, «удача» — это тоже своего рода сила, и раньше Ли Е не смотрел на Цун Цзиньхун свысока. Но сегодня он понял, что она действительно не заслуживала своего нынешнего положения.

Потому что путь Цун Цзиньхун к решению проблем лежал через «принуждение» других платить за её интересы, а не через предоставление выгоды другим.

Ради собственной выгоды ей было всё равно, какими методами пользоваться — честными и открытыми или грязными и низкими. Главное — результат, а не процесс.

«Удача» Ли Е тоже была велика, возможно, даже больше, чем у Цун Цзиньхун. Но с самого начала своей карьеры он превратил первый цех в высокодоходное предприятие с десятками тысяч сотрудников, ежегодно приносящее государству более ста миллионов юаней прибыли и дающее блага бесчисленным рабочим и кадрам. Это было «созидание» из ничего.

А что же Цун Цзиньхун?

Она была практически паразитом, который только и думал, как набить собственный желудок. А когда возникали проблемы, прибегала к таким вот базарным выходкам, чтобы заставить Шан Биня и Ма Чжаосяня пойти на уступки.

Её метод принуждения — это блеф, создание угрозы на пустом месте. Если не будет по-моему, то не будет ни по-чьему.

Если бы сегодня Цун Цзиньхун действительно спрыгнула, группа «Цзиннань» бы «прославилась» на всю страну. Ма Чжаосяня и Шан Биня привлекли бы к ответственности, и даже Ли Е мог бы пострадать.

Но в этот момент Ли Е был уверен… Цун Цзиньхун не спрыгнет.

Потому что она не кричала во всё горло, чтобы собрать толпу зевак. Очевидно, в её душе ещё теплилась надежда на «спасение», причём очень сильная.

Кроме того, она даже не осмелилась сесть лицом к улице — она сидела, повернувшись к крыше. Видимо, высота шестого этажа не позволяла ей смотреть вниз.

Скажите на милость, разве такая трусиха действительно способна на самоубийство?

Если бы не напряжённое лицо Ма Чжаосяня, Ли Е давно бы уже ушёл.

— Ли Е, не подходи! Подойдёшь — я тут же спрыгну!

— Я сяду покурить. А ты прыгай, если хочешь. Я устал, хочу посидеть.

Ли Е достал пачку сигарет, закурил и медленно подошёл к краю крыши. Взглянув вниз, он почувствовал, что голова и вправду немного кружится. Неудивительно, что Цун Цзиньхун не решалась сесть лицом к обрыву!

Осмотревшись, Ли Е спокойно сел на край крыши и закурил, примерно в пятнадцати-шестнадцати метрах от Цун Цзиньхун.

На этом расстоянии Ли Е мог наблюдать за её мимикой. Если бы она в порыве эмоций действительно решила откинуться назад и прыгнуть, у него было бы две-три секунды на реакцию. С его подготовкой он был на восемьдесят процентов уверен, что успеет подскочить и схватить её за ноги.

А что до оставшихся двадцати процентов… что ж, значит, не судьба!

Пусть разобьётся, стерва.

Увидев, что Ли Е спокойно сел и закурил, Цун Цзиньхун зарыдала ещё громче.

Наконец, Шан Бинь не выдержал:

— Сестра Цун, хватит плакать! Производители стройматериалов уже подтвердили, что счета не были фиктивными. Даже если налоговики придут с новой проверкой, это вас не затронет. Что касается финансовых вопросов, то как только все расчёты будут завершены и счета сойдутся, кто сможет вам что-то предъявить? Кроме того, я обещаю, как только расследование закончится, я сурово накажу тех, кто распускал слухи…

Увещевая Цун Цзиньхун, Шан Бинь несколько раз с особым нажимом повторил фразу «когда все расчёты будут завершены… никто не сможет вам что-то предъявить».

«Какая же глупая женщина, и до чего трусливая! Ты же уже закрыла все дыры, что они ещё могут тебе сделать?»

В той ситуации, в которой оказалась Цун Цзиньхун, достаточно было перевести полную сумму производителям и заставить торговую компанию «Хунци» доплатить налоги, и дело, скорее всего, замяли бы. Налоговая служба ничего не смогла бы ей сделать.

Но, судя по её поведению, она была напугана до смерти. Увидев, что налоговики снова начали проверку, она окончательно потеряла голову.

Это была распространённая проблема многих женщин: пока ничего не случилось, их смелость не знала границ, но как только грянул гром, их храбрость становилась меньше макового зёрнышка.

Поэтому Шан Бинь и пытался донести до неё: как только ты закроешь все дыры, как я сказал, никто тебя не тронет.

Однако Цун Цзиньхун, выслушав Шан Биня, запричитала снова:

— Секретарь Шан, я одна отвечаю за столько всего! Кто-то деньги взял, а товар не поставил, кому-то товар отгрузили, а денег не заплатили. Как тут быстро во всём разберёшься? То, что мы должны другим, вернуть легко. А что делать с теми, кто взял мои деньги?

— Хм?

Взгляд Шан Биня стал острым как бритва.

Потому что Цун Цзиньхун точно так же, с многократным нажимом, произнесла фразу «кто взял мои деньги».

Кто же тебе должен, Цун Цзиньхун? Уж не я ли, Шан Бинь?

Шан Бинь действительно получил часть от тех тридцати процентов наценки. Но своя рубашка ближе к телу. Чтобы он сейчас вернул эти деньги?

Да вы шутите?

«Чёрт, эта стерва пытается и меня в это втянуть?»

— Кхе-кхе-кхе-кхе!

Внезапно Ли Е сильно закашлялся.

— Прошу прощения, давно не курил, закашлялся!

Наблюдательность Ли Е была остра как никогда. Увидев полный обиды взгляд Цун Цзиньхун, направленный на Шан Биня, и хищное выражение на лице самого Шан Биня, который будто защищал свою добычу, он тут же всё понял.

Разве Хэшэнь, укравший столько денег, не делился частью с императором Хунли?

Это же элементарно, Ватсон!

Шан Бинь посмотрел на Ли Е и скрепя сердце обратился к Цун Цзиньхун:

— Сестра Цун, не волнуйтесь. Если вам кто-то должен деньги, организация обязательно поможет их вернуть…

— У-у-у-у…

Хотя Цун Цзиньхун и получила обещание от Шан Биня, она не спешила подниматься. Она ещё несколько раз сделала вид, что собирается прыгнуть, заставляя Ма Чжаосяня и Шан Биня в панике её отговаривать.

Некоторые люди не держат своего слова. Цун Цзиньхун нужно было закрепить у Шан Биня впечатление: я действительно могу отсюда спрыгнуть.

Но в этот момент из проёма, ведущего на крышу, внезапно показалась голова начальника канцелярии Дун Шаня.

— Генеральный директор Ма, секретарь Шан, звонил начальник отдела Цюй, просит к телефону заместителя генерального директора Цун. Как быть… может, попросим её спуститься и ответить?

— Начальник отдела Цюй не сказал, по какому вопросу?

— Не сказал, но тон был очень строгим…

Ма Чжаосянь, Шан Бинь и Цун Цзиньхун замерли и одновременно посмотрели на Ли Е.

Почему начальник отдела Цюй позвонил именно сейчас? Неужели он узнал о том, что происходит с Цун Цзиньхун?

Если да, то кто донёс?

Когда Ма Чжаосянь и Шан Бинь узнали о ситуации, они спорили в кабинете Ма Чжаосяня. Получается, что единственным, у кого была возможность и полномочия доложить наверх, был Ли Е.

Теперь настала очередь Ли Е удивляться. Он специально стоял у лестницы, чтобы, как говорится, не выносить сор из избы. С какой стати ему было самому же стучать наверх?

Однако, взглянув на Дун Шаня, Ли Е заметил, что у этого парня был какой-то странный взгляд.

«Так, стоп. Неужели это ты донёс?»

Пояснения

Хэшэнь и император Хунли: Хэшэнь (1750–1799) — маньчжурский чиновник династии Цин, который был фаворитом императора Цяньлуна (чьё личное имя было Хунли). Считается одним из самых коррумпированных чиновников в истории Китая.

http://tl.rulate.ru/book/123784/8718307