Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1657. Когда женщина ожесточается, и тигр отступает

Глава 1657. Когда женщина ожесточается, и тигр отступает

— Ли Е, можешь возвращаться. Пока что следствие не вынесло окончательного решения, возможно, мы просто сгущаем краски.

— Хорошо, господин И. Тогда я откланяюсь.

После того как Ли Е отказался «прикрывать» Шан Биня, И Минчжао не стал настаивать. Однако Ли Е уловил в его взгляде несколько вспышек скрытого раздражения.

Но ведь Ли Е лишь отстоял принцип, да ещё и привёл в качестве причины Дун Шаньфа. При столь веских основаниях — с чего бы гневу И Минчжао?

Даже если предположить, что Ли Е, помня о прошлых конфликтах с Шан Бинем, просто воспользовался случаем насолить ему — И Минчжао-то тут при чём?

Оставался один вариант: Ли Е задел его личное самолюбие, отказав в просьбе, что и вызвало досаду.

Какой бы высокий пост человек ни занимал, он остаётся человеком со своими слабостями. Привыкнув к беспрекословному повиновению подчинённых, он начинает воспринимать любое неповиновение как личную неучтивость.

«И неужели твоё самолюбие стоит так дорого?» — с лёгкой иронией подумал Ли Е.

Человек уровня И Минчжао не мог не понимать, что «вес» просьбы зависит от трёх вещей.

Во-первых, глубина личных отношений.

Во-вторых, взаимная выгода.

В-третьих, цена, которую просящий готов заплатить за эту услугу.

И зачастую эти факторы переплетаются.

Например, если твой брат по общежитию, с которым ты четыре года спал на двухъярусной кровати, просит в долг двести рублей на гостиницу «по острой нужде» — ты обязан дать. Не дашь — подлец.

Но если он однажды, истощив себя в любовных утехах, попросит у тебя на время почку... тот, кто согласится, будет круглым дураком.

Личных отношений между Ли Е и И Минчжао не было — первый пункт отпадал.

Второй пункт был сложнее.

И Минчжао — глава головной компании, безусловно, мог «возвысить» или «осадить» Ли Е. Даже без решающего голоса его рекомендация имела большой вес.

Ли Е же, в свою очередь, был сейчас «самым удачливым полководцем» в его империи, тем, кто захватывал новые рынки и приносил победы. Казалось бы, идеальный симбиоз.

Однако едва создав головную компанию, И Минчжао тут же привёл Шан Биня в группу «Цзиннань» «подсыпать песка». О том, принесёт ли это выгоду Ли Е, речи не шло — И Минчжао сначала хотел урвать кусок из «его» миски. Так что в понимании «взаимной выгоды» между ними лежала пропасть.

Оставался третий пункт. Судя по тону И Минчжао во время разговора, он искренне считал, что помощь в сокрытии правды о Шан Бине — сущая мелочь, о которой и говорить не стоило.

Но если это мелочь — зачем тогда скрывать?

Очевидно, дело обстояло куда серьёзнее, чем предполагал Ли Е.

На следующее утро в группу «Цзиннань» нагрянули следователи.

Ли Е, как руководитель определённого уровня, конечно, не стал встречать их лично, поручив это Шань Шэнвэню. Однако тот, проговорив с гостями довольно долго, с неловким видом вернулся к Ли Е.

— Господин Ли, товарищи из органов настаивают на личной встрече с вами для уточнения некоторых деталей... Как быть?

— Без проблем. Каждый гражданин обязан содействовать следствию. Я сейчас же приду.

Ли Е не стал чинить препон, более того — в душе у него шевельнулось лёгкое любопытство.

И Минчжао явно что-то утаил вчера. Возможно, от следователей удастся узнать больше.

Так и вышло. Сотрудники милиции сразу же перешли к сути.

— Господин заместитель генерального директора, согласно показаниям Чжо Минлань, Шан Бинь, используя служебное положение, уговорами и угрозами склонял её к интимной связи. Один из таких эпизодов, произошедший в провинции Цзилинь, был зафиксирован органами правопорядка. Вы и ещё двое сотрудников были в курсе данного инцидента.

— Да, такой случай был, — подтвердил Ли Е. — Мы проводили испытания опытных образцов, как вдруг связь с заместителем генерального Шаном прервалась. Мне пришлось обратиться за помощью к знакомому сотруднику милиции в Чанчуне, что привело к... неловкому недоразумению.

— Не могли бы вы назвать имя этого сотрудника? — немедленно спросил следователь. — И подтвердить точную дату, когда Шан Бинь и Чжо Минлань были... задержаны по ошибке?

— Конечно, — кивнул Ли Е. — Моего знакомого зовут Пан Чжунсянь, он начальник уголовного розыска в Чанчуне. Мы познакомились, когда я помогал в расследовании одного ограбления. Что касается даты — это было шестнадцатое октября. Думаю, в протоколах это отражено.

— Мы это проверим.

— ...

Внимательное, скрупулёзное отношение следователей дало Ли Е понять: они, скорее всего, пытаются установить точное время зачатия Чжо Минлань.

Честно говоря, для такой мелкой сошки, как Чжо Минлань, обвинить человека уровня Шан Биня — задача почти невыполнимая.

У Шан Биня есть статус, связи, поддержка. Без железных доказательств, только на основе её голословных заявлений, следствие быстро упрётся в тупик.

Если Шан Бинь будет всё отрицать — разве станут применять к нему «методы усиленной помощи памяти»?

Утверждение, что связь была установлена под давлением, требовало сначала доказать сам факт связи, и лишь затем — факт принуждения.

Согласно расчётам срока беременности в медицинской карте Чжо Минлань с корпоративного осмотра, зачатие как раз пришлось на тот самый период в Цзилине.

А если добавить к этому внезапную потерю ребёнка, вопросы врачей о происхождении таблеток и её падение из окна дома Шан Биня... Вся эта цепочка событий складывалась в чёткую картину. Мотив преступления у Шан Биня становился более чем весомым.

Осмелев, Ли Е тихо спросил следователей:

— Товарищи, вчера, когда мы получили вызов от Чжо Минлань, она утверждала, что Шан Бинь «столкнул» её с лестничного пролёта. Это... правда?

Оба сотрудника милиции подняли на него взгляд, и один из них строго сказал:

— Товарищ, пока следствие не завершено, просим воздержаться от предположений и не распространять непроверенную информацию.

Ли Е быстро кивнул:

— Конечно, конечно. Будем руководствоваться исключительно официальными заключениями.

«Чёрт, похоже, на этот раз Шан Биню действительно несдобровать».

Хотя прямого ответа он не получил, его наблюдательность уловила мельчайшие изменения в выражениях лиц и взглядах следователей. Было ясно: они относятся к делу Чжо Минлань со всей серьёзностью и вряд ли позволят кому-либо замять его в угоду Шан Биню.

На следующий день Шань Шэнвэнь принёс свежие новости.

— Господин Ли, похоже, дело принимает серьёзный оборот. Сегодня, когда я навещал Чжо Минлань, там были представители... Феминистской лиги. Они чётко дали понять: хотя Чжо Минлань уже уволилась, большинство инцидентов произошло в период её работы у нас, поэтому мы обязаны нести ответственность. И дело касается не только Шан Биня. Его дочь, похоже, тоже впутана. Её забрали на допрос — уже сутки прошло, а не выпускают.

— Вот это да... — Ли Е был поражён. — Похоже, Чжо Минлань вознамерилась добить Шан Биня окончательно.

Факт задержания дочери Шан Биня не вызвал у Ли Е особой реакции — он не знал, что именно Шан Юньдо подсыпала таблетки в напиток. Однако появление представителей Феминистской лиги заставило его внутренне содрогнуться.

Выходит, Чжо Минлань не только обратилась в милицию, но и заручилась поддержкой общественной организации.

Ребёнка отравили таблетками. Саму её выбросили из окна, сломав ногу. Даже одного из этих «усилений» хватило бы, чтобы основательно потрепать Шан Биня, даже если бы связи между ними не было. А уж при наличии доказательств близости...

Ли Е вспомнил, как много раз он сам перечил Чжо Минлань, и по спине у него пробежал холодок.

«Когда женщина ожесточается по-настоящему, даже царь зверей предпочитает обойти её стороной».

http://tl.rulate.ru/book/123784/12524639