Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1326. Я представляю всех рабочих

Глава 1326. Я представляю всех рабочих

Цзинь Пэн, как и подобало старшему брату во внешней торговле, проработавшему в России семь-восемь лет, за один день подготовил для Ли Е все необходимые товары и отправил ему список.

Ли Е и Сунь Сяньцзинь вместе передали список заместителю начальника Ляну. Тот, взглянув на него, очень обрадовался и принялся расхваливать обоих.

— Хорошо, хорошо, хорошо. Вчера я ещё звонил домой жаловаться, что без денег и герой пропадёт. Дома сказали, что самую скорую и определённую поддержку смогут оказать только после Китайского Нового года. Я так переживал… К счастью, вы, двое молодцов, и впрямь на многое способны. Теперь у меня от сердца отлегло.

— …

От такой похвалы Лян Фужу Ли Е и Сунь Сяньцзинь стали ещё осторожнее. В Китае сказали, что поддержку окажут «самое раннее — после Нового года». А если «самое позднее»?

Должно же быть какое-то официальное решение, нужно назначить человека для формальной передачи, подписать и заверить долговую расписку! Определённая поддержка? Подпись и печать на документе — это поддержка?

У Ли Е в сердце жила мечта о возрождении Китая, и он был готов пойти на жертвы ради некоторых дел. Но вот насчёт Бянь Цзинцзин он не был так уверен. В конце концов, её состояние по сравнению с состоянием Ли Е — просто пыль.

Миллиардеру пожертвовать сто тысяч — что слону дробина. А для обычной семьи пожертвовать десять тысяч — это значит, на ужин одним блюдом меньше будет!

К тому же, бюрократическая волокита в Китае по некоторым вопросам была притчей во языцех. Что, если они отдадут товары, занесут их в свой учёт, а потом им откажутся платить?

Однако, пока они оба предавались своим мыслям, Лян Фужу сделал строгое лицо и серьёзно произнёс:

— Сообщаю вам: вчера я доложил на родину о вашей ситуации. Там пообещали после Нового года прислать финансовую группу, которая будет специально заниматься закупкой товаров. До прибытия этой группы ответственность временно несу я. В этом списке только перечень, но нет цен. Так что вам нужно их вписать, а я потом подпишу. Если будете ждать финансовую группу, придётся снова проходить всю эту муторную процедуру.

— …

Ли Е и Сунь Сяньцзиню стало неловко.

Хотя тон Лян Фужу был строгим, его слова звучали очень по-дружески.

[Вы быстренько впишите любую цену, я подпишу. Этот контракт будет считаться заключённым. А если ждать финансовую группу… вы же знаете этих финансистов, они за каждую копейку полдня торговаться будут.]

Это было всё равно что вступление в партию на передовой. На линии фронта, где решается вопрос жизни и смерти, в экстренной ситуации действуют по обстоятельствам. Командир роты звонит в тыл, и через минуту ты уже член партии.

А в мирное время, чтобы вступить в партию, нужно писать заявление, искать поручителей, быть активистом, проходить общественное обсуждение… Приходится долго и осторожно ждать своей очереди. И упаси боже проявить характер — не ровен час, какой-нибудь недоброжелатель тебе всё испортит.

От такого доброго жеста со стороны Лян Фужу Ли Е и Сунь Сяньцзинь, естественно, не могли отказаться, иначе бы их сочли «неблагодарными».

Они прямо на месте связались с Цзинь Пэном и Бянь Цзинцзин и в присутствии Лян Фужу вписали цены, вот только в долларах США.

— Господин Лян, сейчас курс в Москве нестабилен, поэтому такие товары первой необходимости оцениваются в долларах. Нам посоветовали, что чем дольше мы будем сохранять спокойствие, тем лучше.

— Верно, в посольстве мне сказали то же самое. — Лян Фужу кивнул, а затем, указав на список, добавил: — Разделите этот список на две части. Сначала предложите «КамАЗу» половину от этого количества, а взамен пусть они дадут нам список проектов, в которых они заинтересованы для сотрудничества.

Сунь Сяньцзинь на мгновение замер и с сомнением произнёс:

— Эти товары рассчитаны исходя из количества рабочих на заводе «КамАЗ». Если мы уменьшим количество вдвое, не подумают ли они, что мы слишком скупы…

Список, составленный Бянь Цзинцзин и Цзинь Пэном, был рассчитан по стандартам новогодних подарков на китайских госпредприятиях — его должно было хватить семье на полмесяца, ни больше ни меньше. Можно сказать, «продуманно».

Но если уменьшить его вдвое, получится неловко.

Вы приходите к кому-то домой с подарками, а у них в семье восемь человек, а вы принесли четыре яблока. Разве не будет неловко?

[Что такое, по половинке яблока на человека? Вы нас унизить сюда приехали?]

— Слишком скупы? — Лян Фужу махнул рукой. — Этого и так немало. Ваше поколение с детства не знало трудностей, откуда вам знать, что такое тяжёлая жизнь? Я вам скажу, тяжёлая жизнь — это когда поел, а на следующий приём пищи уже ничего нет. Я вчера узнавал в посольстве о рыночной ситуации. У них сейчас уже можно считать, что жизнь тяжёлая. Так что ни в коем случае нельзя слишком раздувать их аппетиты.

Что ж, раз Лян Фужу так сказал, то, как бы Сунь Сяньцзинь ни считал, что с таким количеством стыдно ехать, ему пришлось смириться. Вместе со стариной Шао, Ли Е и переводчиком они отправились на «КамАЗ» отвозить список.

По дороге Сунь Сяньцзинь всё ещё немного нервничал, но как только они передали список представителям «КамАЗа», его беспокойство как рукой сняло.

Тоненький листок передавали из рук в руки среди руководства «КамАЗа». Большинство из них, прочитав, смотрели на гостей весьма дружелюбно. Двое даже несколько раз сглотнули слюну, неизвестно, намеренно или нет.

[Эх, то ли от голода, то ли от жадности.]

Ли Е тихо вздохнул, вспомнив рассказ одной студентки, учившейся в России в его прошлой жизни.

Во время учёбы она не раз сталкивалась в супермаркетах с пожилыми женщинами, которые обращались к ней с просьбой: «Не могли бы вы купить мне буханку хлеба? Я немного голодна».

При этом эти женщины были очень опрятно одеты, их манеры были безупречны, и они совсем не походили на уличных попрошаек.

Как говорила та студентка: «Когда твоей дневной зарплаты хватает, чтобы купить мантов на месяц, невозможно представить себе то отчаяние перед лицом голода».

Когда все ознакомились со списком, директор Сумонков сказал:

— Я от имени «КамАЗа» благодарю вас за помощь. Можете пока выгружать всё на склад!

Старина Шао и Сунь Сяньцзинь замерли.

[Как это вы так быстро принимаете подарки?]

Старина Шао был старше, опытнее и к тому же руководителем группы по связям. Он тут же с улыбкой ответил:

— Мы действительно готовы в любой момент привезти товары. Но, может быть, вы тоже предоставите нам список проектов для возможного сотрудничества?

Сумонков нахмурился и уже собирался что-то сказать, как снова влез тот самый человек, что перебил его в прошлый раз.

— Вы сначала привезите товары. У нас очень много передовых технологий. Любая из них стоит в десять, в двадцать раз больше ваших товаров.

Ли Е почувствовал внутреннее отторжение.

Он готов был признать, что у России было немало хороших разработок. Но говорить, что любая технология «КамАЗа» стоит кучи дефицитных товаров — это была чистая чушь.

Военные технологии России в девяностых годах всё ещё были на высоте, но в гражданской сфере это было сродни просеиванию песка в поисках золота — если хорошо покопаться, то, может, треть окажется пригодной.

И только потому, что «КамАЗ» был связан с военно-промышленным комплексом и в семидесятых в него вложили огромные средства, Ли Е не отмахнулся от его слов сразу.

Сунь Сяньцзинь вдруг обратился к этому человеку:

— Простите, товарищ, а за какую сферу вы отвечаете?

Тот взглянул на Сунь Сяньцзиня и надменно произнёс:

— Я — Зелюшенко, отвечаю за профсоюзную работу. Я представляю всех рабочих завода «КамАЗ».

Услышав имя «Зелюшенко», Ли Е тут же вспомнил список, который дала ему София. В нём было это имя, а рядом стояла пометка: «прихвостень капиталистов».

http://tl.rulate.ru/book/123784/7232050