Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1296. Мне что, тебе место уступить?

Глава 1296. Мне что, тебе место уступить?

На следующий день после свадьбы, на которую ходил Ли Е, поразительная новость с севера быстро облетела весь мир.

— Ли Е, скорее посмотри сегодняшнюю газету…

Лу Чжичжан с газетой в руках ворвался в кабинет Ли Е и увидел, что на столе у того уже лежит такая же газета, а сам Ли Е с удручённым видом отрешённо смотрел в окно.

Накануне Горбачёв неожиданно подал в отставку, а Коммунистическую партию Советского Союза было приказано распустить.

В тот же день Украина объявила о своей независимости, став суверенным государством.

Всем проницательным людям было ясно: СССР, полвека доминировавший в мире, фактически прекратил своё существование.

Однако простые люди пребывали в неведении и даже радостно приветствовали эти события, празднуя скорое вступление в «свободный мир».

Даже в далёкой Поднебесной многие считали, что этот шаг Горбачёва, возможно, позволит Советскому Союзу «снова стать великим» в ином обличье.

Но Лу Чжичжан видел дальше, чем обычные люди.

— Ли Е, ты тоже уже видел газету? Эх, скажи на милость, как Горбачёв мог поступить так опрометчиво…

— Он не опрометчив, а никчёмный.

Ли Е, очнувшись от своих мыслей, медленно повернулся. Голос его был глух.

— Горбачёв, придя к власти, начал реформы, но, не видя результатов, занервничал… Однако если СССР смог полвека господствовать в Восточной Европе, значит, у него были свои сильные стороны. Нельзя было всё разом рушить и начинать с нуля. Нужно было постепенно избавляться от нерациональных элементов, сохраняя при этом свою основу и фундамент государственности.

***

Лу Чжичжан замер, а затем тихо спросил:

— Ли Е, я знаю, ты видишь дальше меня. Как думаешь, с нами не будет…

— Не будет, — решительно ответил Ли Е. — Самый трудный этап мы уже прошли. Мы точно не повторим их путь.

— Это хорошо, это хорошо…

Лу Чжичжан, казалось, с огромным облегчением выдохнул и, как обычно, достал чай Ли Е и начал его заваривать.

Чай у Ли Е был развесной, хранился в неприметной стеклянной банке, но вкус у него был… просто божественный.

— Не пей тот, вот новый чай этого года.

Ли Е достал другую, изящную маленькую баночку и бросил её Лу Чжичжану.

Тот поймал её, взглянул и с улыбкой сказал:

— Это же из дорогих, по несколько сотен юаней за полкило, да? Тебе не жалко, что я его пью?

— Пф-ф, — безразлично усмехнулся Ли Е. — Разница только в упаковке, а чай внутри один и тот же. Какая там может быть большая разница?

Лу Чжичжан кивнул и вдруг спросил:

— Ли Е, а насколько велика разница между государственными и частными предприятиями?

Ли Е искоса взглянул на Лу Чжичжана и с улыбкой ответил:

— Старина Лу, ты всё-таки волнуешься. Частные предприятия важны, но государственные — важнее.

— О-о…

Только теперь Лу Чжичжан окончательно успокоился.

Он знал, что у Ли Е есть надёжные источники информации, и если тот говорит так уверенно, значит, потрясения их не коснутся.

В конце концов, первый цех был государственным предприятием, и если бы началась приватизация, как в СССР, Лу Чжичжан, как директор, оказался бы под первым ударом.

Люди в то время недооценивали бдительность и решимость руководства страны в отношении госпредприятий, ведь они являлись основой государства.

К примеру, в восьмидесятые и девяностые годы у Поднебесной были неплохие отношения с Израилем. Но почему потом они постепенно изменились?

Потому что в те годы предприятия в Израиле были государственными, даже фермы принадлежали государству, а многие граждане были иммигрантами из СССР, что очень напоминало ситуацию в Китае. Но после девяностых эти предприятия начали распродавать, приватизировать, и всё постепенно пошло наперекосяк.

Между частными и государственными предприятиями существует фундаментальная разница: частные ориентированы на прибыль, а государственные — на национальную стратегию.

Не говоря уже о другом, — редкоземельная промышленность, в которой Китай спустя десятилетия стал мировым лидером, — это результат следования государственной стратегии, десятилетий упорной работы с «минимальной прибылью» или даже «в убыток», что в итоге вытеснило с рынка всех мировых конкурентов.

Явно можно продавать за миллионы, но я продаю всего за десять фэней. Скажи, разве частная компания на такое способна?

— Дзынь-дзынь-дзынь…

Как только Лу Чжичжан заварил новый чай, на столе у Ли Е зазвонил телефон.

Ли Е поднял трубку. Звонил охранник с проходной.

— Алло, директор Ли, к вам пришёл товарищ Хэ Дачжуан. Говорит, что он ваш однокурсник…

— Кто? — удивился Ли Е. — Хэ Дачжуан?

— Да, Хэ Дачжуан, — поспешно подтвердил охранник. — Хэ — как в слове «поздравлять», Да — как «большой», Чжуан — как в «богатырь».

— А, это действительно мой однокурсник. Я… я сейчас подойду его встретить!

Ли Е положил трубку и пошёл на проходную.

Пока шёл, он размышлял, почему Хэ Дачжуан явился без предупреждения.

Когда Ли Е встретил его, тот был всё таким же восторженным. Идя рядом, он без умолку болтал и с любопытством озирался по сторонам.

— Ого, Ли Е, ваше предприятие и впрямь серьёзная организация! Сюда труднее попасть, чем на военный объект.

— Да ладно, мы совместное предприятие, у иностранных партнёров требования высокие.

— Правда? Я слышал, у вас тут дела отлично идут! Почему же офисное здание выглядит так скромно?

— Главное в пирожке — начинка, а не складки на тесте. Офисное здание прибыли не приносит.

— Ц-ц, какая у тебя великая мысль! Не то что у нас: есть деньги — сначала чинят ворота, потом строят новое здание.

Они шли и разговаривали, и к тому времени, как добрались до кабинета Ли Е, Хэ Дачжуан весь взмок.

Августовская жара, да ещё и его телосложение — неудивительно, что он вспотел.

Ли Е заварил ему чай и спросил:

— Что такое? Пришёл к нам за опытом, что ли?

— Нет, — покачал головой Хэ Дачжуан. — Я пришёл не с пустыми руками. Пришёл просить тебя о помощи.

Лицо Ли Е оставалось бесстрастным, но в мыслях он тут же вспомнил предостережение Чэнь Сяолин.

— Меня просить? — удивлённо протянул Ли Е. — Мы с тобой одного ранга. Ты у себя там, где до бога высоко, до царя далеко, топнешь ногой — всё вокруг затрясётся. А у меня тут кирпич с крыши упадёт — так в восьмерых заместителей начальника отдела попадёт. О чём ты можешь меня просить?

— Эх, у меня просто нет другого выхода! — с кислой миной произнёс Хэ Дачжуан. — Я вчера откровенно поговорил с Чжэнь Жунжун. Она сказала… что мы живём в разных городах и не можем встречаться. Поэтому я думал-думал и решил прийти к тебе с просьбой приютить меня…

— Я тебя приючу? Ты хочешь перевестись к нам на завод?

— Да! Как только я буду в столице, Жунжун сможет со мной встречаться! Я узнавал, у вашего предприятия есть стандарты по привлечению талантов. Выпускников вузов, поступивших после экзаменов 1977 года, берут с распростёртыми объятиями. Я полностью подхожу под эти стандарты.

У Ли Е не было слов.

Как только Хэ Дачжуан сказал, что пришёл с просьбой, он уже догадался, к чему всё идёт, и потому упомянул, что они «одного ранга».

Но когда Хэ Дачжуан действительно произнёс это вслух, Ли Е всё равно не мог этого понять и принять.

Не говоря уже о том, как он, заместитель начальника, сможет перевести другого заместителя начальника из провинции Цинхай, что за тысячи километров отсюда. Да даже если и сможет, то куда его устроить?

Мне что, отдать тебе свою должность заместителя директора? Так что ты имеешь в виду… мне тебе место уступить?

И ещё, что это значит: «Как только я буду в столице, Жунжун сможет со мной встречаться»?

Жунжун? Кто тебе позволил так её называть?

http://tl.rulate.ru/book/123784/7152268