Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1594. Покорится ли он так просто?

Глава 1594. Покорится ли он так просто?

На следующий день Ли Е пришёл в кабинет Ма Чжаосяня, чтобы сообщить ему новость об успешной разработке «чудо-мобиля».

Там Ли Е заметил, что Ма Чжаосянь выглядит неважно: лицо осунулось, в глазах красные прожилки — видимо, в последнее время были проблемы со сном.

Ма Чжаосянь, увидев вошедшего Ли Е, улыбнулся:

— Ли Е, ты без дела ко мне в кабинет не заходишь. Что случилось, с чем пришёл сегодня?

— И правда, есть дело.

Ли Е достал два документа и протянул ему:

— Скоро ведь годовой отчёт писать? Я принёс сводный отчёт по первому цеху за три квартала этого года. А второй документ — это план вывода на рынок нового микроавтобуса. В этом году уже не успеем, самое раннее — следующим летом…

Ма Чжаосянь на мгновение замер, а затем быстро схватил оба отчёта. Через несколько секунд его осунувшееся лицо вдруг просветлело.

— Отлично! Просто отлично!

В последние годы Ма Чжаосянь всё больше любил сохранять невозмутимое выражение лица, этакий образ «неподвижной горы», но сейчас он был так рад, что едва не подпрыгнул.

Он взволнованно посмотрел на Ли Е и спросил:

— Это всё правда? Новый микроавтобус действительно соответствует всем проектным целям? И серийное производство можно будет запустить уже следующим летом?

— Разве я когда-нибудь говорил неправду? — усмехнулся Ли Е. — Господин Ма, вы же должны знать: в этой машине, кроме кузова, все компоненты — уже отработанные технологии. Там и тестировать-то особо нечего. Сказать, что мы запустим серийное производство через полгода — это я ещё с запасом беру…

— Да-да, я знаю, что ты никогда не хвастаешься, но… эх!

Ма Чжаосянь вздохнул и многозначительно произнёс:

— Но с момента прошлогоднего слияния в группу «Цзиннань» у нас не было ни одного стоящего достижения, а вот плохие новости шли одна за другой. Я в последние дни так переживал, что спать не мог, потому что не знал, что писать в годовом отчёте. И вот под конец года ты, Ли Е, спас меня…

…

Ма Чжаосянь наговорил Ли Е много всего, некоторые слова звучали даже преувеличенно. Но Ли Е, взглянув на виски Ма Чжаосяня и заметив, что седых волос там стало заметно больше, понял его нынешнее состояние.

С тех пор как Ли Е основал первый цех, радостные успехи следовали один за другим, и для Ма Чжаосяня эти шесть-семь лет прошли гладко. Всего за шесть-семь лет Ма Чжаосянь прошёл путь от заместителя генерального директора компании «Цинци» до генерального директора, а затем и генерального директора группы «Цзиннань». За шесть лет он поднялся на две ступени, перешагнув порог с уровня заместителя начальника управления на уровень начальника департамента.

Однако после слияния группы «Цзиннань» удача, казалось, отвернулась от Ма Чжаосяня. Шан Бинь, недовольный потерей власти, постоянно создавал проблемы, что тормозило проект КАМАЗ. Затем Цун Цзиньхун, опасаясь наказания, сбежала. А на юго-западе разразился грандиозный скандал. И хотя вины Ма Чжаосяня в этом юго-западном скандале не было, но кто сидел в кресле руководителя? Он. Когда столько всего происходит подряд, было бы странно, если бы начальство не устроило тебе пару раз разнос. Так что можно представить, под каким давлением находился Ма Чжаосянь в эти дни.

Но ещё больше его тревожила перемена в том, как к нему обращался Ли Е: прежнее «дядя Ма» после того, как в игру властно вошёл Дун Шань, сменилось на нынешнее «господин Ма». Хотя между ними всё ещё сохранялись союзнические и взаимовыгодные отношения, они уже были не те, что раньше.

Говорят, чем выше поднимаешься, тем холоднее становятся человеческие отношения. На самом деле, просто окружение становится всё сложнее. Когда люди Дун Шаня начали давить, используя и кнут, и пряник, у Ма Чжаосяня было два пути: либо объединиться с Ли Е и «окопаться в обороне», либо лавировать и «идти на двух ногах».

Этот выбор был очень похож на ситуацию, в которой Китай оказался в пятидесятые годы. Тогда официальная политика тоже предполагала «лавирование между сторонами», и мало кто поддерживал идею ввязаться в драку со Страной-Маяк на полуострове.

Однако факты показали, что та война обеспечила Китаю несколько десятилетий мира и утвердила его статус великой державы.

Так что если уж у стольких выдающихся людей нет дара предвидения, что уж говорить о Ма Чжаосяне?

Ма Чжаосянь выбрал второй путь и даже получил понимание со стороны тестя Ли Е. В конце концов, все эти годы Ли Е добивался успехов и поддерживал Ма Чжаосяня, а Ма Чжаосянь, в свою очередь, прикрывал Ли Е наверху. Они росли и развивались вместе.

Изначально ход Ма Чжаосяня был верным, и казалось, что «идти на двух ногах» получается. Но всё пошло не по его плану. Он думал, что просто подыграет Дун Шаню, окажет ему услугу, вроде как устроить родственника на работу. Кто бы мог подумать, что Дун Шань, до своего возвышения казавшийся безобидным, после получения власти превратится в огромную проблему. Он даже вступил в сговор с посторонними, чтобы оспорить интересы Ли Е, что и привело к целой череде последующих событий.

Недавно Ма Чжаосянь всерьёз почувствовал, что его затащили в болото. Он боялся, что однажды утром, открыв глаза, узнает, что начальство возложило на него «ответственность» и попросило освободить кресло. И тут Ли Е принёс ему результат, который можно было назвать «углём в снежный день» — помощь, пришедшая в самый нужный момент. Сказать, что это спасло Ма Чжаосяню жизнь, было бы преувеличением, но то, что это выручило его из беды, — чистая правда.

— Ли Е! С проектом твоего микроавтобуса, считай, разобрались. Теперь пора разобраться и с проектом КАМАЗ…

Ли Е развёл руками и сказал:

— Я и сам хочу, чтобы всё поскорее решилось! Но Дун Шань не признаёт поражения, так что пока приходится тянуть время.

По идее, сравнительные испытания опытных образцов в Чанчуне уже определили победу первого цеха, но Дун Шань, приводя различные доводы, оспаривал их и отказывался признавать результаты.

Ли Е это было неважно. Первому цеху требовался ещё год, чтобы решить все технические проблемы, так что затягивание было ему только на руку.

Однако Ма Чжаосянь сказал:

— Хватит ему не признавать поражение. Скоро мы проведём совещание и решим этот вопрос. Утвердим техническое решение и производственные стандарты первого цеха, а юго-западный проект аннулируем…

…

Ли Е замер, не понимая, почему Ма Чжаосянь вдруг так заторопился.

Хотя на днях наверху прошло совещание, где говорилось о подготовке к передаче предприятий под местное управление, и пекинское руководство, конечно, хотело бы прибрать к рукам и юго-западный актив, но ведь передача ещё не состоялась. Такая спешка со стороны Ма Чжаосяня означала нажить себе врагов в лице покровителей Дун Шаня.

Ма Чжаосянь посмотрел на Ли Е и низким голосом произнёс:

— Вчера Дун Шань звонил мне, мы говорили час. Я отверг все его предложения и требования. Боюсь… промедление опасно.

— Промедление опасно? — удивился Ли Е, а затем усмехнулся: — Что, неужели Дун Шань осмелится поднять бунт?

Ма Чжаосянь медленно кивнул:

— Не факт, что не осмелится.

…

Ма Чжаосянь и раньше догадывался о намерении Дун Шаня акционировать юго-западное предприятие. Но тогда начальство ещё не приняло решение о передаче предприятий, поэтому, обсудив это с Ли Е, они не придали этому большого значения. В конце концов, разгребать тот бардак на «Юго-западном заводе тяжёлых автомобилей» было очень хлопотно.

Но теперь ситуация изменилась. После передачи предприятий под местное управление пекинское руководство больше не считало юго-западный актив «бесполезной костью», которая только в зубах застревает. А значит, Ма Чжаосянь должен был предотвратить акционирование.

Однако то, что было очевидно Ма Чжаосяню, было очевидно и Дун Шаню. И новости, которые доходили до Ма Чжаосяня, до Дун Шаня доходили ещё раньше.

Но Дун Шань ведь не дурак. Покорится ли он так просто?

http://tl.rulate.ru/book/123784/10349019