Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1166. Что, чёрт возьми, такое справедливость?

Том 1.Глава 1166. Что, чёрт возьми, такое справедливость?

— Простите, господин, почему вы заговорили о Берлинской стене? — спросил Людвиг. Объединение ГДР и ФРГ, хоть и было событием мирового масштаба, всё же оставалось внутренним делом немцев. Поэтому Людвиг вёл себя осторожно. Это как если бы иностранец начал обсуждать с китайцем вопрос о Тайване — тут тоже нужна осмотрительность.

Цзян Шици с улыбкой ответил:

— Видите ли, в Праге я познакомился с одним восточным немцем. Его отец семь лет назад перебрался через Берлинскую стену. До её падения сын всё мечтал перелезть через неё и найти отца. Но когда стена рухнула, он отказался от этой идеи…

— … — Людвиг опешил, а затем осторожно спросил: — Ваш друг объяснил почему?

Цзян Шици кивнул:

— Он сказал, что после ухода отца мать семь лет тосковала и плакала. Теперь она наконец-то смирилась с его отсутствием. Если отец сам вернётся — хорошо. Но если нет… то нужно уважать выбор обоих и не тревожить друг друга.

— О-о… — глаза Людвига заблестели. Напряжение, копившееся почти час, наконец спало. Вот это был действительно интересный разговор! Не то, что раньше, когда приходилось гадать, говорит ли собеседник о погоде или о возрасте.

— Я тоже знаю одного человека, переехавшего из ГДР в ФРГ. Он инженер-кузнец. Он очень любит свою семью. И я тоже из-за семьи оказался в этой загадочной восточной стране.

— …

Людвиг и Цзян Шици оживлённо беседовали, незаметно проговорив целых десять минут. Окружающие были поражены.

— Откуда он взялся? У нас в организации есть такие специалисты по английскому?

— Кажется, он сегодня только пришёл. Говорят, земляк директора Ли. Вон, посмотрите на Лао Ню и остальных — наверняка им теперь неловко.

— Вряд ли. Лао Ню поумнел. Сам к директору Ли не лезет, выставляет вперёд жену и ребёнка.

— Думаешь, и сегодня эта заварушка — дело рук Лао Ню?

— Скорее всего. Иначе зачем бы он сюда пришёл?

— А в какой отдел собираются определить этого нового сотрудника?

— Вроде в отдел продаж.

— В отдел продаж? Да вы шутите! Он же даже не управленец.

— Хм… Может, наш завод собирается экспортировать автомобили?

— Вот это да! Я как-то не подумал об этом. Настоящий профи, точно профи!

— …

Рядовые сотрудники обменивались сплетнями, а кое-кто из руководства завода подозревал, что всё это было подстроено Ли Е, что Цзян Шици и Людвиг заранее подготовились и разыгрывали спектакль.

Но они говорили на непонятном языке, и возразить им было нечем. Поэтому кто-то с улыбкой спросил у Ли Е:

— Директор Ли, о чём они так увлечённо беседуют?

— О Берлинской стене, — небрежно ответил Ли Е.

— О Берлинской стене? Той самой, которую в прошлом году снесли? О стене — и целых десять минут? Странно…

— Ничего странного, — тихо сказал Ли Е. — Стена пала — объединение не за горами. Объединение Германии имело огромное значение в современной истории. Прежде всего, оно ослабило влияние Франции в Европе. А немцы с французами не очень-то ладят, так что им, конечно, это на руку. Кроме того, в Европе всегда было противостояние Востока и Запада. А теперь вдруг наступило потепление. Это означает конец целой эпохи.

— Конец эпохи? Что вы имеете в виду?

— …

Ли Е медленно покачал головой, не вдаваясь в объяснения. Падение Берлинской стены пошатнуло уверенность восточноевропейских социалистических стран, что в конечном итоге повлияло на судьбу СССР.

— Эх, даже если какая-то эпоха и закончилась, что нам-то до этого? Это же за тридевять земель.

«А разве это не имеет к нам отношения?» — подумал Ли Е. В мире и так немного стран, обладающих полным суверенитетом. С падением северного красного флага их стало ещё меньше. Это развяжет руки Америке — этому мировому жандарму, который, как хулиган, только и делает, что задирает всех подряд. Вспомнить хотя бы Японию, Южную Корею, да и европейские страны — всех он помыкает.

Спустя несколько десятилетий только Россия и Китай смогут хоть как-то ему противостоять.

Индия, которую многие недооценивают, на самом деле тоже обладает частичным суверенитетом. По крайней мере, спекулянтов, играющих на понижение, она может проглотить вместе с их деньгами. А Япония, Великобритания, страны Юго-Восточной Азии — разве не позволяют финансовым воротилам безнаказанно выкачивать из них ресурсы?

Многие высмеивают Индию за несоблюдение правил, но на самом деле именно так и должна поступать страна с «полностью независимым суверенитетом».

Если ты пришел меня грабить, с какой стати я должен играть по твоим правилам? Что, я не могу перевернуть стол?

А те, кто предпочитает молча смотреть, как их обманывают и обдирают, остались только с одним — с умением красиво говорить. Потому что всё, что у них есть, принадлежит другим, и эти другие могут забрать это в любой момент.

***

— Ш-ш-ш-ш…

Хотя большинство присутствующих не понимали ни слова из разговора Цзян Шици и Людвига, когда диалог закончился, и Людвиг встал, вежливо поклонившись Цзян Шици, зал взорвался аплодисментами.

В те времена любой китаец, заслуживший уважение представителя развитой страны, считался героем. Продавец, заставивший инженера с зарплатой в десятки тысяч долларов встать и поклониться — это ли не повод для гордости!

Однако, когда Цзян Шици собрался уходить со сцены, Ли Е остановил его.

Выйдя вперёд и взяв Цзян Шици под руку, Ли Е обратился к собравшимся:

— Хочу кое-что прояснить. Сегодня первый рабочий день нашего нового коллеги. Эта почтенная дама считает, что я поступаю несправедливо, требуя от других аттестат о среднем образовании для работы на первом заводе, но отказывая в этом её внуку. Поэтому я и предложил ему пройти тест по английскому, чтобы доказать его профпригодность. Однако на самом деле, когда я принял решение о его трудоустройстве, дело было вовсе не в знании английского.

Ли Е повернулся к Цзян Шици:

— Покажи свою награду.

Цзян Шици смутился:

— Может, не стоит?

— Покажи, покажи.

После настойчивых просьб Ли Е, Цзян Шици достал из кармана металлический орден.

Ли Е поднял его над головой:

— Сегодня Цзян Шици оформляет документы на работу, поэтому он принёс это как доказательство. Теперь я прошу вас посмотреть — кто-нибудь узнаёт эту вещь?

— …

В зале воцарилось молчание. Многие удивлённо смотрели на Цзян Шици. В эпоху, когда песня «Окровавленное величие» звучала по всей стране, кто мог не узнать этот орден?

— Это памятный знак коллективной награды третьей степени. Это доказательство того, что этот солдат защищал родину и проявил героизм на поле боя. Если человек может оставаться храбрым и стойким перед лицом национальной опасности, я считаю, что он заслуживает особого отношения. И я считаю, что на любой должности он справится лучше, чем обычный человек. — Ли Е обвёл взглядом собравшихся. — Но знаете, почему он стеснялся его показать?

— Он сказал, что награда третьей степени — это не достижение. Он сказал, что только те, кто не вернулся, достойны называться героями.

— Если награда, полученная ценой жизни, — это не достижение, то я хочу спросить вас: что тогда достижение? Если у кого-то есть возражения против приема на работу такого человека, если кто-то считает это несправедливым, то скажите мне, что, чёрт возьми, такое справедливость?! Вы мне скажите, что, чёрт возьми, такое справедливость?!

— …

В переполненном зале никто не проронил ни слова.

Хотя контрнаступление на юге закончилось два года назад, уважение и почёт к военным не угасли. Даже школьники, рассказывая о своих мечтах, часто говорили о желании стать великими солдатами.

Цзян Шици тёр уголки глаз, чтобы не заплакать. Он не ожидал, что из всех его «достоинств» Ли Е больше всего оценит именно этот орден третьей степени. Эта штука, выброшенная на свалку, и гроша ломаного не стоила бы. Но сейчас, глядя на окружающих, Цзян Шици чувствовал, что она действительно бесценна.

В этот момент пожилая женщина пробормотала:

— Он служил родине, но мой сын тоже был хорошим человеком! Мой сын погиб при исполнении служебных обязанностей. Тогда мой внук был слишком мал, а теперь он вырос и должен занять его место…

«Вот же ж, блин, «погиб при исполнении»!» — вскипел Ли Е.

Руководство, следуя принципу «не выносить сор из избы», замяло дело Гу Цзяньци и Го Хуая. Но прошло два года, и они всё ещё прикрываются этим, как фиговым листком?

— Два года назад вы спрашивали меня, как умер ваш сын. Тогда я не мог вам ответить. Но теперь могу, — холодно произнёс Ли Е.

— …

Глаза пожилой женщины Го расширились.

Два года назад она много раз пыталась выяснить подробности смерти сына, но безуспешно. Однако с прошлого года она заметила, как изменилось отношение к ней бывших коллег сына. С тех пор у неё появилось нехорошее предчувствие, и теперь она уже не хотела знать правду о смерти Го Хуая.

Пока правда скрыта, она могла пользоваться статусом матери погибшего в Японии и получать определённые льготы. А что будет, если правда окажется ужасной?

— Забудьте, мёртвых не вернуть. Раз уж он умер, я не буду ворошить прошлое. Я просто хочу, чтобы мой внук рос здоровым и счастливым, — с показным великодушием заявила она.

— Боюсь, это невозможно, — с жестокой улыбкой ответил Ли Е.

http://tl.rulate.ru/book/123784/6727989