Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1141. Какого же бога ты там увидела?

Том 1.Глава 1141. Какого же бога ты там увидела?

У Цзюйин села в машину Ли Е, но долго молчала, лишь смотрела пустыми глазами на освещенную фарами дорогу, погруженная в свои мысли.

Пожилым людям нельзя держать в себе эмоции. Слишком много негатива — и пострадает либо собственное здоровье, либо достанется младшим, которые и понять не смогут, за что.

Зная У Цзюйин, Ли Е предполагал, что его бабушка выберет второй вариант — найдет любой повод выплеснуть свое недовольство на окружающих.

Говорят, что у женщин в провинции Шаньдун низкий социальный статус. Но это потому, что вы не видели, как яростно они ругаются.

Муж захотел выпить — она тут же выдаст: «Без этой рюмки умрешь, что ли?»

Муж захотел погулять — она благословит его: «Чтоб ты сдох на улице!»

И в такие моменты «домашний тиран», как его величают, не смеет и слова сказать в ответ, должен стерпеть, проглотить обиду. Иначе он познает всю мощь и неутомимость шаньдунской женщины в словесных баталиях.

Неделю пилить будет без передышки! Какой мужчина это выдержит?

Поэтому Ли Е осторожно спросил:

— Бабушка, если вам кажется, что дело сложное, я…

— Сложное? И ты опять хочешь изобразить святошу? — слова У Цзюйин, как и ожидалось, были полны сарказма, но они же дали понять Ли Е, что, несмотря на возраст, ум у бабушки острый. — Эта история только кажется сложной, а кто говорит, что всё просто — тот просто ничего не понимает. Твоя тетя сама виновата, теперь поздно что-то менять. Я вам вот что скажу! Никто, кроме меня и твоего деда, не должен вмешиваться в это дело! Иначе потом будете плакать, да поздно будет…

— Мы с твоим дедом немного подкопим и дадим Цуй Айго несколько тысяч юаней, пусть сам попробует что-то сделать. В свое время Хао Цзянь с твоих нескольких сотен гонорара бизнес поднял, а ему несколько тысяч — разве это много? Если ничего не добьется — значит, он бездарь. Дома на пенсию родителей проживет — с голоду не умрет.

Из слов бабушки Ли Е понял, о чем просила её Тун Минъюэ.

Сейчас даже Сан Сяолин, которая крутится возле Ли Ин, разбогатела. А У Цзюйин готова дать Цуй Айго всего несколько тысяч юаней, да еще и отправить его одного в свободное плавание. Какая разница!

Да кто такая эта Сан Сяолин? Если бы не поддержка семьи Ли, если бы ей не давали зеленый свет на каждом шагу, разве смогла бы она развить свой бизнес?

Я, Тун Минъюэ, всё-таки десятки лет была вашей дочерью, разве я не лучше Ли Ин, которая только потом начала называть вас бабушкой? Почему же я теперь даже с её прислужницей не могу сравниться?

Но У Цзюйин пресекла все надежды Тун Минъюэ, предупредив её, чтобы не обращалась к Ли Е, Ли Кайцзяню и Ли Минсян, иначе и этих нескольких тысяч не будет.

Почему?

Потому что если бы это была обычная семья, то в случае с Тун Минъюэ Ли Е и Ли Кайцзянь просто понесли бы небольшие финансовые потери, и жизнь стала бы чуть труднее.

Но семья Ли уже разрослась, за ними следят многие, и любая оплошность может быть использована против них, вызвав цепную реакцию.

Поэтому чем больше семья и бизнес, тем тщательнее нужно изолироваться от таких «бомб замедленного действия».

Ли Е с улыбкой сказал:

— Бабушка, я уж подумал, что вы расстроились. Праздник всё-таки, не хотелось бы, чтобы вы…

— Я и расстроилась! — У Цзюйин словно ждала этих слов, и её гнев прорвался наружу. — Я злюсь из-за этой Ся Юэ! Что она собой представляет? Пусть Айго бестолковый, но он любил её всем сердцем, душу ей отдать был готов!

— А она? Сладкими речами заставила его совершить такую глупость, а потом еще и уговорила хорошо себя вести в тюрьме, обещая ждать его. А как только он вышел — сразу развод! Наверное, боялась, что он там с горя передумает и сдаст её?

— …

Ли Е понимал, почему бабушка сердится.

Ся Юэ тянула с разводом до самого освобождения Цуй Айго, чтобы дать ему надежду: «Я жду тебя». Чтобы он не вздумал изменить показания.

Теперь, когда Цуй Айго на свободе, он вряд ли захочет снова оказаться за решеткой. В конце концов, никто не хочет дважды испытать тюремное заключение.

В глазах У Цзюйин, Ся Юэ с самого начала использовала Цуй Айго, а добившись своего, просто выбросила его.

— И как у таких женщин только духу хватает? Даже от ребенка отказалась! Бросила Сыго на Айго и сбежала, даже о родителях не подумала. Лучше бы они её в детстве придушили, меньше бы людей пострадало…

У Цзюйин выплеснула весь свой гнев. Три сестры на заднем сиденье, напуганные, сидели тише воды, ниже травы, боясь произнести хоть слово.

«Бабушка — старомодная, того и гляди, придушить кого-нибудь предложит. Лучше её не злить…»

Все трое знали, что У Цзюйин прошла через тяготы старого общества, когда девочек часто убивали сразу после рождения, потому что семьи не могли их прокормить.

Они сами были в глазах бабушки «лишними ртами», которые съели немало семейных денег, поэтому если бы на них обрушился её гнев — это было бы вполне ожидаемо.

Но чего боялись, то и случилось. Сестры молчали, но У Цзюйин и их не оставила в покое.

У Цзюйин повернулась к трём сестрам на заднем сиденье и грозно произнесла:

— Меня не волнуют все эти новые веяния и идеи. Девушки из нашей семьи не должны быть бессердечными. Мужчина — это глава семьи. Вы можете с ним спорить, можете на него дуться, можете при готовке пересолить еду, чтобы ему жизнь мёдом не казалась, но ни в коем случае нельзя строить против него козни! Если вздумаете обманывать своего мужчину — небо покарает вас!

Ли Цзюань поспешно кивнула:

— Поняла, бабушка.

Фу Ижо с улыбкой ответила:

— Ты права, бабушка.

А самая младшая, Ли Ин, серьёзно и торжественно добавила:

— Бабушка, ты абсолютно права! Кого угодно можно обмануть, но только не своих родных.

— …

Слушая ответы сестёр, Ли Е понял, что все они лукавят.

Среди людей старшего поколения У Цзюйин, безусловно, отличалась здравомыслием, но её взгляды на отношения между мужем и женой вряд ли подходили Фу Ижо и Ли Цзюань.

Ли Цзюань, учась в университете в эту эпоху перемен, неизбежно прониклась идеями о женской независимости. Как она могла считать мужчину главой семьи? Фу Ижо получила довольно традиционное воспитание в Малайзии, но, живя с такой матерью, как Фу Гуйжу, вряд ли она горела желанием угождать мужчине.

Что касается младшей, Ли Ин, Ли Е показалось, что её слова имели двойной смысл. Когда она сказала: «Своих родных обманывать нельзя», — о ком она говорила?

Ли Е кашлянул и сказал:

— В словах бабушки есть доля правды. В семье мужчина и женщина равны. Если они начинают обманывать друг друга ради собственной выгоды, это разрушает родственные чувства.

Ли Е говорил искренне. Спустя десятилетия многие девушки ещё до свадьбы начинают просчитывать, сколько имущества они получат при разводе. Казалось бы, они получают некую «гарантию», но при этом разрушают самое ценное — доверие и любовь между близкими.

Если так пойдет и дальше, мужчин, готовых жизнь отдать за жену и детей, станет меньше, как и женщин, ждущих своих мужей с моря. И в конечном итоге, кто знает, куда приведёт этот путь многовековые традиции семьи, страны, всего мира…

Пока Ли Е предавался этим размышлениям, он услышал, как бабушка произнесла многозначительным тоном:

— Сяо Е, это касается и тебя.

Ли Е опешил:

— Бабушка, я даже не знал, что Айго освободили. Какое это имеет ко мне отношение?

У Цзюйин фыркнула:

— Ся Юэ уехала в Пэнчэн. И ты говоришь, что это не имеет к тебе отношения?

Ли Е удивился:

— Её отъезд в Пэнчэн тоже не имеет ко мне никакого отношения!

У Цзюйин долго смотрела на Ли Е, а потом вдруг спросила:

— Сяо Е, скажи мне, какого небожителя ты увидел в свои восемнадцать лет? Судьбы скольких людей ты ещё намерен изменить?

— …

У Ли Е зашумело в голове. Ему показалось, что бабушка вот-вот увидит его насквозь.

http://tl.rulate.ru/book/123784/6687185