Wulazeg

Паб Суккуба
Произведения Сида Хайлайта, известного нам по "300 дням Содома в графстве Лавкастер", всегда отличались безумным количеством секса, алкоголя и наркотиков, данный рассказ - не стал исключением из правил.
В попытках осязать всё безграничное многообразие потенциала человеческих возможностей, принято замалчивать его бесконечно малые возможности самоосознания.
Рассказ - нелегальная поездка сознания по просторам подкорки разума, место и время происходящих событий неизвестная переменная, насильно введенная для усиления эффекта погружения в антураж цепочки фактов существующих лишь в настоящем. Цифровая версия книги удаляет уже прочтенные страницы, поэтому, Вы никогда не сможете войти в бар Hell, покупка новой - подарит вам другую историю собранную из сотен заготовленных вариантов текста, смерть или признание Амели - вопрос случая, а не воля Сида.
Прошлого не существует
Глобальная масштабируемость человеческого Я с возникновением глобальной сети - уничтожила всякую мерность Эго - растягивая его жвачкой в сборище локальных кунсткамер, до перемолки в жерновая фильтров иллюзорных топов. Мерность Эго растягивается героя(или героев?) растягивается при входе в бар, чувствующее посетители лишь усиливают эффект важности каждого миллиметра его (эго*) тела, и уничтожают его (эго) в пыль внося его имя как 10 000 посетителя.
Всход по лестнице Якова - одномерен, и все пути Хайлайта ведут в цифровой ад, по запросу, строгим алгоритмам нейросетей подстраивающих новостную ленту под четкие запросы агонизирующего Я, он всегда видит то, что ему интересно, или интересно, потому что он это видит. Сознание, как и мириады текста ловко связывают появление церкви спасителя и садизм героя, так же, как и садизм и расчлененные тела жертв уличного маньяка.
Вскрывая(созидая) новые комплексы, распутывая и спутывая противоречия личности, проблема определяемости бытия сознанием или сознания бытием в цифровом аде - отсутствует.
В мире ада существуют т.н. прекурсоры - герои ада, обладающее настоящими отпечатками реальности, достоверной версией книги, Читающее свой вариант книги в этот момент же, ловко меняют счетчик посетителей заведения.
Гебельсова машина и Иудейский златой град - калька шестиклассника, скорая зарисовка секстинской капеллы посредственного художника (тем и ценна, что настолько груба) - цифровой ад же сверхреален.
Бесконечную податливость человеческой глины заметивший ещё Оруэл довел до абсурда digital hell, подменяя фантазмы реальностью, а реальность фантазмами.
Всякая психотерапия бессмысленна, ибо являеться источником и решением проблем, пациент сам, неосознанно выбирает свой путь в прокрустово ложе психоанализа, меру пресечения и цену свободы.
Хайлайт лишил человека в лабиринте полным чудовищ в поиске ответа, на который ещё даже не созрел вопрос.
Команда Dragons Fury уже завершила работу над 26% данного рассказа, и с удовольствием ожидает ваших влажных липких ручек.
Не забывайте о микрофоне, тянский голосочек с сочными басами - ваш билет в мир удивительного оргазма!

Seduced young wife / Соблазнение юной жены
У тотального контроля или всеобщей власти есть одна особенность - ими нельзя обладать в чистом виде, так как они не являются предметом обмена. Исходя из этого принято считать, что властью называют исключительную монополию на обладание чем-то, в ряде современных философов устоялось мнение, что тотальная власть начинается вместе с монополией на слово, которое традиционно принадлежало церкви.
Как и подобает символическому отцу, эдакому супер эго человечество церковь направляла и наставляла мысли обывателей в нужное ей русло.
С переходом в пост модерн, произошло специфическое смещение спектра, смешанные австрийским художником краски модерна пролились кровавым осадком цветных революций современности, и всеми оттенками серого дыма Дахау, оставив незаметным и незамеченным смещение бога и церкви, оставившею зияющую пустоту на пьедестале коллективного сверх я.
Команда Dragons Fury, как и подобает хранителю общественной морали, ловкому ассенизатору социальных отношений - выбрала для перевода остросоциальный объект Роберта Десмонда известного нам по Поездке в Атланту.
Лезвием скальпеля автор проводит грань между штернеровскм духом свободы и ленинской осознанной необходимостью, постулируя тем самым глубокую противоречивость человеческой сущности, преодоляя тем самым предел Толстого, заглянувшего в души Карамазовых, но не в души утерянного поколения baby boom.
Соблазнение юной жены - многогранное произведение, проходящее словно электрический ток по пути найменшего сопротивление - чувства одиночества и конечности наших конечностей (для неискушенного читателя), и чувства абсурдности нашего рождения, брошенных в пространство потенциальных возможностей с бесконечной потенцией к созиданию оканчивающейся в лоне или руках ещё одного известного художника из Австрии.
Пройденная Одиссея перевода и редактуры команды Dragons Fury - вызывает неподдельный восторг, меж Сциллой неуместного пустословия и Харибдой вульгарной пошлости лавировать могут лишь настоящее машины. За такой героический труд стоит оплатить той же монетой - нажать две кнопки и перевести кровные на благо созидателей, ведь ничто не ново под Луной, а милый тянский голос для озвучки шедевров современности - малая плата за место в вечности, даже если оно темно, и нет спасенья в этой Кали Юге.

Историй всего четыре. Одна, самая старая — об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Защитники знают, что город обречен мечу и огню, а сопротивление бесполезно; самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречен погибнуть, не дожив до победы.

Героический фатализм древности остался лишь заметкой на полях конспектов изувеченного изуверами методологии наук постмодерна. 
Try me - попытка воскресить героев прошлого экзгумируя и препарируя миф переселить в человека рационального,  человеческое, слишком человеческое - чувство конечности бытия. 
Неумолимость фатума как и плата Харону - фундаментальная переменная отношений человека и шопенгауэровская мировой души. 
Глубокие лабиринты поземного царства таят в своих внутренности мириады миров, застывших в своем величии вне времени, в недосягаемом для настоящего прошлом. 
Борьба главного героя с бушующей гееной собственных эмоций стала той самой точкой кипения, перехода из одного в иное качество.
 Вода вскипела вырвавшись реактивной тягой открывшего людям путь в небо, а герою - путь к наслаждению. Бог здесь по-ницшеански мёртв оставляя героя у немой синевы предзакатного неба, первые звезды отблески звезд эхом отзываются в сознании героя зовом, тем же, что и звал его предков на погибель к берегам Трои пред ликом божественной Елены. 
И герой принял зов, совершив самый влажный поступок, принял инициацию, оплатив плотью и кровью прошлый дней билет Фортуны. И ему это удалось, переломным моментом, той самой июльской ночью на месте почившей в вечности Трои (в тексте не упоминается, но аллюзии автора рассказа дают нам явно понять, на каком месте это произошло). 
Армии сверкающих бронзой кроваво-красного заката у стен осажденного города, давно перемолочены в жерновах времени шквальным ураганом минутной стрелки на часах вечности.
Тысечеликий герой - прообраз нашего протагониста ждет старика Харона у пристани Стикса, умоется в реке Лета, и вновь вернется в мир живых и живущих, дабы продолжать Вас и дальше радовать орфической поезией переводов от Dragons Fury TEAM!!!!!
Как всегда, перевод от команды выполнен великолепно. 

От Эдипа к Каину

Слишком сложно кратко и однозначно формулировать отзыв о произведении, тонкой красной нитью проходящее через все сферы человеческого бытия, нет ничего более многозначного в пространстве символического понимания мира, чем древнейший сюжет отраженный в сказках, мифах, легендах, давно почившего в коллективной памяти первогодного акта грехопадения. 

Следуя духу времени и ветру перемен общественной моды, мы оставим в стороне структуралистическое понимание опуса, за ширмой тривиальной истории о неизменной, извечного противостояния либидо, разыгрались воистинну извечные христианские мотивы: самопожертвования, покаяния, осознания и примирения бушующего океана человеческой души. Автор, невзначай открыв безграничность чувственного бытия, тем самым контрабандой пронес в храм человеческой души вневременность коллективного бессознательного, тянущегося нитью Ариадны от Эдипа к герою повести. Тем самым разрывая монотонное, гомогенное представление о человеческом бытие, как - summa sensus (по аналогии с Summa Theologica).
Примет ли общество спектакля Достоевщину в столь извращенной, и тем более острой, проникающей остротой скальпеля в грудную клетку общественных норм и понятий - вопрос не сколько времени, сколько зрелостью общества взлянуть в зеркало общественных отношений и не ужаснутся от лика собственного палача. 
Следует особенно отметить команду переводчиков, которая смогла противостоять соблазну уйти в беллетристику и пойти проторенной, как вагина твоей бывшей, дорожкой откровенного порно рассказа, служащего лишь цели и смыслу усладить мимолетные желания эроса и излится в фантазме  оргазмической фиерии. 
С четким автоматизмом, свойственным, как мертвой материи программы и ампутированным чувствам поседевшего хирурга перевод превосходит, даже оригинал, ввиду своей бессчувственности к человечеству и порокам каждого живущего под тенью Абсолюта существа. 
Картинка, служит прекрасной путеводной картой, дуновением майского ветра и направляет разум читателя в вертикальную плоскость, намекая, что в этот Сад Земный наслаждений вход и выход возможен, даже без напутствия Босха. 
10/10.