Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1257. Всё-таки у моего сына глаз-алмаз

Глава 1257. Всё-таки у моего сына глаз-алмаз

После непрестанных подстрекательств Ли Е, Цуй Айго, словно деревянный чурбан, наконец-то заговорил.

— О повторном браке поговорим позже! Сегодня мы приехали поздравить дедушку и бабушку с Новым годом, так что давайте не будем говорить о всякой ерунде.

— …

Тун Минъюэ опешила, а затем поспешно сказала:

— Айго, не сердись. В жизни не бывает всё гладко. Сейчас у нашей семьи чёрная полоса, и мы надеемся только на помощь твоих бабушки и дедушки. Одного их толчка будет достаточно…

Но Цуй Айго твердо покачал головой и сказал:

— Я всё обдумал. Хотя у нашей семьи и не лучшие времена, мы шаг за шагом идём вперёд. Если мой зал игровых автоматов будет процветать, то через несколько лет мы сможем подняться. Но если я возобновлю брак с Ся Юэ, это будет бременем для неё. Она должна быть свободной птицей, а не погрязнуть в домашней рутине — стирке, готовке и присмотре за детьми. Если она хочет летать, пусть летит! Не волнуйтесь, я могу хорошо позаботиться о ребёнке.

Тун Минъюэ ошеломлённо смотрела на своего сына и долго молчала.

В народе говорят: «Обстоятельства меняют человека», а армия и тюрьма — это «адские» этапы трансформации. С тех пор как Цуй Айго вышел из тюрьмы, он словно стал другим человеком — молчаливым, мрачным и безучастным, что заставляло сердце Тун Минъюэ обливаться кровью.

Тун Минъюэ считала, что развод с Ся Юэ нанёс сыну сокрушительный удар, поэтому она, не жалея своего старого лица, просила Ся Юэ вернуться и возобновить брак.

Но теперь Цуй Айго, вопреки ожиданиям, словно начал выходить из тумана.

У Цзюйин злобно посмотрела на Тун Минъюэ, а затем многозначительно проворчала:

— Старая ты уже, а не понимаешь элементарных вещей, которые ясны даже младшему поколению. Живите своей жизнью, и повторный брак произойдет сам собой. Если вы не можете наладить свою жизнь, то только откладываете дела Ся Юэ, разве не так?

Тун Минъюэ наконец-то до неё дошло.

Ся Юэ не та женщина, которая будет спокойно сидеть дома и заботиться о муже и детях. Если её возвысят до известной писательницы, то она будет пропадать из дома днями и ночами. Зачем тогда возобновлять брак? Чтобы её сын жил вдовцом?

Напротив, слова Вэнь Лэюй были вполне разумными. Если удастся привязать Ся Юэ к семье Ли на пять лет, то её амбиции, возможно, угаснут.

Но готова ли Ся Юэ сначала отдать пять лет своей жизни?

Тун Минъюэ повернулась к Ся Юэ и неловко спросила:

— Ся Юэ, может быть, мы не будем спешить? Ты сначала вернись и приюти ребёнка на пару дней, а потом уже будем решать?

Ся Юэ механически повернула голову, долго смотрела на Тун Минъюэ, а затем перевела взгляд на Цуй Айго.

Она действительно не понимала, почему за такой короткий срок все так резко изменили своё отношение и бросили её.

Ещё несколько дней назад сын ласково прижимался к ней и без устали называл «мамой», а теперь, в мгновение ока, он перебежал к Тун Минъюэ и заявил, что «мама больше не нужна».

Тун Минъюэ с уверенностью заявляла, что в этот раз, даже если разобьёт себе голову, будет просить Ли Чжунфа и У Цзюйин решить этот вопрос для Ся Юэ, а теперь вдруг «не спешит»?

А Цуй Айго, который всегда был готов отдать ей всё, что она просила, называет сейчас возобновление брака «ерундой»?

Разве ты не просил меня вернуться и стать матерью для ребёнка? Разве ты не просил меня вернуться и вместе бороться?

Почему в самый ответственный момент брошенной оказываюсь всегда я?

Но в ответ на взгляд Ся Юэ, Цуй Айго лишь холодно взглянул на неё и опустил глаза, молча проигнорировав её.

Возможно, он устал от того, как Ся Юэ контролирует их отношения, возможно, он понял, что Ся Юэ не та, с кем он проведёт всю жизнь. В любом случае, он больше не хочет быть марионеткой.

Ли Чжунфа бросил взгляд на Ли Е и едва сдержал смех.

Его внук становился всё хитрее и хитрее, и теперь он знал, как решить проблему в корне.

— Кхм, кхм…

Ли Чжунфа дважды кашлянул и, приняв вид главы семьи, серьёзно сказал:

— Раз Айго так сказал, то мы должны уважать волю ребёнка. Сегодня день новогоднего воссоединения, так что не будем говорить о всякой ерунде. Давайте скорее садиться за стол и есть! Ли Е, тебе тоже пора заняться своими делами, иди уже!

— Да, дедушка, я пошёл.

Ли Е ответил и, взяв жену и детей, направился к выходу. Однако, проходя мимо двери, он подмигнул двоюродной сестре Чжао Мэйвэнь.

Чжао Мэйвэнь быстро вышла за ним.

Ли Е спросил:

— Мэйвэнь, дело с залом игровых автоматов для Цуй Айго устроил дядя?

Чжао Мэйвэнь покачала головой:

— Я этого не знаю! Я же не живу в старом доме Циншуй. Но я знаю, что вначале они обращались к моей маме, хотели заняться торговлей бытовой техникой, но моя мама не согласилась.

— Тётя правильно сделала, что не согласилась, не связывайтесь с ним.

Ли Е потерял дар речи. Почему все, кто освободился из мест заключения, любят открывать залы игровых автоматов? Это так прибыльно?

И если бы не помощь Чжао Юаньчао, он бы вряд ли смог его открыть.

Но Чжао Мэйвэнь продолжила:

— Брат, может быть, мой отец думает… что зал игровых автоматов легко закрыть, им проще манипулировать!

— …

Ли Е беспомощно улыбнулся.

Разница в мышлении между людьми огромна. Такие люди, как Ли Е, думают о том, как избежать рисков, а Чжао Юаньчао, напротив, думает о том, как схватить противника за слабое место.

***

Ли Е, собрав вещи дома, повёз Вэнь Лэюй и двоих детей к бабушке с дедушкой.

В машине младший сын внезапно спросил:

— Мама, а та тётя не любит своего ребёнка?

Вэнь Лэюй удивлённо спросила:

— С чего ты это взял?

Младший сын серьёзно ответил:

— Когда тот младший братик плакал, я заметил, как та тётя выкручивала ему руку.

— …

Ли Е и Вэнь Лэюй долго молчали.

Мать, которая так использует своего ребёнка… Неудивительно, что он не хочет маму.

Вэнь Лэюй тихо сказала:

— Если Ся Юэ действительно примет мои условия, то неизвестно, будет ли это благом или злом для этого ребёнка.

Ли Е покачал головой:

— Она не примет их, разве ты не видела, как она сейчас нервничала? Женщина в тридцать лет — как перезрелый тофу. Она не станет тратить остатки своей юности на Цуй Айго.

Глаза Вэнь Лэюй сузились:

— Кто сказал, что женщина в тридцать лет — как перезрелый тофу?

— Что?

Ли Е почувствовал опасность и, повернув голову, увидел, что Вэнь Лэюй находится в процессе «превращения», собираясь превратиться из мягкого и приятного пухляша в свирепого и ужасного тигра.

Вэнь Лэюй исполнится двадцать восемь лет в этом году, до возраста перезрелого тофу остался всего один шаг.

Ли Е тут же сказал:

— Сяо Юй, я говорил тебе ещё в Цзаоцзюньмяо, что ты для меня всегда восемнадцать лет. Поэтому эта фраза к тебе неприменима.

— Правда?

Вэнь Лэюй медленно размяла шею, словно огромный золотой шиншилл готовился к трапезе.

— Конечно, спроси у наших сына и дочери.

Ли Е повернулся к детям и спросил:

— Как вы думаете, мама похожа на красивую восемнадцатилетнюю девушку?

Младшая дочь мгновенно ответила:

— Похожа, моя мама самая красивая.

А младший сын глупо спросил:

— Папа, восемнадцать лет… это сколько?

Ли Е злобно ответил:

— Твоя самая младшая тётя Ин как раз восемнадцать лет.

Младший сын кивнул:

— О, тогда моя мама ещё красивее, чем восемнадцатилетняя.

— Ха-ха-ха, у моего сына действительно глаз-алмаз, прощаю вас.

Вэнь Лэюй громко рассмеялась, и её настроение улучшилось до предела.

Даже самая независимая женщина ненавидит неизбежное старение.

Даже самая мудрая мама любит слушать нереальные комплименты.

http://tl.rulate.ru/book/123784/7009926