Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1312. Первые богатые помогают отстающим

Глава 1312. Первые богатые помогают отстающим

Двадцать пятого декабря состоялась торжественная церемония открытия компании «Новая звезда». Некогда унылый и безжизненный Восьмой механический завод преобразился и с почётом встречал руководителей и гостей со всех сторон.

Ли Е, как «главный руководитель материнской компании» этого нового предприятия, вместе с Лу Чжичжаном встречал гостей у входа.

Зимний северный ветер дул в лицо, но приходилось сиять радушной улыбкой, чтобы прибывающие с поздравлениями гости чувствовали горячий приём и уважение. Это было целое искусство, которому нужно было учиться не один год.

Ли Е практиковался в этом уже пять лет с момента окончания университета, и хотя его мастерство, возможно, ещё не достигло совершенства, его улыбка была естественной и безупречной.

Однако, когда Ли Е увидел, что с поздравлениями пришёл и Хань Цзиньцюй, улыбка на его лице застыла.

С того самого дня, когда он в присутствии руководства министерства обозвал Хань Цзиньцюя «некомпетентным», их отношения были окончательно испорчены. Хотя начальство впоследствии неоднократно пыталось выступить в роли миротворца и убедить первый цех «подумать об общем благе» и помочь заводу «Хунсин» преодолеть трудности, Ли Е тут же «уехал в командировку для инспекции».

А оставшийся на хозяйстве Лу Чжичжан был мастером уклонения в стиле тайцзи: он всячески жаловался на трудности и бедность, заявляя, что «у самих лишнего зерна нет». В конце концов, и Ма Чжаосянь отправился к начальству с протестом, заявив, что нельзя сваливать все проблемы на «хорошего ребёнка».

Хороший ребёнок — не значит глупый. Так и до беды недалеко, хороший ребёнок начнёт брать дурной пример с плохого.

Изначально Ма Чжаосянь говорил это лишь в качестве примера, но каким-то образом слух о том, что Хань Цзиньцюй — «плохой ребёнок», быстро распространился и был принят всеми.

Стоит ли говорить, что Хань Цзиньцюй был в ярости?

Поэтому на эту церемонию открытия никого с завода «Хунсин» не приглашали, чтобы избежать лишних проблем. Кто бы мог подумать, что этот тип явится без приглашения.

Ещё издали Ли Е увидел кислое лицо Хань Цзиньцюя, будто кто-то задолжал ему восемь миллионов. В душе у него тут же поднялась волна отвращения.

«Это он пришёл поздравить? Или на похороны поплакать?»

— Старина Лу, прими его, а я в туалет отойду, — бросил Ли Е Лу Чжичжану и собрался скрыться. Сегодня было столько гостей, если они начнут ссориться, это будет позор. Лучше с глаз долой — из сердца вон.

Но кто бы мог подумать, что Лу Чжичжан тут же повернётся к стоявшему рядом директору Куну и скажет:

— Старина Кун, прими его, я тоже в туалет.

…

«Вы что, лучшие друзья из средней школы? Даже в туалет вместе ходите?»

Ли Е с удивлением посмотрел на своего старого напарника и, понимающе улыбнувшись, пошёл вместе с ним.

Человек, которого недолюбливал Ли Е, был неприятен и Лу Чжичжану. В присутствии высшего руководства они ещё могли бы стерпеть, но сейчас не собирались оказывать ему ни капли уважения.

Хань Цзиньцюй, который уже почти подошёл, увидел, что они оба развернулись и уходят. Он ускорил шаг, собираясь их догнать.

Но директор Кун остановил его, с усмешкой сказав:

— Послушай, старина Хань, я, живой человек, тут стою, а ты даже не смотришь в мою сторону? Чем я тебя обидел? И почему ты такой серьёзный? У нас сегодня праздник, открытие нового завода, а ты с таким постным лицом… будто долг пришёл выбивать.

Директор Хань посмотрел на преградившего ему путь Куна и низким голосом произнёс:

— Я пришёл не долг выбивать, а добиваться справедливости. Сегодня твой звёздный час, Кун Цзюэмин, и по идее, я не должен портить тебе праздник. Но когда я думаю о том, что три тысячи рабочих нашего завода «Хунсин» сидят без куска хлеба…

— За справедливостью иди в другое место, здесь для тебя справедливости нет, — мгновенно похолодев, отрезал директор Кун. — Хань Цзиньцюй, я знаю, ты недоволен. Недоволен тем, что первый цех выбрал наш Восьмой механический завод. Но раз уж они выбрали не тебя, поищи сначала причину в себе, а не неси чушь про справедливость, и тем более не прикрывайся тремя тысячами рабочих.

— Ты хоть раз за эти годы поинтересовался, как живут твои рабочие? — с сарказмом продолжил директор Кун. — Тебя волновало только то, получишь ли ты звание передовика, будет ли у тебя карьерный рост… А теперь, когда рабочие взбунтовались и кресло под тобой зашаталось, ты вспомнил о них?

…

Хань Цзиньцюй онемел от слов директора Куна.

Они хорошо знали друг друга. Хань Цзиньцюй знал, что Восьмой механический завод Кун Цзюэмина — это бездонная яма, а Кун Цзюэмин знал, что Хань Цзиньцюй — лицемер.

На самом деле, в последние годы они оба столкнулись с теми же проблемами, что и другие малые госпредприятия: падение рентабельности, долги, избыток персонала…

Но, столкнувшись с трудностями, они выбрали два совершенно противоположных пути.

Кун Цзюэмин постоянно жаловался начальству, действуя по принципу «кто громче плачет, тому и достаётся». Он выбивал ассигнования, субсидии, кредиты — всё, что мог. Ему было неважно, в какой долговой яме он оказался, главное — обеспечить рабочим хотя бы прожиточный минимум.

А Хань Цзиньцюй поступал с точностью до наоборот. Когда начальство спрашивало о положении дел на его предприятии, он всегда отвечал: «Трудностей нет, мы справимся, пусть сначала помогут тем, кто больше нуждается, мы не будем создавать проблем государству».

Таким образом, всегда уступая другим, Хань Цзиньцюй заслужил бесчисленные устные похвалы от начальства за «понимание общей картины» и «ответственность».

Но он ни разу не подумал о своих рабочих: хватит ли им зарплаты, которую выдают раз в три месяца, чтобы прокормить свои семьи.

И только когда зарплату перестали выдавать даже раз в три месяца, а рабочим стало нечего есть, он забеспокоился и вспомнил о справедливости.

Кто же ему теперь эту справедливость предоставит?

— Директор, директор, подъезжает кортеж руководства! — в этот момент подбежал дежуривший у ворот рабочий, сообщая о прибытии начальства.

— Сяо Чэнь, сходи к туалету, позови директоров Ли и Лу, — распорядился Кун Цзюэмин, а затем снова повернулся к Хань Цзиньцюю: — Старина Хань, пойдём вместе встречать руководство. Если у тебя действительно есть какие-то обиды, смело говори им.

Губы Хань Цзиньцюя дрогнули, и он произнёс:

— Не волнуйся, я знаю меру.

Кун Цзюэмин усмехнулся.

«И глуп, и труслив. Один никчёмный полководец погубит всю армию».

…

Церемония открытия компании «Новая звезда» прошла очень успешно. Руководство высоко оценило это «слияние и реорганизацию» и выразило большие надежды на будущее нового предприятия.

Когда все формальности были завершены, начался банкет.

И вот тут-то и произошло нечто необычное.

Ли Е и Лу Чжичжан «удостоились чести» сидеть за одним столом с руководством министерства, оказавшись в центре всеобщего внимания.

По идее, хотя Ли Е и был одним из главных ответственных за это слияние, сидеть за одним столом с руководством ему было не по чину. В этой строго иерархической среде он был слишком молод.

Поэтому Ли Е, хоть и был польщён, втайне насторожился.

И не зря. Когда банкет начался, один из руководителей поднял бокал и произнёс речь:

— Все эти годы мы повторяли лозунг: нужно дать возможность некоторым разбогатеть первыми. Этот принцип применим и к предприятиям. Такие молодые люди, как директора Лу и Ли, обладают смелостью и способностями. В такой важный момент они должны взять на себя бо́льшую ответственность. Первые богатые должны помочь отстающим, сначала подтянуть их, а затем позволить им подтягивать других…

…

После слов руководителя все вокруг зааплодировали, восхваляя его мудрость и дальновидность.

Первые богатые помогают отстающим — к этим словам не придраться!

Ли Е незаметно посмотрел на стол, за которым сидел Хань Цзиньцюй, и их взгляды встретились.

Увидев вымученную улыбку на лице Хань Цзиньцюя, Ли Е тоже усмехнулся с лукавым прищуром.

«Первые богатые помогают отстающим… с этим принципом… я не могу не согласиться!»

http://tl.rulate.ru/book/123784/7193337