247 Одна неделя 2
— Э… Сестрички, вы опять уходите?
Когда Майл сказала, что на этот раз они задержатся всего на неделю, Лени широко распахнула глаза.
Но она ведь с рождения дочка хозяев постоялого двора. Как бы ни сроднилась с постояльцами, к прощаниям она привыкла.
— П-п-по… понятно… Ну, раз вы нам колодец сделали, с ванной теперь тоже всё хорошо, и… и вообще вы ведь всё равно скоро опять вернётесь…
Однако одно дело — привыкнуть, и совсем другое — переносить это легко.
В прошлый раз она успела приготовиться: «ну вот, день расставания наконец пришёл». Поэтому при Майл и остальных она сумела сделать вид, что всё в порядке.
А теперь это было как удар исподтишка — как раз в тот миг, когда она только успела подумать: «наконец-то они вернулись, теперь мы ещё долго будем вместе». И пусть Лени девочка толковая, ей всё-таки всего десять.
— Понимаешь, эта страна — родина Мэвис и Паулины, здесь их семьи. И наш обязательный срок работы внутри страны ещё больше четырёх лет. Даже если мы иногда будем выезжать за границу, в итоге всё равно сделаем эту страну своей базой… Да и регистрацию охотников из столицы мы переносить не будем.
В этот раз мы не то чтобы вернулись и сразу снова ушли в путешествие ради обучения — скорее по дороге заглянули, как в самом начале пути. А то если закончить путешествие ради обучения так быстро и вернуться, другие охотники нас на смех поднимут…
От обязательного срока можно откупиться. Для нынешнего «Алого обета» это деньги вполне подъёмные, но если нет уж совсем безвыходной ситуации, они собирались честно выполнить обязанность. Возвращать долг и оказанные услуги деньгами — против их принципов.
К тому же среди них нашёлся один человек, который стоял насмерть: «Да всё равно у нас ни причины нет, ни планов переносить базу в другую страну в ближайшие пять лет. Это пустая трата, деньги на ветер, я категорически против!!»
И ещё: если заплатить и оформить освобождение, могут решить, будто они «собираются переносить базу за границу», а там начнётся лишняя возня. Чтобы не накликать проблем, лучше всего было оставить всё как есть.
От объяснений Майл Лени, похоже, немного успокоилась.
Действительно: прежде охотники-постояльцы, уходившие «в путешествие ради обучения», возвращались самое раннее через полгода, а то и через несколько лет. И, конечно, многие не возвращались вовсе. То ли ещё странствуют, то ли где-то осели, то ли…
Да нет, чего тут странного: встретил человека, женился — и остался жить на родине жены. Ничего удивительного, наверняка так и было. Или совершил подвиг, добился положения; или деревню спас — и староста выдал за него дочь. Причин не возвращаться — сколько угодно. Наверняка так.
Вот так Лени цеплялась за варианты, в которые, возможно, и сама не верила. Иначе реальность для десятилетней девочки была бы слишком жестока.
— Тогда вы, когда вернётесь, у нас же остановитесь, да?!
— М-м… это ещё посмотрим…
— Э…
Лени, которая была уверена, что услышит: «Конечно!», — от неожиданного ответа Майl застыла, будто её окатили ледяной водой.
— А, нет-нет, дело не в том, что нам здесь не нравится! Просто… думаю, мы, может, со временем снимем себе «дом»…
— А…
Да, охотники, которые постоянно мотаются по заданиям, даже живя в столице, обычно останавливаются в гостиницах. Снимать комнату или дом — пустая трата денег, если ночевать там приходится редко, а в остальное время всё равно платить за постоялые дворы или спать в поле.
…Правда, это относится к «холостым и не особенно денежным охотникам».
Семейные, разумеется, снимают жильё. Да и холостяки, если они не стеснены в средствах, тоже.
С домом проще: можно оставить вещи, не нужно каждый раз искать ночлег, и даже если вернулся в столицу глубокой ночью — есть где лечь. Поэтому в одиночку обычно снимают комнату, а с товарищами — целый дом и делают его «домом» партии.
— …Сестрички, вы… хорошо зарабатываете?
— Ну, так… более-менее…
— Кх… значит, магия хранения…
Лени и правда молодец: Майл попыталась отделаться расплывчатыми словами, но девочка сразу всё поняла. Ведь Лени часто получала в подарок добычу — и знала, что у Майл есть особое хранилище и что оно очень вместительное. А уж при её сообразительности нетрудно представить, какое это даёт превосходство.
— Н-но тогда… наш «эффект привлечения гостей»…
Лени так сказала, но на деле ей было не о чем переживать. После того как «Алый обет» в прошлый раз уехал, другие женские партии стали селиться здесь — мол, «это та самая гостиница, где останавливался „Алый обет“», значит, хорошая примета.
А следом само собой пошла слава о «гостинице, где женщинам спокойно». Стали заезжать и обычные путешественницы, не охотницы.
Потом потянулись и мужчины — потому что это «гостиница, где много женщин» и «где можно сблизиться с женскими партиями». Вышло ровно так, как Лени и задумывала.
…Конечно, «женщинам спокойно» и «мужчины приходят за женщинами» звучит как противоречие. Но мужчины со своей стороны приезжают вполне серьёзно — «хочу познакомиться, хочу отношений», — поэтому не позволяют себе ни грубости, ни нажима, ни поведения, от которого женщине станет неприятно.
А если кто-то всё же вздумает…
Это же отличный шанс.
Другие мужчины такую возможность показаться перед женщинами не упустят.
Те, кто мечтает сыграть героя — защитника справедливости, спасителя дамы, — тут же сбегутся, глаза загорятся, и они непременно вклинятся, «как нельзя кстати».
Стоит кому-нибудь лишь слегка зацепить девушку — и вдруг обнаруживается, что вокруг него уже десяток, а то и больше мужчин, и все с радостными, хищноватыми глазами. …Страшно, да.
Поэтому в этой гостинице мужчины все как один вели себя исключительно по-джентльменски.
«Алый обет» заметил это в самый первый день после возвращения.
И если мужчины-охотники в этом городе, знакомые с «Алым обетом», к Майl и остальным лишний раз не лезли, то от охотниц им приходилось отбиваться: те приставали, хлопали по плечам, норовили погладить, «чтобы удача перешла» — и это, признаться, утомляло.
— …Пожалуй, и правда стоит как можно скорее завести свой дом…
После того как её, полностью как ребёнка, вместе с Майl потискали и покрутили во все стороны, Рена сказала это с кислым видом — и Лени тут же всполошилась.
— Н-ну что вы… Сестрички, вы же ещё новенькие! Какой «дом», это слишком рано…
— Именно так!
— П-паулина?!
Подмога пришла оттуда, откуда не ждали.
— О таких роскошествах, как свой дом, можно думать только после того, как накопишь тысяч восемьдесят золотых монет!
— Д-да! Вот именно! Именно так!!
Лени, получив союзника, приободрилась.
…Впрочем, если бы ради «дома» нужно было накопить восемьдесят тысяч золотых, охотников с «домом» не существовало бы в природе.
— Ладно, сейчас и говорить об этом незачем. Когда придёт время — тогда и решим, по обстоятельствам. Кто знает, как всё переменится, — сказала Рена.
— Д-да, конечно!
Теперь уже Майl поддержала Рену — похоже, даже она поняла, что её слова зря встревожили Лени.
— И потом, даже если у нас будет свой дом, с Лени мы всё равно навсегда друзья…
— …Л-ладно! Поняла!
Лени вспыхнула, развернулась и скрылась в глубине кухни.
А Майl проводила её взглядом и пробормотала про себя:
(Ц-цундэ-Лени…)
Пока они так болтали, дни пролетели, и «Алый обет», завершив короткий отпуск, взял одно задание: охрана торгового каравана, идущего в Королевство Марлейн — страну, граничащую с Королевством Тильс на востоке.
Королевство Тильс с западным соседом — Королевством Брандель, родиной Майl, то есть Адель, — поддерживало отношения «обычные, дружественные, политически ровные».
А вот с восточным Королевством Марлейн у них была близость куда сильнее.
Популярную в народе принцессу выдали замуж туда; в голодные годы они отправляли помощь, урезая запасы даже собственным подданным; когда соседу грозила война с третьей страной, Тильс стягивал к границе солдат, давя на противника: «Попробуете напасть на нашего союзника — мы немедленно вступим в войну». Это были отношения, скорее похожие на родство.
Разумеется, торговля между странами кипела — а значит, хватало и разбойников, охотящихся на караваны. И если взять охрану «туда», то и «обратно» почти всегда находилась охрана — можно было зарабатывать по кругу, без простоев. Поэтому маршрут любили партии, хорошо умеющие драться с людьми, и те, кто хотел стабильных денег — не как на охоте и зачистках, где прибыль то густо, то пусто.
Иными словами, задание как раз такого уровня, какое возьмёт уверенная в себе партия примерно ранга C, — и никто не удивится. Так что девушка на приёме заявок, оформившая заказ, не усмотрела ничего подозрительного.
— Разрешение на выезд за границу у нас есть, и мы здесь просто по пути остановились — значит, заново ходить прощаться не надо?
— Да, разумеется. Нечего загружать мастера гильдии пустяками.
Рена и Паулина произнесли это с такими милыми улыбками, что Мэвис только криво усмехнулась.
— Не знаю, правильно ли так… Но, правильно или нет, уйдём мы всё равно молча.
— А-ха-ха…
И вот настал день отъезда.
— Я испекла пудинг и пирог. В дороге вместо перекуса… Возьмите, пожалуйста…
Пока они прощались со всеми в гостинице, Лени протянула им два свёртка.
— …Это ты испекла, Лени?
— Угу…
Пудинг — это не японский «пурин». Даже на современной Земле всякие рождественские пудинги за границей могут храниться довольно долго. И пироги вроде минс-пая тоже живут не один день… Хотя для «Алого обета», у которого есть хранилище Майl, срок годности вообще не имеет значения.
— Спасибо! Ну, мы пошли!
И Майl с подругами направились к месту встречи с караваном.
В тот миг у Майl в голове были не слезливые мысли о расставании, а совсем другое.
(Пудинг… пирог…)
И, сама не заметив как, она произнесла вслух одну фразу:
— Девчонок поцеловал — и бросил плакать.
От её слов троих остальных перекосило.
— М-Майл, ты…
— А? А, нет, это… это строчка из песни в одной сказке…
— Майл… ты всё-таки… маленьких девочек…
— Н-не-не, нет! Не так! Да не об этом же!
— Майl, ты…
— Да говорю же — не то! Это клевета! Не «ложное обвинение», а «мокрая одежда»!
И в этот день тоже «Алый обет» жил как обычно…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/985/12677031
Готово:
