Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1634. Тайная влюбленность — это самое чистое чувство

Глава 1634. Тайная влюбленность — это самое чистое чувство

— Какая же я «железная леди»! Вы только не смейтесь так надо мной, я никакая не леди!

Фраза Ли Е заставила Цзян Сяоянь вспыхнуть до корней волос, и она поспешила отнекиваться.

Но Хань Ся тут же с характерной для неё живостью подхватила:

— А кто же ещё, как не ты, Сяоянь? Мы-то ведь свои люди, друг друга как облупленных знаем! Помнишь, как ты не только сама вырвалась из уезда Циншуй, но и маму свою в Пекин забрала? Теперь у тётушки целая сеть закусочных, а ты сама стала заместителем директора завода… Все эти годы ты без устали вкалывала, только и знала — работа да работа. Если ты не железная леди, то кто же?

— Вот именно! — поддакнули остальные. — Ты всё никак не могла понять, чего хочешь, мы уж думали, ты всю жизнь государству посвятишь! А теперь, с такими новостями, мы наконец успокоимся.

Среди компании восьмерых, история Ли Е, без сомнения, была самой невероятной — словно озарение снизошло на известного всему уезду простака, превратив его в блестящего ученика.

Но если говорить о самом вдохновляющем пути, то пальму первенства следовало отдать Цзян Сяоянь.

Ли Е в своё время в Циншуе считался парнем с положением — за его спиной всегда была надёжная опора. А Цзян Сяоянь была настоящей бедняжкой, у которой даже денег на пересдачу экзаменов не находилось.

Родиться на самом дне — ещё не самое страшное. Страшно, когда все вокруг, включая родных, только и делают, что тянут тебя обратно, не давая выкарабкаться.

Если бы не неукротимый характер её матери, Чэнь Цзиньхуа, которая кормила дочь, плетя корзины на продажу, Цзян Сяоянь, не встреть она Ли Е, так и осталась бы в деревне работать в поле.

Но разве много можно было заработать плетением корзин в восьмидесятые? Девочка жила впроголодь, заедая холодной водой сухой хлебец, и вместе с ним глотая слёзы обиды и злости.

Всё изменилось, когда Цзян Сяоянь поступила в университет. Она увезла мать из Циншуя, подальше от тех, кто так и норовил схватить их за подол.

Чэнь Цзиньхуа открыла лапшичную, и за десять с лишним лет она разрослась в сеть из нескольких десятков заведений. Цзян Сяоянь же устроилась на «Бэйфэн механикел» и стала первым заместителем директора, по сути — вторым человеком на предприятии с тысячами рабочих. Их путь отчаянного прорыва из самой гущи житейской грязи был достоин легенды о самой Хуа Мулань.

Поэтому, называя её «железной леди», друзья не шутили — они отдавали должное её силе духа.

Особенно всех смущало, что с самой школы и до нынешней должности девушка ни разу не проявляла интереса к любовным делам. Все уже думали, что она зациклилась на карьере, решив вовсе забыть о личной жизни.

И вот сегодня, после эмоционального выступления Чэнь Цзиньхуа, оказалось, что этот пробел в жизни Сяоянь вот-вот будет восполнен. Старые друзья от всего сердца радовались за неё.

— Сяоянь, Сяоянь, ну расскажи же наконец, кого же ты выбирала все эти годы? Какой он, твой прекрасный избранник?

— Он военный. На нашем заводе есть заказы для армии, мы познакомились по работе…

— О, это замечательно! Государственная проверка — знак качества! — с улыбкой вставил Ли Е.

— Ха-ха-ха, Ли Е, как всегда, остроумно! «Государственная проверка» — метко подмечено!

Толпа друзей обступила Цзян Сяоянь, засыпая её вопросами, и на несколько минут воцарилось весёлое оживление.

Однако веселье вскоре поутихло, сменившись лёгкой неловкостью. Все вдруг вспомнили, что среди них есть ещё одна незамужняя девушка.

Ху Мань, их староста ещё по второй школе уезда, которая вместе с Цзян Сяоянь поступила в Пекинский авиационный институт, затем осталась там преподавать и за годы упорного труда доросла до доцента, уже имеющего право брать магистрантов.

Но и о ней все эти годы не было слышно свадебных колоколов. Так что фраза Чэнь Цзиньхуа про «слишком привередливых студентов» задела, видимо, и её.

Ли Е, слегка смутившись, обратился к Ху Мань:

— Эм… Староста, мы же свои люди, ты на меня не обижайся… Я тут недавно познакомился с несколькими молодыми талантливыми инженерами, может, если будет время…

Ху Мань посмотрела на Ли Е, и на её лице появилась тёплая, спокойная улыбка.

— Спасибо, Ли Е. Но я уже замужем.

Воцарилась тишина. Замолчали все, даже Чэнь Цзиньхуа и У Цзюйин, что стояли поодарь, будто обретя дар дальнего слуха, устремили на неё взоры.

Видя, сколько любопытства вызвали её слова, Ху Мань решила расставить все точки над i:

— Это правда. Он мой коллега по институту. Расписались мы в прошлом году. Сначала думали устроить свадьбу попозже, но потом передумали — решили, что не стоит шума…

— Да как ты могла! Серьёзно, Ху Мань, это уже слишком! — возмутился кто-то.

— Мы же, восьмеро, договаривались — наша дружба на всю жизнь! А ты о таком важном событии даже не обмолвилась? Неужели мы тебе не друзья?

— Вот именно! Хоть бы слово сказала! Мы тебе столько лет свадебные конверты копили!

— Ладно, ладно, копите пока свои конверты, — рассмеялась Ху Мань. — Отдадите, когда мой ребёнок жениться будет, договорились?

— Ого! Ху Мань, да ты уже и ребёнка ждёшь? Ну надо же, действительно, осознала упущенное — и решила наверстать упущенное в ускоренном темпе!

За тридцать лет шутки становятся смелее. Подружки с хохотом обступили Ху Мань, даже пытаясь потрогать её живот.

Однако Ли Е терзали сомнения. По логике вещей, девушка с таким положением и статусом вряд ли отказалась бы от свадьбы без веской причины. Даже если пара считает себя современной и независимой, родители вряд ли бы одобрили такое решение. Значит… здесь что-то не так.

— Что? Опять за чужие судьбы переживаешь? — тихо спросила Вэнь Лэюй, стоявшая рядом.

— Нет, — отмахнулся Ли Е. — В такие дела чужим лезть не стоит.

— Ладно, сейчас я всё разузнаю, — подмигнула ему Вэнь Лэюй и весело направилась к группе подруг.

Вскоре она вернулась с лукавой улыбкой.

— Всё ясно. Между Ху Мань и её супругом есть небольшая разница в возрасте. Видимо, она не хотела слушать пересуды родни, вот и решила обойтись без пышной церемонии.

— Да ерунда! Какая разница в возрасте? Не всем же, как нам с тобой, разница в несколько месяцев иметь! Мужчина постарше — он и заботиться умеет лучше! — Ли Е с облегчением выдохнул. Главное, чтобы не было третьей стороны.

Но Вэнь Лэюй покачала головой:

— Ху Мань старше своего мужа на семь лет. Он был её магистрантом.

[Вот это да! Настоящая «старая гвардия» молодую поросль прибрала к рукам!]

Ли Е был потрясён. В те годы браки, где муж значительно старше жены, были делом привычным — многие революционеры старой закалки ещё были живы, и разница в двадцать лет никого не удивляла. А вот романы, где женщина старше, в отличие от наших дней, общество принимало не так легко.

А Ху Мань нашла парня на семь лет моложе… Что ж, она действительно смелая.

После деликатного зондирования Вэнь Лэюй и остальные подруги тоже заинтересовались молодым супругом Ху Мань, засыпая её расспросами.

Ли Е постеснялся присоединяться, но навострил уши, стараясь не пропустить ни слова.

— Ху Мань, и нынешняя молодёжь такая отважная? Осмелился преподавательницу замуж звать?

— Да он вовсе не отважный, — улыбнулась Ху Мань. — При виде меня он только краснел да смущался, слов не мог выговорить. Я поначалу и не поняла ничего. Потом, во время работы над проектом, он стал делать ошибку за ошибкой. Я его отчитала: «Что у тебя в голове?» А он ответил: «Только вы…» Хе-хе…

[Чёрт возьми, да это же вылитый Ли Даюн в молодости!] — мысленно ахнул Ли Е, едва сдерживая улыбку. [Тайная влюбленность… Это ведь и есть самое чистое, самое искреннее чувство.]

http://tl.rulate.ru/book/123784/11842870