Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1242. Ты что, принимаешь меня за преступника?

Глава 1242. Ты что, принимаешь меня за преступника?

— В этом году лучшими работниками нашего завода стали Чжоу Цзыцин, Чжу Сяохянь и Мяо Хуншэн. Приз — двухкомнатная квартира по специальной цене!

Первый день девяносто первого года пришёлся на вторник.

На первом цехе по традиции провели ежегодную церемонию награждения за девяностый год. Ли Е тщательно подготовил щедрые призы: денежные премии, мотоциклы, бытовую технику — раздавал награды, пока рука почти не отвалилась.

Однако в этом году «главный приз» вызвал у работников некоторое «недовольство».

— Почему в этом году не раздают легковушки? Я думал, что в этом году опять будет «Сяли»!

— Да уж! Двухкомнатная квартира — приз какой-то убогий! Даже если не «Сяли» в этом году, могли бы хоть микроавтобус дать!

— Вы что, не знаете? В прошлом году наш завод раздал три легковушки, так у некоторых завистников зачесалось в одном месте, и они каждый день писали письма в министерство, жаловались. Наш директор Ли хоть и хочет порадовать наших рабочих, но против ветра не попрёшь.

— Я так и знал, что кто-то пакостит! Иначе наш директор не был бы таким скупым. Пусть бы сами попробовали раздать своим работникам призы! Сами жмоты, а других обзывают щедрыми… Но у старого мастера Мяо, начальника Чжоу и начальника Чжу вроде бы есть своё жильё? Что же это за «специальная квартира» такая? Им теперь что, нужно освободить свои квартиры?

— Да ладно… Этого не может быть, совершенно невозможно. Я не знаю, как у начальника Чжоу, но у старого мастера Мяо я дома был. У него трёхкомнатная квартира. Он же ничего плохого не сделал, с чего бы ему менять её на двухкомнатную?

— Чего тут гадать? Пошли спросим, и всё!

— Эх, Сяо Мэн, ты у нас смелый! Почему бы тебе не пойти и не спросить у начальства?

— А я пойду и спрошу! Разве люди с нашего первого цеха боятся спрашивать у начальства?

Работники первого цеха действительно не боялись спрашивать у начальства. Ведь у Ли Е было правило: если вопрос не абсурдный, руководство обязано дать работникам внятный ответ.

Вскоре Сяо Мэн вернулся.

— Я всё для вас выяснил! В нашем новом жилом доме для сотрудников часть квартир продаётся всем желающим, но цены там слишком высокие — больше тысячи юаней за квадратный метр. А эти три квартиры — по специальной цене, четыреста пятьдесят юаней за квадратный метр. После покупки они полностью ваши — можете там родителей поселить, можете внукам оставить.

— Четыреста пятьдесят? И это специальная цена? Ты, наверное, ослышался?

— Да уж! Четыреста пятьдесят за квадратный метр, вся квартира обойдётся в две-три тысячи. Да лучше бы мотоцикл дали, как ударникам производства! Я только что ходил смотрел: у Ян Дабяо и остальных приз — импортные «125-ки», по десять с лишним тысяч стоят. Получается, начальники Чжоу и другие теряют тысяч сорок-пятьдесят! Невыгодно, очень невыгодно!

Толпа рабочих галдела, обсуждая «невыгодный» главный приз, и никто не обратил внимания на ключевой момент: «полностью в собственности».

Цены на жильё в Пекине в последние годы росли довольно быстро: с четырёхсот юаней за квадратный метр в восемьдесят втором году до тысячи с лишним в девяностом. Практически удвоились! При средней зарплате чуть больше двухсот юаней это означало, что «если сейчас не купишь, то уже никогда не купишь».

Но поскольку на предприятиях ещё существовала система льготного распределения жилья, особого энтузиазма по поводу покупки квартир ни у кого не было. Зачем тратить зарплату за десять, а то и двадцать лет на покупку однокомнатной квартиры? Разве государство не должно решать жилищный вопрос?

Особенно на таком благополучном предприятии, как первый цех. У работников просто не было представления о покупке собственного жилья.

Поэтому народ с первого цеха не только не завидовал обладателям трёх главных призов, но даже считал, что Чжоу Цзыцин и другие проиграли. Даже семья старого мастера Мяо была немного разочарована.

— Пап, что же нам в этом году так не повезло? Я ведь жене сказал, что у нас скоро будет свой автомобиль!

Старый мастер Мяо был представителем рабочего класса. Как было бы здорово получить в качестве главного приза «Сяли»! Сын и внуки с нетерпением ждали этого.

А в итоге — квартира…

— Всем молчать! — старый мастер Мяо отругал сына, а потом строго сказал: — Дом простоит на земле тридцать-пятьдесят лет и не рухнет. А сколько лет ты проездишь на машине? Будешь выпендриваться — квартиру отдам сестре!

— Не надо, не надо! Пап, не сердитесь, пожалуйста! Я доволен, очень доволен! И потом, у вас же два внука, нам и дома не хватает.

Сяо Мяо, опасаясь отцовского гнева, поспешно признал свою ошибку, но в душе всё равно остался осадок.

Возможно, только спустя несколько десятилетий они смогут понять, что Ли Е желал им добра.

В те времена на одну «Сяли» можно было купить две небольшие квартиры, а через несколько десятилетий одну такую квартиру можно будет обменять на «Бентли».

Впрочем, таких недовольных, как Сяо Мяо, были единицы. Большинство работников были вполне довольны.

Поэтому, когда церемония награждения подходила к концу и Ли Е вышел на сцену для заключительной речи, все встретили его бурными аплодисментами.

Ли Е с улыбкой спросил:

— Все довольны наградами в этом году?

— Довольны!

— Раз довольны, значит, и энтузиазм на следующий год есть?

— Есть!

— Раз есть энтузиазм, то до конца года нужно поднажать! Наши заказы уже ломятся в дверь! Один день промедления — и ваша премия в следующем году станет меньше!

Ли Е вдруг замолчал на полуслове.

Он увидел, как в зал вошли несколько сотрудников милиции, а сотрудники первого цеха, отвечавшие за поддержание порядка, уже пошли им навстречу.

Обменявшись несколькими словами, те удивлённо посмотрели в сторону Ли Е.

«Неужели они пришли за мной?» — подумал он.

***

Появление милиционеров не стало для Ли Е полной неожиданностью. После того как Сяхоу Цинчжи попал под следствие, он рассказал о многом, о чём следовало бы молчать. В том числе и о сговоре с некоторыми людьми и силами с целью навредить первому цеху Ли Е.

Поэтому Ли Е решил, что они пришли расследовать ущерб, нанесённый первому цеху. Ведь чем больше ущерб, тем тяжелее вина.

Однако допрос показал, что всё было совсем не так.

— Директор Ли, вы уверены, что прошлым летом видели, как госпожа Юли купалась в реке вместе с иностранцами в горах?

Ли Е удивлённо спросил:

— Какое это имеет отношение к делу? И почему вы спрашиваете об этом у меня?

— Директор Ли, пожалуйста, содействуйте нашему расследованию и отвечайте на вопросы честно.

Ли Е задумался на мгновение, пытаясь понять, чего хотят добиться допрашивающие, и ответил правду:

— Я уверен. Там купались пять мужчин и две женщины. Юли была одной из них.

— Какие у вас есть доказательства?

Ли Е бросил взгляд на допрашивающего и спросил:

— Какие доказательства вам нужны? Откуда они у меня возьмутся?

— Товарищ Ли Е, пожалуйста, будьте серьёзны и ничего от нас не скрывайте. Вы ведь публично говорили о том, что Юли купалась в реке вместе с иностранцами.

Ли Е тоже посерьёзнел и спокойно спросил:

— Вы что, допрашиваете меня как преступника?

— Простите, директор Ли, мы просто выполняем свою работу и надеемся на ваше сотрудничество.

— Я готов сотрудничать с вами, но и вы соблюдайте приличия. Я не преступник.

— Да, да, мой коллега просто немного погорячился. Мы просто хотим кое-что уточнить, и всё скоро закончится.

Пожилой сотрудник милиции был довольно приветлив, но вопросы задавал чётко и без обиняков, задавал их снова и снова, крутил их и так и эдак. Допрос длился почти весь день.

Ли Е, благодаря своей наблюдательности, внимательно следил за допрашивающим и, наконец, понял, к чему тот клонит: они хотят доказать, что Юли — нехороший человек.

Действительно! Сын из-за Юли ранил ножом родного отца — разве она после этого может быть хорошим человеком?

Однако вечером, вернувшись домой, Ли Е узнал, что всё гораздо сложнее, чем он думал.

http://tl.rulate.ru/book/123784/6940942