Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1036. Хочешь и рыбку съесть, и…

Том 1. Глава 1036. Хочешь и рыбку съесть, и…

Хань Чуньмэй не просто сказала, что уходит — она тут же направилась к выходу. Две её дочери последовали за ней, действуя решительно и неожиданно.

Отец Хань остолбенел.

И это его дочери? Он всего лишь высказал им, а они уже уходят? Раньше и палкой не выгнать было!

— Доченька, ты вернулась! — В решающий момент появилась бабушка Хань. Она выбежала из комнаты, бросилась к Хань Чуньмэй и заголосила, размазывая слёзы и сопли по её пальто.

У Хань Чуньмэй тоже защипало в глазах.

У Цзюйин, приезжая к ней, наставляла быть ещё более «неразумной», чем Ли Минъюэ в своё время. Но Хань Чуньмэй была доброй душой и, глядя на мать, испытывала неловкость.

— Кхм-кхм! — раздалось рядом с Хань Чуньмэй. Она тут же взяла себя в руки.

Хань Чуньмэй холодно отстранила мать:

— Мама, ты же умирала? Почему так быстро бегаешь?

— …

Все присутствующие остолбенели. Даже Ли Е был шокирован.

«Это вообще нормально?» — подумал он.

Ли Е понимал, что Хань Чуньмэй изменилась за восемь лет. Но чтобы настолько… Как она может говорить такие бессердечные вещи? Однако, заметив, как Ли Ин крепко держит Хань Чуньмэй за руку, и вспомнив её притворный кашель, он начал догадываться.

У Хань Чуньмэй теперь была поддержка не только семьи Ли, но и двух дочерей!

Ли Е не знал, что перед поездкой в деревню Хань Ли Цзюань и Ли Ин всю ночь натаскивали мать, подготовив для неё несколько сценариев разговора, включая и этот.

Когда образованные люди пишут диалоги с той же тщательностью, что и диссертации, они могут быть сколь угодно резкими и наглыми.

Бабушка Хань открыла рот и собралась упасть на пол, изображая слабость.

Но Хань Чуньмэй уже обрушилась на Хань Чуньгуана:

— Что ты мне вчера говорил? Чуньлань сказала, что ты врёшь про мамину болезнь. Я не поверила, но ты действительно потерял всякую совесть…

— …

Хань Чуньгуан онемел.

«Это ты потеряла совесть! Восемь лет не показывалась, а теперь, когда я сказал, что мама при смерти, сразу приехала! И кто из нас бессовестный?» — подумал он.

Но Хань Чуньмэй не дала ему и слова вставить, продолжая свою тираду, словно читая по бумажке:

— Чуньлань говорит, ты взял у неё десять тысяч юаней на лечение матери. Ты лечил её? Сколько потратил? Как можно не вылечить хроническую болезнь за такие деньги? Скажи мне, в какой больнице вы были, я пойду и спрошу, не обманули ли вас. Если обманули, я заставлю их вернуть всё в двойном размере!

— …

Хань Чуньгуан сглотнул, чувствуя, как его охватывает паника.

Он потратил все деньги. Съездил с родителями и женой в Пэнчэн на обследование, купил лекарств на несколько сотен юаней, а остальное ушло на несколько дней в городе, новую одежду и мотоцикл.

Бабушка Хань, любя сына, увидела, что дочь готова взорваться, и поспешила её успокоить:

— Чуньмэй, не говори глупостей! Как могут обманывать в больнице в Пэнчэне? Это серьёзное учреждение! Мы, простые люди, не можем с ними ссориться!

— Мама, нельзя так потакать Сяо Гуану! — строго сказала Хань Чуньмэй. — Он постоянно просит у Чуньлань деньги. Ню Дали человек неконфликтный, но он не глупый. Рано или поздно это приведёт к разладу в семье.

— Да, да, но он же твой брат! Вы живёте хорошо, не можете же вы бросить его в беде…

Бабушка Хань запричитала, представляя паразитизм сына как естественную братскую помощь.

— Ты сама по себе, а Чуньлань — сама по себе! — проворчал, обидевшись, дед Хань. — Не тебе вмешиваться в дела Чуньлань.

— …

Хань Чуньмэй замялась, не зная, что ответить. В глубине души она была разумным человеком и понимала, что Хань Чуньлань, вышедшая замуж за Ню Дали, стала членом семьи Ню, и ей, старшей сестре, действительно не следует вмешиваться.

Но смышлёная Ли Ин не стала молчать:

— Почему это маме нельзя вмешиваться? Дела тёти пошли в гору благодаря нашей помощи! Даже если бы тётя была здесь, она бы тоже слушала мою маму!

— …

На мгновение вокруг воцарилась тишина, а затем все заговорили наперебой.

— Вот почему у Чуньлань всё так хорошо сложилось! Оказывается, Чуньмэй ей помогала!

— Кстати, я вспомнил! Восемь лет назад дед Хань ругался, что дети Чуньмэй подкинули ему дурацкую идею — торговать матаном вместе с Сяо Гуаном. Дед Хань посчитал это постыдным и отказался, а Чуньлань подхватила эту идею и разбогатела.

— Неужели продажа матана так прибыльна? Эх, дед Хань продешевил! Чуньлань уже на машине ездит!

— Чуньлань зарабатывает, потому что трудолюбивая. Сяо Гуан бы так не смог. Восемь лет прошло, он дома не ночует. Лентяй он и есть лентяй…

— Восемь лет! Эта бойкая девчонка — это Ли Ин? Как выросла!

— Да, они обе были как былинки. А теперь посмотри, какие красавицы, как с телевизора!

— Три бабы — рынок, а эти трое — вообще огонь! Старику Ханю придётся туго.

— …

Деду Ханю действительно пришлось туго. После слов Хань Чуньгуана: «Умрёт — приду поплакать», — он не спал всю ночь, а утром всё ещё продолжал браниться.

Когда Хань Чуньмэй пришла к нему, он хотел было отчитать её, но получил отпор.

Причём отпор от дочери и внучки, которых он всегда презирал.

«Если не могу справиться со старшими, справлюсь с младшими!» — подумал он.

— Взрослые разговаривают, а ты, щенок, не лезь не в своё дело! Где твои манеры? — закричал дед Хань на Ли Ин, грозно тыча в неё пальцем.

Но не успел он договорить, как Ли Е отвёл его руку. Палец заныл, словно сломанный.

— Куда ты пальцем тычешь? На кого ты указываешь? — Ли Е сделал шаг вперёд и холодно сказал: — Я пришёл сюда не для того, чтобы с вами разговаривать. Ваши семейные разборки меня не касаются. Но если вы будете обижать тех, кто носит фамилию Ли, пеняйте на себя.

Ли Е указал на Ли Ин и Хань Чуньмэй:

— Это — мои сёстры, а это — моя мачеха. Если ты скажешь хоть одно плохое слово про мою семью…

— …

Дед Хань чуть не лопнул от злости.

Восемь лет назад именно этот Ли Е стал причиной его величайшего унижения. Он не только побил его любимого внука, но и хитростью заставил его порвать отношения с Хань Чуньмэй. Всё зло исходило от Ли Е!

Но что он мог сделать? Разве он посмеет напасть на Ли Е? Вряд ли он с ним справится. А если даже и справится, то потом появятся старшие. Как тогда жить?

В конце концов, разъярённый дед Хань решил храбриться на словах:

— Ну и что, если я буду ругать их? Что ты мне сделаешь?

— Тогда попробуй ещё раз, — мгновенно ответил Ли Е.

У Цзюйин послала Ли Е именно для того, чтобы он «не церемонился», потому что Хань Чуньмэй была слишком мягкой. В их ситуации дед Хань должен был либо проявить твёрдость и навсегда порвать с Хань Чуньмэй, либо смириться и ждать её милости.

Но как можно требовать уважения, не имея ни силы, ни власти?

http://tl.rulate.ru/book/123784/6493528