Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1292. Быть святым — очень мучительно

Глава 1292. Быть святым — очень мучительно

На третий день после возвращения Ли Е в Пекин колонна машин под руководством Ван Сыюя вернулась на Первый цех, что вызвало в компании «Цинци» небольшой переполох.

Ведь на выставке Ли Е накупил множество импортных автомобилей, каждый из которых в ту эпоху был настоящей диковинкой, что, естественно, породило волну сплетен.

— А вы знаете? Первый цех съездил в Шанхай и привез оттуда больше десяти импортных легковушек, самых разных. И сколько у них там начальников отделов? Каждому по две машины — и то с избытком хватит.

— С какой стати начальникам отделов положены легковые автомобили? К тому же, их собственные микроавтобусы тоже неплохи! Зачем тратить валюту на чужие машины?

— Эх, вы ничего не понимаете! Говорят, эти заморские товары купили для «исследования и заимствования опыта». Хотят перенять передовой западный опыт, чтобы восполнить наши недостатки.

— Хе, ну и выдумщики. Я столько лет слесарем работаю, уж я-то знаю. Чтобы исследовать и перенимать опыт, машину нужно разобрать до винтика. Что они там, сидя на заднице, наисследуют?

— …

А Ли Е и вправду собирался разобрать все эти десять с лишним машин.

Хотя на тот момент Первый цех еще не обладал техническими возможностями для полноценного реверс-инжиниринга, перенять некоторый опыт было вполне реально.

Ван Сыюй и его люди, конечно, были против. Они всю дорогу из Шанхая вели эти «роскошные» автомобили стоимостью в сотни тысяч и души в них не чаяли. Как можно было превратить их в груду запчастей?

— Директор, может, мы сначала изучим их ходовые характеристики? Если мы их разберем… то уже не соберем обратно.

— Вещи за сотни тысяч покупали для того, чтобы вы на них катались? Не соберете обратно? Чушь! Если бы вы могли их собрать, зачем бы мне тогда нужны были такие инженеры, как вы? Серьезно разбирайте и изучайте. Когда во всем разберетесь, я каждому из вас подарю по новой машине, в личное владение.

— …

Возражать больше никто не смел. Все знали, что Ли Е — человек слова, и если он обещал награду за выполненную задачу, то это не пустые слова.

Импортный автомобиль за сотни тысяч! За него можно было купить несколько квартир.

Получить такую награду — значит разбогатеть.

Когда Лу Чжичжан узнал о планах Ли Е, он не удержался от шутки:

— Ли Е, если ты разберешь все эти машины, представляешь, сколько людей назовут тебя варваром, растрачивающим ценные вещи?

Многие из них всю жизнь карабкаются по карьерной лестнице, чтобы получить служебную машину. Когда мы в прошлый раз награждали сотрудников автомобилями, они и так были полны зависти и недовольства. А ты на этот раз решил их просто разобрать…

— Хм-хм, — хмыкнул Ли Е и с презрением сказал: — Думаю, если бы я их не разобрал, вот тогда у меня точно были бы проблемы.

И действительно, как только Ван Сыюй с колонной вернулся, Ню Хунчжан на собрании тут же задал Ли Е вопрос.

— Товарищ Ли Е, во время выставки в Шанхае вы потратили более пяти миллионов на покупку импортных легковых автомобилей. Такая крупная закупка была проведена в соответствии с установленными правилами, с проверкой и утверждением? Даже если у вашего Первого цеха дела идут хорошо, такой крупной суммой вы не можете распоряжаться единолично. Это огромная дыра и недостаток в нашем управлении. Поэтому я предлагаю создать полную систему надзора и контроля за использованием крупных денежных средств.

Услышав слова Ню Хунчжана, Ли Е понял, что тот хочет стравить его с руководством главного завода, чтобы «перекрыть кислород» Первому цеху. Это было похоже на строительство ГЭС на реке: на первый взгляд, цель благая — орошение в засуху, защита от наводнений в сезон дождей, всё для вашего же блага.

Но это работает только при бескорыстном и эффективном управлении. Если у владельцев ГЭС есть скрытые мотивы, то после завершения строительства все, кто живет ниже по течению, окажутся в их власти. Будешь непослушным — перекроют воду.

Не верите — посмотрите на некоторые южные страны: в засуху воду не дают, а в сезон дождей открывают все шлюзы, чтобы вы в полной мере ощутили мощь природы.

То же самое было и с Ню Хунчжаном. Из-за его выходок в последние два года руководство главного завода уже от него отдалилось. Но если сейчас будет создана система надзора, у всех появится право «указывать и распоряжаться» в Первом цехе.

А где право, там и выгода.

Даже те, кто тайно сотрудничал с Первым цехом, соблазнились. Ведь если другие будут ставить Первому цеху палки в колеса, они смогут встать на его сторону, помочь ему, и тогда Первый цех будет им обязан.

Поэтому, не успел Ню Хунчжан договорить, как Ли Е заметил, что многие начали обмениваться взглядами.

Наблюдая за их взглядами и выражениями лиц, Ли Е понял, что Ню Хунчжан, скорее всего, не обсуждал это с ними заранее. Все произошло внезапно, и они не были готовы.

«Неужели старый Ню стал настолько осторожен?» — с усмешкой подумал Ли Е.

Раньше, если бы дело дошло до голосования, они, вероятно, поддержали бы его предложение.

После того как Ню Хунчжан закончил, Ма Чжаосянь улыбнулся и спросил Ли Е:

— Заместитель директора Ли, у вас есть какие-нибудь объяснения?

— Есть, — спокойно ответил Ли Е. — Во-первых, хочу внести поправку: во время выставки в Шанхае я потратил не пять, а более семи миллионов. Кроме пяти с лишним миллионов на импортные автомобили, я также купил десять средних автобусов «Iveco».

— Ого!

— Ц-ц-ц…

Многие в конференц-зале удивленно посмотрели на Ли Е.

Хотя все знали, что Ли Е «дерзкий и властный», то, как легко он говорил о трате семи с лишним миллионов, все равно поражало.

Но Ли Е продолжил:

— Однако мои действия не нарушают правил. Перед поездкой в Шанхай я провел внутреннее собрание в Первом цехе, на котором был утвержден план закупки автомобилей для исследования и заимствования опыта. Изначально бюджет был до десяти миллионов, но многие машины на выставке, такие как дорогие «Мерседес-Бенц», «БМВ» и другие, не представляли интереса для заимствования, поэтому деньги не были потрачены полностью.

«Надо же! Оказывается, ты еще и экономный человек».

Ли Е продолжил:

— Кроме того, я закупил десять средних автобусов «Iveco» для укрепления связей с производственной базой в Чжучэне. В этом году у них отличные показатели, и это во многом благодаря технической и управленческой поддержке Первого цеха. Но нас разделяют семьсот километров, техническим специалистам и менеджерам неудобно добираться. У многих сотрудников, отправленных в Чжучэн, уже появилась тоска по дому. А эти автобусы «Iveco» позволяют добраться за один день. Я решил запустить регулярные рейсы через день, чтобы наши связи с Чжучэном стали еще крепче.

Когда Ли Е договорил до этого места, окружающие невольно закивали. Ведь темпы развития автомобильного завода в Чжучэне были слишком высокими.

Хотя Ли Е с самого начала отправил туда много управленческих и технических кадров, перед лицом такой большой выгоды все боялись, что «генерал на поле боя не всегда подчиняется приказам императора».

Или, как это было с несколькими совместными проектами «Цинци», что они воспользуются ситуацией, окрепнут и уйдут в свободное плавание.

Поэтому запуск регулярных рейсов, который предложил Ли Е, усиливал бы мобильность между Пекином и Чжучэном. Сегодня отправили людей учиться, завтра руководство поехало с проверкой — со временем они станут настоящей «одной семьей».

Но после этого Ли Е сменил тему:

— Кроме того, в связи с огромным успехом проекта в Чжучэне, в будущем мы, скорее всего, будем принимать и другие подобные предприятия. Поэтому нам нужно разрабатывать новые модели и технологии. Иначе, когда они придут к нам, а мы не сможем научить их ничему новому, как нам будет не стыдно называть себя их наставниками?

— Хм?

— Что он имеет в виду?

В конференц-зале сидели неглупые люди, и слова Ли Е сразу вызвали у них массу догадок.

Начальник отдела Син из главного завода, который был в хороших отношениях с Первым цехом, с улыбкой спросил:

— Директор Ли, вы говорите, что к нам придут другие предприятия… это значит, что Первый цех снова будет расширяться?

Ли Е ответил уклончиво:

— Пока есть только некоторые намерения, но мы всегда должны готовиться заранее.

Ню Хунчжан тут же вмешался:

— Заместитель директора Ли, следите за словами. Не стоит на собрании говорить о вещах, не имеющих под собой оснований.

Ли Е уже хотел возразить, но Ма Чжаосянь спокойно сказал:

— Позавчера я был на совещании в министерстве. У них действительно есть такие намерения. Сейчас три предприятия хотят присоединиться к нам. Конкретные детали уже изучаются, так что всем нужно быть готовыми.

— Вжух!

В конференц-зале тут же поднялся шум, знакомые начали перешептываться.

Ма Чжаосянь — это не Ли Е. Он был генеральным директором компании «Цинци», и если он сказал, что такое дело есть, значит, оно действительно есть.

Более того, Ма Чжаосянь сказал «всем нужно быть готовыми», что еще больше подогрело интерес.

Ведь когда отправляли кадры в Чжучэн, с главного завода тоже поехало несколько человек. Хоть их и отправили за шестьсот-семьсот километров, но в должности они реально выросли.

А если на этот раз присоединятся еще несколько предприятий, то появится много новых вакансий. Разве не для того, чтобы самим стать такой «морковкой» со своей «грядкой», они столько лет ждали?

Поэтому после слов Ма Чжаосяня о предложении Ню Хунчжана все забыли. Было очевидно, что на стороне Ма Чжаосяня и Ли Е выгод и возможностей больше, и только дурак в такой момент станет переходить дорогу Ли Е.

Лу Чжичжан переглянулся с Ли Е и с улыбкой достал стопку писем с жалобами:

— У меня тут одно дело, я все не знаю, как с ним поступить. Уже несколько дней тянется, дальше тянуть нельзя, поэтому хочу воспользоваться случаем и выслушать ваше мнение. Товарищ Ню Хунчжан, это жалобы на вас от некоторых людей. Не знаю, почему их прислали мне. Некоторые даже с подписями. Может, вы сначала сами посмотрите?

Лу Чжичжан протянул письма Ню Хунчжану.

Но Ню Хунчжан не взял их.

Он был в ярости. С таким он еще не сталкивался. Лу Чжичжан поступил не по-рыцарски.

«Говоришь, чтобы я сам посмотрел, так зачем ты их сейчас достал? Разве ты не должен был тихонько принести их мне в кабинет?»

«И кто ты такой? С какой стати ты получаешь жалобы? Ты вообще знаешь правила?»

— Не нужно. Я готов принять надзор со стороны масс. Можете сейчас всем зачитать.

— О, хорошо.

Лу Чжичжан улыбнулся, взял письма и начал читать:

— «Уважаемые руководители завода, я Ли Сяомао из третьего штамповочного цеха главного завода. Я жалуюсь на товарища Ню Хунчжана за то, что он устроил на работу свою родственницу. Ее зовут Ню Фэньхуа, у нее начальное образование, но ее поставили учетчицей. Она постоянно неправильно записывает количество моих сдельных работ, и всегда в меньшую сторону. Я подозреваю, что она не умеет считать…»

— «Уважаемые директора, заместители директоров, начальники отделов, я Чжан Чжэньмин из общего отдела главного завода. Товарищ Ню Хунчжан требует, чтобы мы присылали людей убирать его кабинет. Но в его кабинете столько людей, у них что, рук и ног нет?»

— …

Лу Чжичжан на одном дыхании зачитал больше десяти жалоб, отчего у Ню Хунчжана от злости перекосило лицо.

Из этих десяти с лишним жалоб только одна-две имели под собой хоть какие-то основания, например, то, что он устроил на работу родственницу с начальным образованием.

Но в этом его вины не было. Девятилетнее обязательное образование в Китае ввели только в 1986 году, и до девяностых годов во многих местах оно не было повсеместным. Людей с начальным образованием было полно.

Остальные жалобы были просто придирками на пустом месте.

Генеральная уборка в кабинете перед Новым годом, подчиненные ленятся, звонят в общий отдел, чтобы прислали пару человек помочь — это было нормально в любом учреждении. Общий отдел даже был бы рад помочь.

Но то, что для других было пустяком, для Ню Хунчжана имело серьезные последствия.

Потому что Ню Хунчжан всегда позиционировал себя как «бескорыстного» и «трудолюбивого и скромного», часто устраивая рабочим идеологические разборы полетов по мелочам. Но такой стиль работы требовал от него самого высочайшей безупречности.

«Ты целыми днями учишь других быть трудолюбивыми, а сам окно протереть не можешь? Сам стул починить не можешь?»

С такими вещами опасно, когда кто-то начинает придираться. Просто за все эти годы никто не осмеливался так придираться к Ню Хунчжану, поэтому он и сам перестал это замечать.

Но теперь, когда ему указали на это в лицо, что он мог сказать?

В этот момент, если бы кто-то вступился за Ню Хунчжана, рявкнув: «Это все чушь собачья, нужно немедленно провести расследование и сурово наказать этих злонамеренных клеветников!», то инцидент был бы исчерпан.

Но, к сожалению, в конференц-зале никто не проронил ни слова, оставив Ню Хунчжана в подвешенном состоянии.

«Эх, что посеешь, то и пожнешь!»

Ли Е даже стало жаль Ню Хунчжана. Он всегда считал, что такой стиль работы, как у Ню Хунчжана, — мучительный и жестокий. Это было почти как быть святым: любой, даже малейший недостаток, раздувался до невероятных размеров, чтобы упрекнуть тебя за твои же прошлые нравоучения.

Поэтому Ли Е никогда не был «строг к себе». Даже зная о своих мелких недостатках, он не пытался их исправить, а сосредоточился на повышении эффективности.

«Да, у меня есть свои недостатки. Хочешь — иди и жалуйся! Но мой один плюс перекрывает сотню минусов. Я умею делать деньги и добиваться результатов. Если сможешь выиграть суд — твое счастье».

Но с Ню Хунчжаном было по-другому.

Когда человека, который десятилетиями выставлял себя «скромным и преданным общему делу», внезапно уличили в различных мелких недостатках, его «золотой образ», который он так старательно поддерживал, был разрушен.

«Раз ты сам не можешь этому следовать, то не пустой ли звук все твои громкие слова и пустые обещания?»

http://tl.rulate.ru/book/123784/7121652