Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1363. Убить бывшего господина на глазах у двух армий

Глава 1363. Убить бывшего господина на глазах у двух армий

Шэнь Тан показалось, что Ло Сань подкалывает её, но доказательств у неё не было.

— Я и Гунси Чоу, естественно, закадычные друзья.

Разве можно назвать людей закадычными друзьями, если между ними нет ни капли взаимопонимания?

Кто бы мог подумать, что Ло Сань сделает такое лицо, словно говоря: «Что эта молодёжь вообще понимает».

— Между мужчиной и женщиной дружбы не бывает.

Шэнь Тан почувствовала, что её обобщили со всеми.

— Нельзя же так категорично. Разве мы с ним не исключение? Ты не можешь мерить наши чистые дружеские отношения своим узколобым опытом.

Сначала она тоже думала, что Гунси Чоу просто нравится быть одиноким, но потом обнаружила, что это не так. Он был одинок лишь потому, что его требования были слишком строгими и странными. Пока Гунси Чоу не снизит планку, он может поддерживать чисто платонические отношения с любой женщиной.

Шэнь Тан из любопытства даже спрашивала Цзимо Цю.

Что делать, если его брат так и проживёт всю жизнь?

Ответ Цзимо Цю был в духе клана Гунси:

— Продолжение рода зависит не от А-Няня, так что это неважно. Человеческая жизнь — всего лишь сто лет, за это время пшеница, дающая два урожая в год, успеет созреть лишь сотню с лишним раз. Жизнь коротка, зачем идти против своей воли?

В их клане хватало предков, проживших всю жизнь в одиночестве.

— Любовь — это оковы. Пусть наденет их, когда сам захочет.

Шэнь Тан, вспомнив обычное поведение Гунси Чоу, невольно скривила губы:

— Наденет оковы? Он? Совершенно не могу себе этого представить.

У верховного жреца тоже было интересное понимание чувств.

Она пошутила:

— Если это оковы, то я в пролёте. Придётся, как и Гунси Чоу, всю жизнь бобылём ходить?

Верховный жрец спокойно ответил:

— Достаточно, чтобы один был скован.

Этим человеком, естественно, будет не Ваше Высочество. Божество восседает в святилище, и для верующего — величайшая честь иметь возможность прильнуть к его ногам и сопровождать его.

Шэнь Тан подсознательно взглянула на шею верховного жреца.

Почему-то, услышав эти слова, она первым делом вспомнила о чёрной печати на шее его тотема Удань. А шея Цзимо Цю была чистой и белой, словно безупречный тёплый нефрит, с лёгким перламутровым блеском.

— Жаль будет их надевать.

— Что жаль?

— И Гунси Чоу, и тебя, верховный жрец, — жаль сковывать оковами. Слово «любовь» не должно быть путами, — сказала Шэнь Тан.

Если это бремя и оковы, то уж лучше свобода.

Иногда Шэнь Тан казалось, что она — святая.

Нужно понимать, что братья Цзимо всегда считали честью служить божеству. Такое служение включало в себя не только преклонение и покорность — они могли быть и верными помощниками во внешних делах, и верными спутниками в личной жизни. Они бы даже не возражали, если бы Шэнь Тан взяла себе наложниц или фаворитов… Божество по своей природе должно дарить любовь всем.

А она в их понимании была равна божеству.

(:з」∠)

Перед лицом такого легкодоступного семейного счастья она не испытывала ни малейшего волнения. Разнообразные красавицы и красавцы, которых тайно подсылали аристократические кланы в знак доброй воли, тоже её не интересовали. Из-за этого Шэнь Тан подозревала, что при её «заводских настройках» чего-то не хватает.

Такой Гунси Чоу и такая она…

Спрашивается, разве их дружба недостаточно чиста?

Очевидно, Шэнь Тан неправильно поняла Ло Саня. Он неторопливо произнёс:

— Государыня стремится к власти над миром и не погрязает в мелочных чувствах — это хорошо. Разве могут плотские утехи сравниться с притягательностью власти? Впрочем, в любовной связи на одну ночь нет ничего особенного. Пока государыня будет сохранять хладнокровие и сдержанность, в трясину попадёт другой. У Гунси Чоу есть определённая сила, так почему бы не использовать «любовь» как сеть, чтобы его удержать?

Шэнь Тан:

— ???

— «Любовь» без единой капли искренности — самые дешёвые, но и самые крепкие узы в мире. Государыня могла бы использовать этот способ, чтобы привлечь Гунси Чоу на свою сторону. — В этом мире полно героев, заключающих брачные союзы ради выгоды. Если Сяхоу Ли этого захочет, она тоже так сможет.

Шэнь Тан:

— ???

Ло Сань, видя, что до неё всё ещё не доходит, решил высказаться яснее:

— Переспи с ним! Дай ему иллюзию, что через тебя он сможет прикоснуться к власти. Он будет как осёл, увидевший морковку, — покорно потащит жернов.

Разве может у правителя не быть фаворитов?

Выжимать максимальную выгоду при минимальных затратах — это норма.

Такой прекрасный короткий путь, почему бы им не воспользоваться?

— …Настолько дико? — спросила Шэнь Тан.

— Что значит «дико»? Ты знаешь, как предок правящего дома Ци попал в поле зрения старых сановников государства У? Поначалу он был всего лишь солдатиком, охранявшим городские ворота, а семья была настолько бедна, что зимой у него и задницы-то прикрыть было нечем, — на всю семью не могли собрать одни приличные штаны. Полагаясь на свою внешность, он последовательно женился на дочерях нескольких знатных семей, и только так, шаг за шагом, поднялся, обретя своё место среди аристократии. Героев по происхождению не судят, люди смотрят только на результат! Этот юнец Гунси Чоу, конечно, дерзок и не блещет умом, но именно поэтому им легко управлять. Сразу видно, что он упрям и принципиален. Если удастся переманить его на свою сторону, на пути государыни к трону станет одним препятствием меньше и одним помощником больше!

Как-никак, он великий наставник простолюдинов, восемнадцатого ранга. Если переманить его к себе, у правителя государства Кан станет одной опорой меньше.

Или же…

— Правитель государства Кан успел первым?

Такую возможность нельзя было исключать.

— …А не могут ли это быть просто нормальные отношения между правителем и подданным? — спросила Шэнь Тан, чувствуя себя беспомощной, словно монахиня, о которой распускают грязные слухи.

Этот старина ещё хочет, чтобы на неё надели жёлтый халат? Да и отбросив всё прочее, даже если бы у неё и вправду проснулся интерес, то уж точно не к Гунси Чоу — от него слишком мало выгоды. Если уж на кого и замахиваться, то на его старшего брата, а он шёл бы в придачу.

Но Ло Сань возразил:

— А разве отношения между правителем и подданным когда-нибудь были приличными?

Шэнь Тан едва не лишилась дара речи.

— …А об этом вообще можно говорить?

Неужели Ло Сань намекает, что «литература про задницы» повсюду?

Она окончательно поверила: старшее поколение в смутные времена и вправду развлекалось как могло.

Убедившись, что государыня Сяхоу совершенно не заинтересована в этом коротком пути, Ло Сань с некоторым удивлением сказал:

— Государыня и впрямь обладает высокими моральными качествами.

Учитывая, насколько близки их личные отношения с Гунси Чоу, можно было бы и силой его взять — ничего страшного. Обычный человек не устоял бы перед таким искушением, а она, вместо того чтобы идти коротким путём, выбирает дальний и трудный. Какая же для этого нужна сила воли и самообладание?

Такой прекрасный короткий путь, а жаль, что главная героиня не хочет им идти.

Шэнь Тан: «…»

И это уже считается «высокими моральными качествами»?

Так думал не только Ло Сань. Даже те два «жирных кролика», которых она сегодня поймала, после некоторых размышлений пришли к похожему выводу. В благодарность Шэнь Тан они вызвались быть переговорщиками.

Как уже говорилось, место, выбранное Шэнь Тан, было чрезвычайно удачным. Большинство военачальников, чьи владения находились за пределами столичного округа, должны были пройти этим путём, чтобы отправиться в столицу на помощь государю. Два «жирных кролика», которых она сегодня поймала, были довольно известными личностями в государстве Ци. Не чета высшей знати, но и не последние люди.

С их поручительством не каждую битву приходилось вести. Да и если бы пришлось, они всё равно не смогли бы одолеть Шэнь Тан.

Среди предводителей, с которыми они вели переговоры, кто-то после долгих раздумий решил занять выжидательную позицию и наблюдать за ситуацией издалека. А кто-то в это не поверил. Он не только не оценил их доброй воли, но и, тыча им в нос пальцем, разразился бранью:

— Трусы! Неужели я, старик, буду таким же малодушным, как вы, цепляющимся за жизнь? Неважно, что за чертовщина эта ваша Сяхоу Ли, какие горы мечей и моря огня она приготовила, я, старик, рискну жизнью и прорвусь! В память о том, что мы когда-то служили при одном дворе, я вас не убью. Катитесь отсюда, не пачкайте мою землю!

Два «жирных кролика» со вздохом сложили руки в прощальном жесте. Оставалось лишь надеяться, что его не слишком сильно побьют.

Результат был предсказуем.

Утром он произносил громкие речи, а днём уже стал пленником.

Как только пришло известие о провале переговоров, и они покинули вражеский лагерь, Шэнь Тан тут же схватила оружие и ринулась в атаку. Никаких тебе построений и тактик — всё решалось тем, кто кого перерубит.

Всего за два-три дня, засев в этом месте, она собрала богатый урожай, перебив столько народу, что другие, запоздавшие отряды бродячих воинов, не решались подойти. Её войско выросло в восемь-девять раз. Дальнейшее увеличение было бы уже трудно контролировать. Состав армии был слишком разношёрстным, и если эти люди, подчинившись на словах, тайно сговорятся и нанесут ей удар в спину…

Шэнь Тан прищурилась и решила вовремя остановиться.

— Сначала отправимся в столицу Ци и соединимся с нашими основными силами.

Она так увлеклась охотой на «кроликов», что чуть не забыла о главном.

Когда рядом будут основные силы, даже если у этих пленников и возникнут какие-то крамольные мысли, Шэнь Тан не о чем будет беспокоиться. Отряд двинулся к столичному округу, и самые смешанные чувства испытывали те самые «жирные кролики».

Куда они изначально направлялись?

В столицу.

Куда они направляются теперь?

Тоже в столицу.

Вот только цель похода была прямо противоположной.

При одной мысли об этом настроение сдавшихся полководцев и пленников падало, все они выглядели удручёнными. И чем ближе они подходили к столице, тем тяжелее становилось на душе — не все из них добровольно сменили покровителя, некоторые решили «стерпеть унижение на время». Они надеялись, добравшись до столицы, связаться с основными силами верных государю войск и, ударив с двух сторон, нанести врагу сокрушительное поражение.

Замысел был прекрасен, но реальность оказалась слишком жестока.

Шэнь Тан вела свои войска вперёд, не встречая на пути никакого сопротивления.

Что это означало?

Это означало, что основные силы, защищавшие столичный округ, скорее всего, уже потерпели поражение. Даже если они ещё держались, то, вероятно, были скованы силами противника и не могли позаботиться о безопасности собственного тыла. Ещё полдня пути, и на горизонте показались величественные городские стены, на которых реяли незнакомые знамёна.

— Опять смертники набежали? — Когда Гунси Чоу подоспел, он с первого взгляда увидел у подножия стены огромное, но разношёрстное войско. Каких только знамён там не было, а опознавательные флажки на солдатах пестрели всеми цветами радуги. — Мама, почему ты так поздно?

Он тут же спрыгнул с городской стены. На глазах у насторожившихся сдавшихся полководцев он устремился прямо к Шэнь Тан.

Шэнь Тан тоже спрыгнула с коня:

— Ты что, уже всё закончил?

— Закончил ещё позавчера. Не знаю, что стряслось, — говорили, что силы у них огромные, а в итоге пришла горстка людей.

Шэнь Тан искоса взглянула на него:

— Ты ещё и разочарован?

— Слишком мало. Они даже размяться мне толком не дали…

Гунси Чоу в итоге лишь слегка разогрелся.

— …А где они? — спросила Шэнь Тан.

— Всех усмирил и запер.

Во внутренних делах он был как пробка — семь дырок, да все мимо.

Чем дольше столица Ци находилась в осаде, тем больше хаоса возникало в городской жизни. Гунси Чоу не мог выпустить пленных, чтобы те навели порядок. Поразмыслив, он решил действовать быстро. Как только враги будут уничтожены, городские ворота можно будет снова открыть, и простой народ вернётся к нормальной жизни. Идея была хороша, но результат отличался от ожидаемого. Шэнь Тан остановилась:

— В чём отличие?

— Сбежало много простолюдинов, — ответил Гунси Чоу.

Улицы и переулки выглядели пустынно.

— …Война дошла до самых стен столицы, кто же из простого люда не сбежит? — эту проблему легко решить. Как только ситуация стабилизируется, сбежавшие вернутся. К тому же сейчас разгар зимы, простые люди не смогут долго прятаться в горах. — Прикажи расклеить объявления повсюду, пусть сообщат, что война окончена, и всем пора возвращаться домой.

— В этом нет нужды, — сказал Гунси Чоу.

Он уже приказал всех сбежавших поймать и вернуть.

Шэнь Тан:

— …Цзыкуань не впал в ярость?

Страшно представить, сколько Сяхоу Юю придётся за ним убирать.

Гунси Чоу слегка нахмурился. Посторонним могло показаться, что он серьёзно размышляет и раскаивается, но на самом деле он думал:

— Мама, а кто такой Цзыкуань?

Шэнь Тан: «…»

Сяхоу Юй, услышав такое, расплакался бы.

Люди, которых привела Шэнь Тан, были новобранцами, сдавшимися всего несколько дней назад и находившимися на испытательном сроке. Она поручила Ло Саню присматривать за ними: если кто-то проявит неповиновение — убивать на месте, не докладывая. Сама же отправилась разбираться с беспорядком, который устроил за это время Гунси Чоу! Например, с правителем государства Ци.

— Ты ведь не оставил этого старину в живых? — понизив голос, спросила Шэнь Тан.

Гунси Чоу, подражая ей, тоже заговорил вполголоса:

— Нет, он мёртв.

— Как умер? Ты убил?

— Нет, что ты. Я бы руки об него марать не стал. — Гунси Чоу, говоря о правителе Ци, не скрывал своего отвращения, чем привлёк удивлённый взгляд Шэнь Тан. Хоть Гунси Чоу и был человеком крайностей, но далеко не каждый мог вызвать у него столь явные эмоции. Большинство тех, кто его обижал, получали пощёчину. Тех, кого можно было убить пощёчиной, не стоило удостаивать ещё и гнева.

Чем же этот правитель Ци так его допёк?

— Так как же он умер?

— А, его свои же пристрелили. Стрелой в голову.

— …Погиб от рук своих же? — удивилась Шэнь Тан.

— Да, — кивнул Гунси Чоу.

Подробности этой истории были не так уж и сложны.

В тот день войска, пришедшие на помощь государю, окружили столицу. Гунси Чоу, у которого зачесались кулаки, спустился вниз и поколотил нескольких. Не убивал, просто развлекался. Но те не оценили игры и начали исподтишка пускать стрелы.

— Сяхоу Юй заранее подослал людей в их войско. Одна стрела, пущенная на глазах у двух армий, убила правителя Ци, которого подвесили на главном знамени. В суматохе боя никто не понял, кто именно её выпустил, так что вину свалили на них.

Этот ход Сяхоу Юя был весьма коварным. Змея, да и только!

Для всех остальных, войска у стен города выступали под знамёнами помощи государю и считались армией верных вассалов! Но, видя, что битва проиграна, они, оказывается, собственноручно застрелили того, кого пришли спасать! Цель мертва — значит, у них есть повод отступить.

И вот они из армии верных вассалов превратились в посмешище.

— Боевой дух тут же рухнул, — злорадно добавил Гунси Чоу.

На поле боя мгновенно стало тихо, как в поминальном зале.

Все ошеломлённо смотрели на тело, качавшееся на ветру на главном знамени. Глаза погибшего были широко раскрыты, на лице застыло недоверие. Он явно не ожидал, что люди, пришедшие ему на помощь, лишат его жизни. Но те, кто стоял под стенами, были потрясены ещё больше.

Они, конечно, роптали, почему государь не погиб как герой, защищая страну…

И надеялись, что этот никчёмный человек умрёт достойно…

Но убивать его они и в мыслях не имели!

— Чья стрела? Кто пустил стрелу исподтишка? Выходи! — кто-то тут же не выдержал.

Гунси Чоу скривил губы:

— О чём тут говорить? Не из вашего ли строя она вылетела? Подлый выстрел в спину — это и есть поступок негодяя. Убить на глазах у двух армий своего бывшего господина… Вы, господа, поистине открыли глаза всему миру!

Драматизм этого события мог бы войти в анналы истории.

В тот момент Гунси Чоу ещё не знал, что эта стрела была «внутренней диверсией», и язвил без всякой пощады.

http://tl.rulate.ru/book/109723/9338646