Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 891. Особо лютая зависть PLUS (Часть 1)

Том 1.Глава 891. Особо лютая зависть PLUS (Часть 1)

Мо Чжэ были поражены тем, как охотно согласилась Шэнь Тан.

Убеждения, которых придерживались Мо Чжэ, в некоторой степени противоречили воззрениям такой военачальницы, как Шэнь Тан. Хотя и конфуцианцы, и Мо Чжэ проповедовали человеколюбие — первые делали упор на любовь к родным, почтение к старшим и уважение к вышестоящим, тогда как вторые склонялись к «всеобщей любви и взаимной выгоде».

Хотя они и обратились с этой просьбой, но особых надежд на положительный исход не питали, ведь сан «Цзюйцзы» не сулил Шэнь Тан никаких выгод. Даже если бы она не приняла этот сан, они всё равно продолжали бы преданно служить ей и следовать за ней.

Возможно, сан «Цзюйцзы» был бы для неё скорее обузой.

Эти Мо Чжэ не заглядывали так далеко вперёд и даже не помышляли о распространении своего учения, ведь одно лишь простое сохранение наследия давило на них непосильным бременем, а самые элементарные средства к существованию стали проблемой. Ради продолжения своей школы они готовы были пойти на определённые уступки. К примеру, этот сан «Цзюйцзы» был лишь почётным титулом; они не стали бы — да и не посмели бы — принуждать Шэнь Тан следовать правилам школы Мо Чжэ. Они надеялись, что она примет этот сан лишь для того, чтобы заручиться их поддержкой, ведь в конечном счёте именно они оказывались в большом выигрыше!

Кто бы мог подумать, что госпожа Шэнь окажется столь великодушной!

Шэнь Тан усмехнулась и поддразнила:

— Бэй Цзю, отчего у тебя такое изумлённое лицо? Не ожидала, что я так быстро соглашусь?

Бэй Цзю честно призналась:

— И впрямь не ожидала.

Шэнь Тан сказала:

— На самом деле, быть «Цзюйцзы» не так уж и неудобно. У меня лишь один вопрос — «Цзюйцзы» ведь должен быть главой ваших Мо Чжэ? Хоть я и немного знаю, но мне известно, что одновременно может быть только один. А что со «Цзюйцзы» предыдущего поколения?

Нового выбирают лишь после того, как предыдущий глава, так сказать, «отправится к праотцам».

Период безвластия не должен быть слишком долгим.

Когда нет предводителя, долгое время это может легко привести к смуте.

Шэнь Тан не думала, что всё так удачно совпало — будто предыдущий «Цзюйцзы» скончался совсем недавно, они не успели избрать нового, и потому решили просто поставить на это место Шэнь Тан. Или же… «Цзюйцзы» нынешнего поколения был среди них и временно сложил с себя полномочия, чтобы уступить ей место?

Из двух догадок одна оказалась неверной.

Бэй Цзю ответила:

— Тот «Цзюйцзы» переехал.

Шэнь Тан:

— ???

Слова Бэй Цзю о «переезде» были довольно деликатным выражением. В действительности же тот «Цзюйцзы», взяв с собой наследие школы Мо Чжэ, бежал в места с относительно стабильной политической обстановкой, чтобы там заново пустить корни. Школа Мо Чжэ ради выживания всегда поощряла такой способ «отрубить хвост, чтобы спастись». В особых случаях допускалось одновременное существование нескольких «Цзюйцзы» — всё зависело от того, кто из них сумеет упорно выжить до конца.

Тот, чьё наследие продолжалось, и считался истинным преемником.

В прежние годы государство Син под властью старого государя было сильнейшей державой на северо-западе и отличалось наибольшей политической стабильностью. В то время туда бежала группа Мо Чжэ из других мест. Скитаясь туда-сюда, даже если их учение ещё не прервалось, они уже и сами не знали, откуда родом их предки. Знали лишь поговорку: «Дерево при пересадке гибнет, человек — оживает», и что перед лицом гибели нужно искать пути к спасению.

Оставшиеся Мо Чжэ были всё равно что обречены на смерть.

Но кто бы мог подумать…

На грани гибели — внезапный поворот судьбы к лучшему!

То, что они выбрали Шэнь Тан в «Цзюйцзы», было вполне разумно.

— Тогда у вас есть способ связаться с ними?

В природе самки, производя на свет потомство, выбирают для вскармливания более сильных и жизнеспособных детёнышей. Подобным же образом, чтобы повысить шансы на продолжение рода и сохранение учения, та ветвь Мо Чжэ, что бежала из этих охваченных войной земель, должна была состоять из отборнейших мастеров — элиты из элит.

Элита Мо Чжэ, эти прирождённые «асы» своего дела, привыкшие выкладываться на полную, — разве они не идеально вписывались в её «корпоративную культуру»? Они словно были созданы, чтобы стать тружениками государства Кан! Если удастся их заполучить, она не упустит ни единого!

Бэй Цзю с трудом произнесла:

— Связь практически прервана.

Но это не значит, что связаться с ними совершенно невозможно.

Когда условия улучшатся, можно будет отправить людей в другие места на поиски особых знаков, оставленных Мо Чжэ. Идя по этим следам, возможно, удастся найти нескольких. Однако во времена смуты трудно сказать, сколько их выжило. Тут уж Шэнь Тан ничего поделать не могла.

Она взяла себя в руки и, глядя на этих «бесценных мастеров» перед собой, сказала:

— Впредь, если у вас возникнут какие-либо нужды, смело присылайте гонца. Мои закрома, быть может, и не слишком богаты, но я не обижу тех, кто отличился заслугами. Если это пойдёт на благо народа, я готова потратить и тысячу золотых!

О других Мо Чжэ пока можно было не мечтать.

Сначала нужно было как следует «переварить» эту группу Мо Чжэ, что была перед ней, и посмотреть, какую ценность они смогут создать. Всякие там «великие технологические состязания», «конкурсы демонстрации механизмов» — пусть всё это закрутится во внутренней конкуренции! Несколькими словами Шэнь Тан разожгла энтузиазм во всех Мо Чжэ.

Они хором ответили:

— Слушаемся!

Работать на госпожу и работать на «Цзюйцзы» — это разные вещи.

Двойное «усиление» от госпожи и «Цзюйцзы» было поистине невероятно мощным!

Обладая саном «Цзюйцзы», Шэнь Тан стало ещё удобнее посылать людей для наблюдения и изучения «ци» Мо Чжэ. Те Мо Чжэ, что обладали «ци», сотрудничали на все сто процентов. Они рассказывали всё, что знали, не утаивая ничего, делились любыми секретами совершенствования и неожиданными открытиями. Одним из таких открытий был способ увеличения «ци».

Вэньсинь Вэньши полагались на чтение, медитацию и созерцание, чтобы привлечь ци неба и земли в свои меридианы и Даньфу, очищая её и превращая в «Вэньци». Воины Удань достигали этого через поединки и воинские упражнения. Мо Чжэ же увеличивали свою «ци» через созидание и понимание.

На цветочных печатях Вэньсинь и тигриных верительных бирках Удань вырезались имена их владельцев.

У Мо Чжэ их принцип «всеобщей любви и ненападения» также имел свой знак.

Когда Мо Чжэ обнаружили это, повсюду раздались вопли отчаяния.

Шэнь Тан:

— …Разве не говорилось, что все Мо Чжэ грамотны?

Раз они грамотны, то и имена у них не должны быть уж слишком нелепыми.

Бэй Цзю, скорбно, едва не плача, произнесла:

— Считается, что скромное имя приносит удачу и долгую жизнь.

Многие Мо Чжэ любили называть себя в честь инструментов и утвари: Котелок, Миска, Ковш, Таз, Шкаф, Кровать, Дверь, Окно, Долото, Линейка, Рубанок, Верёвка. Некоторые даже брали в качестве официального имени название первого созданного ими в жизни предмета. Из-за такого стиля именования было много тёзок, но они этого не избегали, наоборот, считая, что одинаковое имя с предком-Мо Чжэ принесёт им его покровительство! Среди ровесников же не страшно было иметь одинаковое имя — страшно было уступать в мастерстве. Например, можно было «лишиться» своего громкого имени, превратившись из какого-нибудь «Икс Икс» в «Маленького Икс Икс» или даже «Крошечного Икс Икс»…

Лишь выдающиеся мастера удостаивались имени «Великий Икс Икс».

Шэнь Тан растерянно пробормотала:

— …Э-э, мои соболезнования?

Ведь если имя уже вырезано, его не изменить.

Этим Мо Чжэ, скорее всего, придётся брать пример с воинов Удань, таких как Чжао Вэй, который не носил свою тигриную бирку Удань. Они тоже не смогут целыми днями расхаживать повсюду со своими знаками «всеобщей любви и ненападения». Эх, чем это отличается от «путешествия в парчовых одеждах ночью»? Утрачена возможность похвастаться и произвести впечатление!

Бэй Цзю и сама втайне утирала холодный пот.

К счастью, её учительница, давая ей имя, не последовала этому обычаю.

Раз уж она стала их «Цзюйцзы», Шэнь Тан решила чисто символически оказать Мо Чжэ небольшую поддержку: например, позволила им выбирать детей, не обладавших задатками к совершенствованию по путям Вэнь или У, но имевших талант к искусству Мо Чжэ, в качестве преемников. Для тех, кто не мог следовать гражданскому или военному пути, это была неплохая возможность. Согласно первоначальным планам Шэнь Тан относительно школы Мо Чжэ, в будущем ей предстояло великое процветание!

Все Мо Чжэ, от мала до велика, были настоящими «королями внутренней конкуренции».

Шэнь Тан нарисовала им радужные перспективы, и они сами принялись за дело.

Однако неожиданно возникло это дело: среди мастеров, присланных Ляо Цзя, не хватало самой элитной группы, а оставшихся людей было маловато. У этих переведённых сюда ремесленников, на самом деле, была ещё одна важная тайная задача — построить прообраз будущей столицы!

Поначалу Шэнь Тан намеревалась основать столицу в округе Сыбао или Лунву, но стоило ей только заикнуться об этом, как Чу Яо и несколько других тут же отвергли эту идею.

Округ Лунву был глухим местом, да к тому же примыкал к землям Шиу.

Хотя Шиу и были измотаны до такой степени, что вряд ли снова смогут причинять беспокойство, терять бдительность было нельзя. Такой доблестный полководец, как Чу Цзе, охранял крепость Юнгу в округе Лунву; его силы, опыта и войск было достаточно. Важнее всего то, что он многие годы имел дело с Шиу и знал все их повадки.

Округ Сыбао тоже лишь недавно был приведён в относительный порядок.

Неподалёку ещё не была завоёвана область Куньчжоу, а за ней простиралась Северная пустыня. Округа Сыбао и Миньфэн в любой момент могли стать передовой линией фронта при наступлении на Куньчжоу, так что основывать там столицу было бы неразумно. Если рассматривать имеющиеся территории, то наиболее подходящими были области Яньчжоу и Цяньчжоу. Яньчжоу отличалась равнинным рельефом, имея лишь одно искусственное естественное препятствие — заставу Чаоли. Цяньчжоу была защищена рекой Мяоцзян, и, что немаловажно, именно это место чаще всего избиралось в качестве столицы.

Если бы выбирали они, то остановились бы на Цяньчжоу.

На самом деле, и Цуньшань была неплохим вариантом — крепость, на строительство которой Чжэн Цяо потратил огромные людские и материальные ресурсы. В крайнем случае, подошёл бы и округ Аошань. В настоящее время с финансами было туго, у них не было средств, чтобы возводить высокие здания на пустом месте. Лучше было бы подлатать и приспособить то, что осталось от прежней династии.

А уж когда разбогатеют в будущем, тогда и новые хоромы построят.

Шэнь Тан больше склонялась к Яньчжоу.

Это место было не слишком далеко, но и не слишком близко от соседа У Сяня. Местность равнинная, можно и поля возделывать, и войска обучать. Кроме «хромающих» оборонительных показателей, всё остальное её устраивало. В будущем, будь то поход на Куньчжоу или на У Сяня, отсюда было бы удобнее отправлять войска.

Каждый доказывал свою правоту, и конца спорам не было видно.

Знатные семейства областей Яньчжоу и Цяньчжоу и рады были бы вставить своё слово, да только смелости не хватало. Кто же не хочет, чтобы столица располагалась у него под боком? Каким бы бедным и захудалым ни было место, стоит ему стать столицей, как могилы предков словно обретают крылья и взмывают в небеса!

Потеря небольшого участка земли в таком случае — сущий пустяк.

Близился конец года, а количество неотложных дел не только не уменьшалось, но, напротив, росло.

Кроме тех военачальников пограничных гарнизонов, которые никак не могли оставить свои посты, все остальные, уладив дела, постарались прибыть. Шэнь Тан по-прежнему жила в походном шатре. Вокруг не ощущалось никакой предновогодней атмосферы, лишь сновало больше людей, чем обычно.

Вэньсинь Вэньши защищала Вэньци, делая их невосприимчивыми к холоду и жаре.

Даже когда температура резко падала и ложился иней, большинство Вэньши по-прежнему носили широкие конфуцианские халаты. Подует ветер — и полы их одежд развеваются, словно они летят по воздуху, готовые вот-вот вознестись к бессмертным. Было в этом некое неописуемое изящество и утончённость. Однако Цинь Ли был исключением.

Он был единственным, кого Шэнь Тан видела в накидке из лисьего меха.

Эта лисья накидка была белоснежной, без единого пятнышка. Пушистый мех обрамлял его шею, отчего облик Цинь Ли казался ещё более утончённым и благородным. Она выглядела красивой и тёплой, и некоторые не могли отвести от неё глаз. Одежда Цинь Ли совершенно не соответствовала сезону, в отличие от их нарядов!

Цинь Ли:

— Какое время года, такая и одежда.

Видно было, что Цинь Ли пребывает в отличном настроении.

Он и Шэнь Тан принёс одну — огненно-рыжего меха.

По словам Цинь Ли, её добыл Чжао Фэн с несколькими своими подчинёнными военачальниками во время охоты в горах. Простые люди в округе Хэинь не испытывали нужды в еде и одежде, и даже зимой лишь немногие из них отправлялись в горы на охоту ради пропитания. За несколько лет дикие звери в горах чрезвычайно размножились, и Чжао Фэн со своими людьми собрал богатый урожай. Это также косвенно было похвалой Сюй Цзе. Если бы не годы его правления, жизнь простолюдинов не была бы такой стабильной, и откуда бы в горах взяться такому количеству дичи?

— Даже так, собрать столько драгоценного меха было бы непросто, верно? — Шэнь Тан привыкла к скромной жизни и не одобряла роскошь.

Вещь была роскошной, но её создание требовало больших затрат и труда простого народа.

Цинь Ли с улыбкой пояснил:

— Действительно, столько бы не набралось. Даи и его люди по счастливой случайности подстрелили лишь одну рыжую лису. Остальное Сюй Вэньчжу (Сюй Цзе) собрал из своих собственных кладовых. Опасаясь, что госпожа не примет подарок, он попросил меня передать его. А благодаря вашему сиятельству, он также подарил и эту накидку — по его словам, это какая-то вещь из королевской сокровищницы, случайно попавшая к нему.

Сюй Цзе таким образом пытался угодить ему.

У Цинь Ли прежде тоже была похожая белая лисья накидка, доставшаяся ему из приданого матери. Позже она перешла к Цинь Ли, но в те годы, когда он сильно нуждался, ему пришлось её заложить. Хоть это была и не та самая накидка, получив её, он был тронут вниманием Сюй Цзе.

Шэнь Тан цокнула языком:

— Ну и потратился же он!

Сюй Цзе и впрямь был невероятно богат!

http://tl.rulate.ru/book/109723/6564879