Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 751. Ловкий обходной манёвр

Том 1. Глава 751. Ловкий обходной манёвр

— Бабушка, дедушка, хотя моя свекровь теперь носит фамилию Тун, я всё равно буду называть вас бабушкой и дедушкой. Ведь если бы не вы, моей свекрови, возможно, не было бы в живых уже более сорока лет. Но теперь, когда она вдруг стала Тун, у многих возникло недопонимание, — логично и последовательно начала Ся Юэ. — Сейчас и на меня, и на Цуй Айго на работе показывают пальцем. Причину, думаю, вы, бабушка и дедушка, догадываетесь. Только восстановление статуса родителей моей свекрови как героев-мучеников может заставить этих людей замолчать, ведь дети героев не должны подвергаться клевете и оскорблениям.

Ли Чжунфа молчал, У Цзюйин нахмурилась. Слова Ся Юэ отличались от прежних слёзных мольб её тёти. Она больше не апеллировала к родственным чувствам, поскольку Тун Минъюэ уже доказала, что этот путь тупиковый. Поэтому Ся Юэ решила использовать ценность умерших по максимуму, чтобы вызвать у Ли Чжунфа и У Цзюйин чувство вины перед погибшими товарищами.

Однако Ли Е, стоявший рядом, лишь презрительно фыркнул, слушая слова Ся Юэ.

Человек — существо эмоциональное. Все психологические переживания отражаются на его выражении лица и взгляде. Поэтому теоретически, обладая достаточной наблюдательностью, можно развить своего рода «чтение мыслей».

Конечно, это лишь теория. На практике, освоив хотя бы базовые навыки распознавания эмоций, можно стать «мастером» и вить верёвки из богатых простофиль.

Ли Е обладал очень острым взглядом. Хотя до чтения мыслей ему было далеко, он всё же «читал» людей процентов на сорок-пятьдесят. Ему достаточно было понаблюдать за человеком несколько мгновений, чтобы понять, о чём тот думает. Исключение составляли лишь такие люди, как учительница Кэ и Ли Чжунфа — в этих случаях его способности давали сбой.

С этим ничего нельзя было поделать. Учительница Кэ была человеком скрытным, не выражающим своих эмоций. Её самоконтроль выходил за рамки «обычного человека». К тому же, пристально смотреть в глаза тёще — не очень-то вежливо.

Что касается дедушки Ли Чжунфа, то тут дело было не в вежливости. Однажды Ли Е действительно попытался понаблюдать за ним, но стоило ему задержать взгляд на дедушке всего на несколько секунд, как Ли Чжунфа это заметил и инстинктивно пронзил его острым взглядом.

В тот момент Ли Е почувствовал себя так, словно на него направили острый, наполненный убийственной энергией, штык-нож.

С тех пор Ли Е стал умнее.

Он выказывал уважение и почтение не только к таким выдающимся личностям, как учительница Кэ, пробившаяся наверх по головам, или Ли Чжунфа, прошедшего через горы трупов, но и ко всем, кто хоть чего-то добился в жизни. Ли Е никогда не позволял себе считать, что, будучи путешественником во времени, он стоит выше других людей.

Однако Ся Юэ не относилась к числу таких людей.

Только что Ли Е, посмотрев Ся Юэ в глаза, почувствовал её внутреннюю злобу и негодование. Хотя она и пыталась казаться уверенной в своей правоте, это была лишь маска. Скорее всего, её поддерживала лишь неудовлетворённая жажда мести.

Поэтому Ли Е решил нарушить повисшее молчание.

— Дедушка, может быть, я помогу тебе написать заявление? Ты свяжешься со своей старой частью и боевыми товарищами, пусть они всё подтвердят, а потом организация решит этот вопрос!

Ли Чжунфа искоса взглянул на Ли Е, явно недовольный. Хотя обычных людей действительно могли признать героями-мучениками, для этого существовали строгие критерии. В те времена погибло 21 миллион китайцев, и разве можно решить такой вопрос одним лёгким движением руки?

Однако, заметив выражение глаз Ли Е, Ли Чжунфа понял: внук предлагает «сделать всё возможное и положиться на судьбу». Они сделают всё, что в их силах, а остальное — не в их власти.

Но Ся Юэ, услышав слова Ли Е, тут же спросила:

— А когда этот вопрос будет решён? Моего свёкра сняли с должности, у Айго отобрали должность заместителя начальника отдела, моя преподавательская деятельность тоже серьёзно пострадала. Мы действительно больше не можем так жить!

Ли Е с грустью ответил:

— Это не от нас зависит. Если вопрос не удастся решить, то ничего не поделаешь.

Ся Юэ повернулась к Ли Е, её голос заметно дрожал от волнения:

— Как это ничего не поделаешь?! Неужели мы должны терпеть косые взгляды и насмешки? Я с таким трудом поступила в университет, стала учительницей, а теперь даже ученики на уроках надо мной смеются! Я хочу развестись, но не могу. Почему я должна всё это терпеть?..

«Потому что ты хочешь развестись!»

В те времена, чтобы развестись, нужно было получить справку с места работы. А такую справку просто так не давали. Ведь если в организации происходил развод, это считалось ударом по «духовному облику» коллектива. Партийные работники приходили домой и пытались примирить супругов.

Эта история, раз уж началась, мгновенно стала достоянием общественности. Всего несколько выпускников вузов распределили в уезд, а тут сразу двое собрались разводиться — разве публика могла остаться равнодушной? Конечно же, нет.

Когда все вокруг смотрят на тебя, кажется, что каждый бросает в твою сторону язвительные насмешки.

— Сяо Ся, успокойся, — бабушка У Цзюйин налила Ся Юэ стакан воды и продолжила: — Жизнь не бывает гладкой. Слухи — это как ветер: обращаешь внимание — они есть, не обращаешь — их нет. Просто хорошо выполняй свою работу, и чужие косые взгляды и насмешки не будут иметь значения.

У Цзюйин говорила не пустые слова — несколько лет назад ей самой пришлось вынести немало презрительных взглядов и пересудов.

Но Ся Юэ, глядя на У Цзюйин, тихо заплакала.

— Я больше не могу терпеть. Если бы у меня был другой выход, я бы не… не просила вас. У меня была хорошая работа, и вдруг столько всего случилось… Как же мне не обращать на это внимания? Бабушка, поговори с моей свекровью, пусть она согласится на развод с Цуй Айго!

У Цзюйин вздохнула и с грустью ответила:

— Я не могу с ней говорить. Даже если поговорю, она не согласится.

Сейчас ей совсем не хотелось видеть Тун Минъюэ, не говоря уже о том, чтобы уговаривать её дать сыну развод. Это же всё равно что публично дать ей пощёчину. Даже «Ленд Ровер» тут не поможет.

Ся Юэ, услышав отказ У Цзюйин, вытерла слёзы и твёрдо заявила:

— Тогда мне остаётся только уехать учиться за границу. Когда я вернусь, у меня будет другой статус. Я смогу поддержать репутацию семьи Цуй и противостоять всем насмешкам и упрёкам.

У Цзюйин опешила, а брови Ли Чжунфа нахмурились ещё сильнее. Затем оба медленно покачали головами.

Если бы Ся Юэ настаивала на предоставлении родителям Тун Минъюэ какого-то статуса, У Цзюйин и Ли Чжунфа чувствовали бы себя виноватыми. Оба — люди принципиальные и не способны на бесчестные поступки.

Но сейчас всё вернулось на круги своя? Какая хитрая тактика!

Несколько месяцев назад Тун Минъюэ уже просила Ли Чжунфа отправить Цуй Айго и Ся Юэ учиться за границу, даже предлагала потом перевезти туда Цуй Чжисяня и её саму. Ли Чжунфа тогда не согласился на эту идею свалить всей семьёй за рубеж, и сейчас, конечно, тоже не собирался этого делать.

Однако Ся Юэ продолжила:

— Мы с Айго уже поступили в Бирмингемский университет в Великобритании. Нам не хватает только восемнадцати тысяч фунтов стерлингов на оплату обучения. Бабушка, дедушка, не волнуйтесь, мы будем там подрабатывать и, самое большее, через год вернём вам всё с процентами. Обещаю.

Ли Е едва сдержал смех.

«Она, похоже, не знает, насколько жадные британские капиталисты. Вернуть всё с процентами за год? Даже у местных жителей нет таких высоких зарплат!»

http://tl.rulate.ru/book/123784/5816116