Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: 688. Битва за Чаоли (Часть 2)

Том 3. 688. Битва за Чаоли (Часть 2)

Уважать противника — значит уважать себя.

Иначе зачем Шэнь Тан спешила восстановить силы?

— Вот, двух лепешек хватит? — Шэнь Тан была щедра по отношению к Шаочуну, сразу предложив ему две хрустящих лепешки.

Аромат лепешек заставил Шаочуна пустить слюни.

Он откусил кусок, оставив большую дыру.

— Двух точно не хватит, у тебя есть еще? — Шаочун смахнул крошки с пальца и, жевя, спросил:

— Шэнь-цзюнь, кто печет эти лепешки? У него золотые руки!

Шэнь Тан:

— Ну, а кто его обучил?

И она великодушно добавила еще две лепешки.

Двое с аппетитом уплетали лепешки, наблюдая за этим, У Сянь начал сомневаться в реальности происходящего — лепешки действительно такие вкусные?

На Шэнь Тан был наплевать на жизнь своих товарищей, она, не обращая внимания на обстановку, наклонилась к Шаочуну и зашептала:

— Я знаю, что ты много сражался с военачальниками из войска Чжэн Цяо, можешь рассказать, каковы их силы?

Шаочун ответил:

— Слабые уже мертвы.

Шэнь Тан спросила:

— А сильные?

Шаочун покачал головой:

— Пока не встречал.

Шэнь Тан: «...»

Шаочун не хвастался, он говорил правду. Обычные воины 15-го ранга, встретившись с его безрассудным стилем боя, либо погибали, либо получали серьезные ранения. Противники, выходящие на поле боя, чаще всего были ниже этого уровня. Отряд «Убийцы драконов» не всегда действовал сообща, в нужный момент они могли разделиться и атаковать в разных местах. Шаочун еще не встречал 16-го ранга, который считался лучшим в армии Чжэн Цяо.

Сначала Чжэн Цяо не воспринимал серьезно союзные войска «Убийцы драконов», естественно, он не отправлял своих лучших бойцов. Но когда союзники захватили всю провинцию Яньчжоу и, затачивая мечи, готовились к походу на провинцию Цяньчжоу, он показал свой козырь — 16-го ранга. Однако, поскольку союзные войска были не едины, а захваченные территории Яньчжоу снова были без боя утеряны, он не смог добиться успеха.

— Но сегодня, кажется, появился крепкий орешек, — Шаочун держал лепешку в обеих руках, грызя ее с одной стороны, потом с другой, словно опасаясь, что Шэнь Тан не поверит, и добавил:

— Этот парень опасен! Я могу быть не его противником...

Даже Шаочун чувствовал опасность...

Шэнь Тан сказала:

— Командует 16-й ранг.

Он еще и хитер, начал действовать, когда еще не рассвело.

У каждого из отрядов союзников было свое время для приготовления пищи.

Полагаю, многие солдаты еще голодны.

Шэнь Тан проглотила последний кусок лепешки:

— Нас ждет серьезный бой.

— Бой? Чем он сложнее, тем лучше! Только такие враги ценны! — Шаочун не испытывал страха, в его глазах горел огонь. Он уже хотел покончить с оставшимися лепешками, чтобы сразу же скакать на коня и сразиться с противником насмерть.

Он сказал с юношеским максимализмом:

— Я уже жажду.

Шэнь Тан спросила:

— Жаждешь чего?

Шаочун усмехнулся, его улыбка была жестокой:

— Их голов!

Хотя червь внутри него уже погрузился в сон, Шаочун был абсолютным хозяином своего тела, сейчас на него практически не влияла сила червя, но за несколько лет убийств и жажда крови глубоко въелись в его кости и душу. Ему нужна кровь врагов, чтобы закипела его кровь, только тогда он чувствовал, что по-настоящему жив, чем сильнее противник, тем горячее кровь!

Услышав это, Шэнь Тан незаметно отстранилась.

На лице Шаочуна отразилась боль, даже лепешки стали не такими вкусными, он спросил:

— Шэнь-цзюнь, ты так...боишься меня?

Шэнь Тан покачала головой:

— Нет.

Шаочун надул губы, его черные, блестящие, чистые глаза напоминали глаза лесного оленя.

— Тогда почему ты избегаешь меня?

Шэнь Тан с каменным лицом ответила:

— Я не люблю, когда кто-то отбирает у меня головы, головы врагов принадлежат мне, у нас совпадение!

Шаочун не понимал, что значит «совпадение», но он чувствовал, что Шэнь Тан не по-настоящему отталкивает его, не боится его, и вновь расплылся в улыбке. Они болтали внизу, а на поле боя между двумя армиями царила напряженная атмосфера.

Цзян Ао на своем боевом коне подъехал к линии фронта.

Он посмотрел на разноцветные знамена союзных войск и с презрением усмехнулся:

— Вы, сборище ничтожеств, если хотите сохранить себе собачью жизнь, то лучше сейчас же слезьте с коней и сдайтесь. Потому что, если вы это не сделаете, то потом уже молить о пощаде будет поздно!

В тылу союзных войск возникло волнение.

Голос Цзян Ао был отчетливо слышен каждому!

Такая сила действительно внушает страх!

Лидер союзных войск Хуан Лэ невозмутимо приподнял веки, он был спокоен, в отличие от военачальников союзных войск, которые закипели от гнева. В этот момент вышел вперед высокий и могучий воин, верхом на белоснежном тигре с черными глазами. Белый тигр был огромным, ростом с человека, его блестящая шерсть была покрыта латами, но он ступал беззвучно, легко и грациозно.

Он вдыхал и выдыхал, грудью вздымая и опуская мощные мышцы.

Повелитель зверей заставил боевых коней нервничать.

Он сложил кулаки и прохрипел:

— Лидер, позвольте мне сразиться!

Глаза Шэнь Тан заблестели:

— Большой тигр?

— Я впервые вижу такого необычного скакуна! — Она слышала, что у бойцов «Храброго сердца» самые разные скакуны, всевозможные, в том числе, но не ограничиваясь: наземные, водные, летающие. Проще говоря, все виды транспорта — наземный, водный, воздушный.

Боевой конь — обычная модель, а необычный скакун — скрытая модель.

Впервые получить боевого коня — это как открыть слепой ящик, это захватывает.

— Как же впервые? — этот ребенок, Шаочун, был честен, он указал на мото Шэнь Тан и сказал: — А это что?

Раньше он был глуп, не мог отличить коня от осла, но его двенадцатый брат, Чао Лянь, сказал ему, что у Шэнь-цзюнь осел.

Теперь, когда он прозрел, он может отличить их.

Шэнь Тан: «...»

Мото, словно почувствовав ее мысли, повернул голову и подмигнул Шэнь Тан, словно говоря:

— Что? Тебе не нравится моя внешность?

Шэнь Тан, естественно, отрицала все трижды.

Это не так, у меня нет такого, это не я!

Однако Хуан Лэ, лидер союзных войск, отказал воину в битве.

Воин сердито сказал:

— Я знаю, что я не его противник, но готов пожертвовать собой, чтобы ослабить его боевую энергию и вымотать его!

Он чувствовал опасность, исходящую от Цзян Ао.

Но Цзян Ао уже оскорбил их, как можно терпеть?

Он готов пожертвовать собой, чтобы дать своим товарищам шанс отомстить и убить Цзян Ао! Не зря говорят, что бойцы «Храброго сердца» вспыльчивы, кто дерзок, тот боится смелого, а смелый боится того, кто не боится смерти. Он действительно не боялся смерти, он считал, что его смерть будет достойной!

Хуан Лэ жестом попросил его успокоиться.

Как лидер, он должен был взвесить все за и против.

Принять вызов на поединок или отказаться от него и атаковать напрямую.

У войска Чаоли не было преимущества в виде естественных преград, хотя у них был Цзян Ао с непредсказуемой силой, но он привел всего 100 000 солдат. По сравнению с элитными войсками Чжэн Цяо, у них не хватало лучших бойцов, бой был бы для них проигрышным, принять вызов на поединок — значит просто подарить противнику повышение морального духа. Если начать прямое сражение, то лучшие бойцы с их стороны смогут сдерживать Цзян Ао, а численное преимущество союзных войск даст им возможность победить!

Но если поединок...

Шэнь Тан, которая сильнее Гунси Чоу, Шаочун, из войска Гу Жэня, эти двое могли бы сразиться с Цзян Ао. Если бы они смогли убить Цзян Ао до начала битвы, то армия Чаоли осталась бы без предводителя, их боевой дух рухнул бы, это тоже было бы выгодно союзникам.

В особенности Шэнь Тан, он особенно ею интересовался!

Хуан Лэ и его союзники еще не решили, как поступить, как Цзян Ао начал насмехаться еще сильнее, каждое его слово было точным ударом по болевым точкам. Видя, что из войска союзников никто не вышел, он рассмеялся и начал рассказывать историю:

— Говорят, ваш лидер, он по фамилии Хуан? Кажется, Хуан Лэ? До того, как разбогатеть, он был просто босым лекарем? Это напоминает мне одну историю.

Шэнь Тан прокомментировала:

— Он еще и истории рассказывает?

Он оскорбляет лидера Хуан Лэ, чтобы оскорбить всех союзников?

Как оказалось, Цзян Ао поступил еще хуже, чем она думала, потому что он рассказывал историю о том, как он, возглавляя армию, совершил акт геноцида! Он не убивал просто так, его целью было обогащение, это была щедрая награда от правителя своим солдатам, которые участвовали в его завоевательных походах! Богатство, женщины — все было в городе, женщины и богатство — кому что достанется.

Грабить деньги, грабить еду, грабить женщин, кто что получит, то и его.

Потому что солдатская зарплата была слишком маленькой, недостаточной для того, чтобы солдаты рисковали своими жизнями.

В результате...

Вскрывали животы, измеряли количество тел мерами для риса.

Трупы валялись повсюду, кровь лилась рекой.

Жена и дети Хуан Лэ были в том городе.

Цзян Ао насмехался:

— Слышал, жена Хуан Лэ — деревенская девушка? Ее сын — никчемный слабак, а дочь — уродина? Жаль, я не знал, что это жена и дети Хуан Лэ, мои грубые солдаты воспользовались ими.

Теперь союзники взорвались.

Все больше и больше воинов с горечью просили разрешения сражаться.

— Лидер, позвольте мне убить его!

— Я прошу разрешения сражаться!

— И я тоже!

В войсках Чаоли.

Вэй Шоу изначально смотрел на Цзян Ао как на сумасшедшего, а теперь уже как на труп. Видел тех, кто просился о наказании, но не видел тех, кто просился о смерти, даже Яма не мог его остановить. Он с презрением сказал:

— Я стыжусь быть с ним в одной компании!

Обычно бойцы «Храброго сердца» не поступают так жестоко. Если в ходе сражения попадают в плен члены семьи противника, то их либо содержат в добрых условиях, либо отпускают. Потому что мир вращается, никто не знает, не случится ли с ним то же самое.

Оставь человеку нить, чтобы он мог спастись, это значит накопить добродетель для своих потомков.

Цзян Ао нарушил правила, он должен умереть!

— У этого человека в паспорте только один лист? — Даже Шэнь Тан, которая подозревала Хуан Лэ, не могла выносить этого, оскорблять можно по-разному, но Цзян Ао использовал самый подлый способ!

Его оскорбления действительно могут подавить союзные войска?

Неужели он хочет, чтобы союзные войска, разгневанные до предела, объединились?

В этот момент вышел вперед молодой военачальник в белоснежных латах, главный всадник из войска Хуан Лэ. Судя по его внешности, ему было около двадцати лет, но боевая энергия, окружающая его, и его манеры не соответствовали его возрасту. Как только он вышел вперед, даже Шэнь Тан была поражена его внешностью — он был невероятно красив, не уступал Гунси Чоу, который был в стиле бунтаря.

Он сказал глубоким голосом:

— Господин, позвольте мне сразиться!

Молодой человек в черных одеждах, стоявший рядом с Хуан Лэ, тоже сделал шаг вперед, но Хуан Лэ поднял руку и остановил его. Хотя в его сердце бушевали гнев и жажда мести, словно извергающийся вулкан, на лице его не было никаких эмоций:

— Хуан Лэ не достоин, он уже в годах, он использует способности простого человека, внешность обычного человека, чтобы совершить дела великого человека. В глазах обычных людей это действительно нелепо, но...

Он встал и глубоко поклонился всем союзным войскам, сделал глубокий вдох:

— Разве есть у королей и военачальников какая-то особенная природа? Разве они не такие же, как мы? Разве мы, простые люди, не можем свергнуть тирана, который не достоин своего положения? Этот трон может занять любой, только он не достоин!

— Правильно! — Заговорил третий брат Гу Жэня, его родители, жена и дети тоже погибли от мечей армии Чжэн Цяо, он лучше всех понимал чувства Хуан Лэ, он ударил кулаком по латам и сказал твердым голосом:

— Мы, простые люди, тоже жаждем убить дракона! Пусть этот мерзавец, который бросил вызов, какой бы силой он ни обладал, 16-й ранг — и что? Сегодня он не уйдет отсюда живым!

Хуан Лэ встал и взял в руки две палочки для барабана.

Видя это, все поняли его намерения.

— Я буду бить в барабан для вас, желаю вам удачи в битве!

Чу Яо прищурился, глядя на ветер.

Проницательность Вэньсинь и Вэньши была не такой, как у бойцов «Храброго сердца», но местоположение Цзян Ао было не так далеко от него, если он направит свою духовную энергию на глаза, то сможет не только ясно видеть черты лица Цзян Ао, но и различить каждую его волосинку. Он долго смотрел, потом убрал взгляд.

Этот человек...

Он был ему хорошо знаком.

— Сейчас, возможно, у него в паспорте один лист, но раньше было не так, — Чу Яо слышал, как его господин рассказывал о «паспорте», это похоже на документ, в котором регистрируются сведения о людях, — Он в те годы перегнул палку, а потом сказал: — «Мужчина, у которого нет жены, не может считаться мужчиной», после поражения он бросил свою жену и детей и сбежал, вы можете представить, что с ними стало. Теперь он способен на такие вещи, это не удивительно.

Шэнь Тан повернулась к Чу Яо:

— Вухуэй его знает?

Чу Яо спокойно ответил:

— Сражались.

Тогда он еще не был 16-го ранга.

Он был только 14-го ранга, Юйгэн.

— Каков был результат?

— Он проиграл.

Угол губ Чу Яо дрогнул в насмешливой улыбке, он решил, что нужно напомнить старым знакомым о том, как они были молоды.

Чтобы они не думали, что он умер!

— Хуан Лэ.

Хуан Лэ, который собирался отдать приказ, остановился.

Он узнал Чу Яо, он знал, что тот — советник Шэнь Тан.

Чу Яо улыбнулся:

— Чу знает кое-что о воинах противника, раз он начал первым, то и мы не будем церемониться. Перед битвой мы можем его поприветствовать, это будет взаимным жестом.

Хуан Лэ посмотрел на него с подозрением. Он не думал о былых заслугах троих героев Чжуго, на самом деле, на этом континенте постоянно появляются новые таланты, Чу Яо был просто небольшим персонажем, который прославился двадцать лет назад, кроме стариков, которые помнят о нем, многие даже не слышали о нем. Хуан Лэ просто не верил, что у Цзян Ао, 16-го ранга, есть за что его осмеять.

Эй, а ведь есть.

Цзян Ао чувствовал себя на коне, он думал, что союзные войска от стыда не могут смотреть людям в глаза, но вдруг отряд авангарда раздвинулся в стороны, и из-за него вышел седой молодой человек в широком халате. Цзян Ао насмехался:

— Что, ваши воины все погибли?

Вместо бойца на поединок вышел Вэньсинь.

Чу Яо слегка улыбнулся и мягко сказал:

— Цзян-цзюнь шутит, вы, наверное, переоцениваете себя, ваша сила не такая уж сильная, она не может никого задушить. Просто мне непонятно, Цзян-цзюнь, вы так много говорите, значит, вы очень гордитесь тем, что в те годы вы бежали с поля боя, бросив жену и детей на верную гибель? Даже тигр не ест своих детенышей, а вы, Цзян-цзюнь, похоже, больше похожи на зверя, чем на тигра. Как вы смеете жить на свете?

Лицо Цзян Ао мгновенно изменилось.

— Кто ты?

Чу Яо говорил о событиях двадцатилетней давности.

Это было одним из самых больших позоров в жизни Цзян Ао, он стыдился этого, но не жалел. Чу Яо напомнил ему о том времени, он только разозлился, но не раскаялся. Пока он жив, у него будут женщины, у него будут дети.

Чу Яо просто улыбнулся:

— Ваша память, видимо, плоха.

Цзян Ао пристально смотрел на Чу Яо.

Забытые воспоминания вспыхнули с новой силой.

Молодой человек с невозмутимой аурой перед ним постепенно стал похож на того молодого человека с горячим сердцем, которого он помнил. Забытое имя снова силой ворвалось в его сознание, он был в ужасе и ярости:

— Ты...

Он не успел произнести это имя.

Потому что молодой человек поднял руку и использовал против него могущественный языковой навык Вэньсинь — Запрет речи и отнятие голоса!

Боевая энергия в меридианах Цзян Ао на мгновение застыла.

Хуан Лэ закричал сзади:

— Три армии, атака!

http://tl.rulate.ru/book/109723/5650432