Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 828. Праздник первого месяца

Том 1. Глава 828. Праздник первого месяца

— Братец, ты правда не будешь?

— Я только что с застолья вернулся, куда мне ещё есть? Ешь давай побыстрее!

— Угу, тогда я всё съем!

Ли Цзюань и правда была голодна. Рис с мясом, суп и порция мяса в соусе — она всё умяла в мгновение ока, не оставив ни капли.

— Сегодня ты видела, как старшая сестра приезжала ко мне? — спросил Ли Е, когда девушка закончила есть.

— Видела, её машина у дверей стояла. Когда ты приехал, она ещё… не уехала, — ответила Ли Цзюань и тут же смутилась.

Ведь она сказала Ли Е, что устала крутить педали велосипеда и решила передохнуть у входа в переулок. А теперь получается, что видела машину Ли Юэ у дома Ли Е, но прошла мимо.

Обманула брата, ай-яй-яй!

Однако Ли Е, казалось, ничего не заметил.

— Тогда поезжай обратно с ней, — сказал он. — Ей всё равно в Чжунгуаньцунь, а тебе в темноте на велосипеде небезопасно.

Ли Юэ и Ян Юйминь жили в Чжунгуаньцуне, недалеко от Пекинского университета, так что им было по пути.

Но Ли Цзюань упрямо покачала головой:

— Не надо, братец. У меня на велосипеде фара есть, доеду за полчаса. Заодно прогуляюсь, пищу переварю.

— Ну ладно.

Ли Е не стал настаивать, только попросил хозяина ресторана завернуть порцию мяса в соусе для её однокурсников.

Вдали от дома важно поддерживать хорошие отношения с товарищами, жадность до добра не доведёт.

Хотя жадность — это ещё полбеды. Хуже, когда кто-то жаден и при этом любит наживаться за чужой счёт.

Наблюдая, как Ли Цзюань уносится прочь на велосипеде, Ли Е крикнул ей вслед:

— Не забывай кормить Сяохуэя и остальных, чтобы не отощали!

— Знаю, братец! Не пропадут!

Сяохуэй — сын жёлтого пса Павлова, охранявшего дом в Цзаоцзюньмяо. Теперь, когда Ли Е там почти не появлялся, двор практически полностью принадлежал Ли Цзюань.

Этими словами Ли Е хотел напомнить сестре, что этот дом всегда будет её родным.

Он верил, что Ли Цзюань поймёт.

Девушка была неглупа, но с детства росла немного закомплексованной. Казалось, в старших классах она стала более открытой, но в последнее время её застенчивость снова дала о себе знать.

***

Ли Е вернулся домой с куриным бульоном. В спальне Вэнь Лэюй кормила сына грудью.

— Ли Цзюань тебе бульон сварила, ещё тёплый, наверное. Хочешь, я тебе полчашки налью?

Вэнь Лэюй переложила сына на другую грудь и с улыбкой ответила:

— Какую полчашки? Я теперь за троих ем! Мне как минимум две чашки нужно.

— Сейчас, сейчас, обслужу вас, мои дорогие!

Ли Е поспешил налить жене бульон.

Вэнь Лэюй выпила его залпом и облизала губы:

— Какой вкусный! Спроси у Ли Цзюань, как она его варила.

— Она уже уехала, — тихо ответил Ли Е, убирая пустую чашку. — Сначала она привезла бульон мне на работу, но я сегодня рано освободился, потому что гостей принимал. Она меня на улице ждала… Даже в дом не зашла. Всё ведь было хорошо, почему она вдруг стала такой отстранённой?

— …

Вэнь Лэюй несколько раз моргнула и, приблизившись к мужу, заговорщицки прошептала:

— Ты совсем растяпа, не замечаешь перемен в Ли Цзюань. Она только с тобой не отстраняется. Когда я в больнице лежала, Ли Цзюань встретила твою маму. Было видно, что она чувствует себя неловко. И на дедушку с бабушкой тоже как-то странно смотрела. А после того, как твоя… свекровь предложила помочь мне с ребёнком, а вы отказались, Ли Цзюань даже говорить громко боялась.

— …

Ли Е сразу представил себе картину, которую описала Вэнь Лэюй: одинокая Ли Цзюань среди Ли Юэ, Ли Минсян, Фу Ижо, Фу Гуйжу… Она выглядела чужой среди них.

— Это она себе что-то напридумывала. Дедушка с бабушкой не такие, — сказал Ли Е. Он был уверен, что Ли Цзюань просто накрутила себя, поэтому и чувствовала себя неловко с Фу Гуйжу, и снова стала робкой, как когда только переступила порог их дома.

— Эх… — вздохнула Вэнь Лэюй. — Я знаю, что некоторые твои родственники тоже так себя чувствуют. Никто ни в чём не виноват. Наши семьи нельзя назвать близкими, но при встрече никто не испытывает неловкости. Просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Ли Е знал об этом, но понимал, что у людей из разных кругов разные взгляды. Хань Чуньмэй и Ли Цзюань — женщины консервативные, не такие современные. Оставалось только надеяться, что время всё расставит по своим местам.

— Не привыкай к хорошему, — сказала Вэнь Лэюй. — Сяо Юань скоро месяц исполнится. Как быть с праздником по этому поводу?

— Праздником? — Ли Е слегка нахмурился. — Об этом я как-то не подумал…

Хотя Хань Чуньмэй родила Ли Юаня в Гонконге, обеспечив младшему сыну Ли Кайцзяня гонконгское гражданство, сам Ли Кайцзянь, как руководитель государственного предприятия, не мог открыто устраивать пышный праздник.

Поэтому Ли Е об этом и не задумывался.

— Моя… свекровь, — продолжила Вэнь Лэюй, — сама ещё в послеродовом периоде была, а приехала заботиться обо мне. Она искренне считает себя частью семьи Ли. Вы не можете устроить большой банкет, но ближайшие родственники могли бы собраться.

— Но вы же сами не разрешили ей приехать. Теперь она одна в Гонконге, без поддержки. Вдруг она обидится? После рождения Сяо Бао и Сяо Доу я чувствовала себя очень уставшей. Если бы рядом никого не было, я бы тоже расстроилась.

— Ох… — Ли Е вздохнул, понимая, что проявил невнимательность.

Но дедушка с бабушкой молчали, и он, как внук, не знал, стоит ли поднимать эту тему.

— Уа-уа-уа! — внезапно раздался плач дочери.

— Ой, моя Сяо Доу, ты проголодалась или описалась? — Ли Е торопливо и осторожно притянул дочь к себе, распеленал и проверил подгузник. — Чисто. Значит, голодная. Мама, пора кормить!

Ли Е увидел, что дочь чистая, потрогал её губки, и она инстинктивно начала искать грудь. Сразу стало понятно, что она хочет есть.

— Эта обжора, наверное, в прошлой жизни с голоду умерла! — возмутилась Вэнь Лэюй. — Только что полторы порции съела, Сяо Бао только половинку, а она опять голодна! Я что, женьшень ем, чтобы столько молока было?!

— Не хватает, так не хватает. Я ей смеси разведу. Не злись, не злись, себя не расстраивай и дочку не пугай, — Ли Е быстро занялся приготовлением смеси.

Но малышка оказалась привередливой. Попробовав смесь, она выталкивала соску. Лишь после нескольких попыток она снизошла до еды.

— Не знаю, откуда у неё такой живот, — ворчала Вэнь Лэюй. — Ещё в животе у меня отбирала питание у брата, а теперь всё равно больше всех ест!

По традиции Дуншань, до того как ребёнку давали настоящее имя, у него было два прозвища, или «молочных имени». Их обычно придумывали старшие в семье, и они были довольно случайными: клички животных, названия предметов мебели… Детям Ли Е повезло больше: сына звали Сяо Бао, а дочь — Сяо Доу.

Сяо Доу родилась крепче брата и обладала отменным аппетитом. Если она не наедалась, то поднимала такой рев, что Вэнь Лэюй была просто в отчаянии. Сяо Бао же, напротив, ел сколько дадут и спал после этого очень долго, доставляя родителям минимум хлопот.

— Сяо Доу опять плачет? Дай мне бутылочку, — Фу Гуйжу услышала плач внучки и вошла в комнату, забирая бутылочку у Ли Е.

Накормив малышку, она сказала:

— Сегодня днём звонила Хань Чуньмэй, трубку взяла твоя сестра. Она обмолвилась, что дети много едят, и Хань Чуньмэй сказала, что у неё много молока, одному ребёнку не справиться, и предложила помочь Сяо Юй с детьми.

— …

— Из Гонконга так далеко ехать, — тихо сказал Ли Е. — Да ещё с грудным ребёнком… Неудобно как-то.

— У вас в семье Ли родился сын, а вы даже праздник не устроили, да и вообще не интересуетесь. Совесть есть? — Фу Гуйжу бросила на него холодный взгляд.

— Это моя вина, — пробормотал Ли Е. — Сейчас же позвоню и узнаю, где лучше отметить — в Гонконге или привезти её в Пекин.

— Почему всегда ты виноват? Ты что, дурак? — Фу Гуйжу сердито ткнула его пальцем в лоб. — Не бери всё на себя! Твой отец ещё жив!

— …

http://tl.rulate.ru/book/123784/5944583