Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1364. Усталый трудяга (Часть 1)

Глава 1364. Усталый трудяга (Часть 1)

Люди, которых Гунси Чоу не смог сломить кулаками, были сражены одной его фразой. Их голоса заметно дрожали, и если прислушаться, можно было различить обиженные, плаксивые нотки:

— Как это могли быть мы?

Даже если бы они и желали смерти правителю, они бы ни за что не стали стрелять в него на глазах у всех!

Как и насмехался Гунси Чоу, тот, кто осмелится на такое публично, покроет себя вечным позором! Это могли быть только враги, которые пытались их подставить! В состоянии крайнего душевного смятения этот человек, забыв обо всём, бросил обвинение Гунси Чоу:

— А может, это ты нас подставил?

Гунси Чоу развёл руками, показывая, что он не собирается брать на себя эту вину.

Они что, и вправду думают, что он их Мама?

Что за отребье, что за обвинения? И они смеют вешать их на меня?

Алебарда проворно провернулась в ладони Гунси Чоу несколько раз. Движения казались небыстрыми, но оставляли за собой едва различимые для глаза остаточные изображения. Он лениво произнёс:

— Клянусь небом и землёй, предательская стрела была выпущена из ваших рядов. Столько пар глаз это видели, разве это может быть ложью? Но отступим на десять тысяч шагов назад: даже если бы это я кому-то приказал, то, позвольте спросить, как бы я это сделал? Вы что, дали мне такую возможность? Я мог заранее знать, когда вы, незваные мятежники и предатели, явитесь и откуда? Заранее внедрить к вам своего человека?

Даже когда врёшь, нужно придерживаться элементарной логики, не так ли?

Гунси Чоу ещё и подлил масла в огонь:

— Хотя вы, недальновидные, и совершили чудовищное злодеяние, не стоит слишком беспокоиться. Даже если вам посчастливится покрыть себя вечным позором, скорее всего, о вас скажут лишь парой слов, вряд ли будут поимённо проклинать каждого.

Места в исторических хрониках не так много. Сколько героев и выдающихся личностей за всю свою жизнь удостаивались лишь нескольких иероглифов. В нынешние смутные времена, даже если их имена и сохранятся, летописи, скорее всего, затеряются в пламени войны, не оставив и следа.

Так что…

— Давление будет ощущаться, только пока вы живы, — он вонзил алебарду в землю, язвя перед этими бедолагами, чьи лица потемнели так, будто с них вот-вот закаплет вода, — вас будут ругать, но после смерти вы обретёте покой. К тому же, пока я здесь, ещё неизвестно, доживёте ли вы до того, как вас начнут ругать. Скажите, есть ли в моих словах смысл?

Какой ещё вечный позор, слишком много о себе думают.

— Пффф—

Одного из вражеских военачальников его слова так сдавили ему грудь и затуманили разум, что он, мёртвой хваткой вцепившись в нагрудник, неожиданно выплюнул сгусток тёмной крови.

Окружавшие его телохранители, побледнев, поспешили подхватить его.

— Генерал!/Господин!

После короткой, но отлаженной серии реанимационных действий военачальник, сам себя доведший до такого состояния, наконец разжал зубы. Свежий воздух хлынул в лёгкие, и жуткий багровый цвет на его лице постепенно сменился бледностью. Эта сцена поразила не только его людей, но и самого Гунси Чоу:

— Такой вспыльчивый?

С того момента, как появилась та предательская стрела, исход битвы был предрешён. Гунси Чоу не собирался позволять им бить в гонг к отступлению и разбираться, кто же её выпустил. Воспользовавшись полным упадком боевого духа противника, он приказал открыть ворота и начать преследование. Пленных ловили, словно цыплят.

Нет, ловить их было даже проще, чем цыплят. Солдаты не выказывали ни малейшего желания сражаться и думали лишь о том, как бы сбежать. Никакие угрозы со стороны подоспевшего подкрепления не могли унять хаос.

Ближе к концу битвы дошло до того, что один элитный боец из «филиала» гнался за двадцатью-тридцатью солдатами подкрепления, а на одной верёвке вели по десять с лишним человек. Гунси Чоу поначалу не хотел оставлять много пленных:

— …Малышка-мама Линь позавчера жаловалась, что едоков слишком много, а вчера — что работников слишком мало. Так мне что, убить побольше, чтобы ртов стало меньше, или захватить побольше, чтобы оставить их ей на работы?

Гунси Чоу не решался спросить у Линь Фэн. Потому что в последние дни она была почему-то очень сердита. Он предполагал, что кто-то её обидел. Подумав три секунды, он решил захватить побольше пленных.

— …Лишние рты можно и прирезать, — Гунси Чоу сделал рубящий жест рукой. Физическое устранение — это по его части. — А вот если работников будет мало, я не смогу воскресить мёртвых.

Причина звучала весьма убедительно.

Шэнь Тан, молча слушавшая его жалобы:

— …

А не приходило ли ему в голову, что человек, обидевший Линь Фэн, — это он сам? Разве Линь Фэн злилась не потому, что Гунси Чоу, действуя как необузданный дикий конь, усложнил ей задачу? Ни одному работнику не понравится коллега, который бросается то в одну сторону, то в другую! На этот раз он добавил ей немало работы! Впрочем, по иронии судьбы, его действия сыграли Шэнь Тан на руку, и ситуация оставалась под контролем.

Все противоречия были связаны с правителем государства Ци. Теперь, когда тиран погиб от рук своих же людей, а Шэнь Тан, опередив сепаратистов, одним махом сокрушила все крупные и мелкие силы в Ци, у неё появилась прекрасная возможность объединить их войска под своим началом.

Теперь те, кто последует за ней, будут процветать, а те, кто воспротивится, — погибнут.

— Кстати, у Мамы в дороге были проблемы? — спросил он, вспомнив, что Шэнь Тан прибыла с множеством незнакомых лиц.

Шэнь Тан:

— …

Она сделала глубокий вдох, чтобы не разозлиться на Гунси Чоу.

— У тебя и вправду никаких внутренних терзаний, во всём винишь других… Если бы ты не бежал так быстро, разве я бы опоздала?

Гунси Чоу виновато отвёл взгляд и тихо пробормотал:

— Но я же искупил вину заслугами? Ты только не жалуйся старшему брату…

Ничего на свете не боится, только расправы старшего брата.

Один вид облачения верховного жреца пробуждал в Гунси Чоу воспоминания о том, как в детстве его наказывал старый жрец, и он инстинктивно съёживался от фантомной боли.

— Та деревянная палка, которой верховный жрец наказывает, тоньше твоего запястья. Удар по тебе — всё равно что почесать, да и то сил маловато, — судя по тону Шэнь Тан, она явно собиралась наябедничать.

Гунси Чоу тут же сник и начал заискивать:

— Это другое… Понимаешь, я ведь тоже человек с именем и положением… Если старший брат будет гонять меня по небу и по земле, куда мне потом деваться от стыда?

Он не был настолько толстокожим, чтобы его не пронимало ни копьё, ни меч. Даже не говоря о толпах его поклонников, его А-доу уже всё запоминала, и его светлый, высокий и надёжный образ в её глазах не должен был рухнуть. Он ни за что не позволит этому выскочке Сюнь Дину его превзойти!

Шэнь Тан широко шагнула, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Хотя бы ради А-доу, если не ради меня…

Другим можно искупить вину заслугами, почему же ему нельзя?

Глядя, как Гунси Чоу умоляет её на все лады, Сяхоу Юй почувствовал, что выдохнул застарелую обиду:

— И на старуху бывает проруха. Неужели и у Гунси Чоу есть чего бояться?

Шэнь Тан уловила в его голосе глубокую обиду и невольно улыбнулась, решив заступиться за Гунси Чоу:

— Редчайшая вещь в этом мире — это чистое мальчишеское сердце. Гунси Чоу за столько лет… можно сказать, не изменил своим принципам. Пока он не натворит непоправимых бед, пусть делает, что хочет.

Сяхоу Юй был не согласен. Он всё ещё помнил, как Гунси Чоу злоупотребил своей военной властью и надавил на него.

— Госпожа слишком ему потакает. Вы не знаете, он… — Сяхоу Юй здесь запнулся, стараясь выразиться как можно деликатнее. Он не стал пересказывать содержание их спора с Гунси Чоу на глазах у всех, а лишь заметил, что тот в некоторых вопросах бывает слишком своевольным и деспотичным. Как военачальнику, законно обладающему военной властью, ему следовало бы следить за своими словами и поступками, чтобы потом не пожалеть.

Если военачальник хочет прожить долго, в нужный момент нужно быть скромнее. А Гунси Чоу был слишком дерзким, Сяхоу Юй таких ещё не встречал! В этом мире хватало полководцев, которых устраняли за то, что их заслуги затмевали господина.

Шэнь Тан беспомощно вздохнула:

— Я знаю.

— Тогда почему госпожа ему потакает?

Сяхоу Юй уже представил себе хитроумные интриги вроде «убить похвалой».

— Ничего не поделаешь. Кто ж откажется от работника, который ещё и приплачивает.

Жалование Гунси Чоу среди военачальников было не самым высоким и делилось на три части. Одна — на содержание племянницы А-доу, вторая — на его собственные расходы и помощь старым подчинённым, иногда на совместные попойки, а третья — на хозяйство его старшему брату. А эти деньги его старший брат обычно жертвовал ей.

Во время походов военачальникам полагались значительные дополнительные выплаты. Гунси Чоу их тоже не брал. В конечном счёте они, скорее всего, тоже оказывались у Шэнь Тан.

А если добавить к этому пожертвования и доходы от врачевания Цзимо Цю…

Так что…

— Цзыкуань, ты же понимаешь, — Шэнь Тан просто не могла применять к Гунси Чоу те же стандарты, что и к обычным подчинённым. То, что он иногда соглашался сотрудничать с Сяхоу Юем, уже было знаком большого уважения. — Работник, которому недоплачивают, может творить что угодно прямо на голове у начальника…

Шэнь Тан изобразила пальцами бегущего человечка.

С точки зрения работника, Гунси Чоу был не в себе. Но с точки зрения Шэнь Тан как начальника, он был просто идеальным сотрудником.

Сяхоу Юй:

— …И правда, ничего с ним не поделаешь.

Такой вариант развития событий он даже не рассматривал.

И кто тут более безжалостен: Гунси Чоу или госпожа, склонившаяся перед деньгами?

Шэнь Тан подсказала ему:

— С Гунси Чоу спорить бесполезно, но его старший брат — человек разумный. Если что, жалуйся ему. — Результат будет стопроцентный.

Сяхоу Юй:

— Раз они родные братья…

То, скорее всего, одного поля ягоды.

Он не верил, что у такого человека, как Гунси Чоу, может быть благородный и рассудительный старший брат! Ладно, ладно, если не можешь победить, то хоть уклонись.

Глядя, как Сяхоу Юй пытается избежать неприятностей, Шэнь Тан не смогла сдержать смех. Было видно, что Гунси Чоу за последние дни оставил в его душе неизгладимую психологическую травму. Если бы Сяхоу Юй знал, о чём думает его госпожа, он бы наверняка добавил: «И не у него одного!».

http://tl.rulate.ru/book/109723/9357451