Готовый перевод I Said Make My Abilities Average! / Я Сказала Усредни Мои Способности!: Глава 242.

242 Виконтство Аскам 11

— И всё-таки… смелые девчонки были… — пробормотал младший офицер, шагая рядом со своими солдатами.

Вчера они — под вывеской «Передвижная столовая “Святая Лавка”» — поили и кормили наших, кто отступал.

Цены, конечно, были кусачие, но если вспомнить, что они тащили всё это, рискуя жизнью, жаловаться язык не поворачивался. Да и сами они говорили: спрос и предложение. Никто ведь не возмущается, что один и тот же товар в столице и в глухой приграничной деревушке стоит по-разному. Тут то же самое.

Когда войска королевства наседали, они всё равно, поставив на кон собственные жизни, привезли нашим солдатам воду и еду. Прямо как в названии — настоящие «святые».

Кто они? Девушки из нашей страны, увязавшиеся вслед за армией? Или дочери тех, кто когда-то вышел замуж и осел в королевстве?

Как бы там ни было, они — наши, и они на нашей стороне. За это только благодарить.

С такими мыслями он шёл вперёд, когда передний отряд вдруг остановился, и дорогу у самого тракта запрудили солдаты.

— Вы что творите? Сзади же набивается…

Он уже собирался рявкнуть, но в поле зрения попало нечто, от чего слова застряли в горле.

Знакомая палатка, знакомый длинный стол, знакомые девчонки… и знакомая вывеска.

«Передвижная столовая “Святая Лавка” — вторая точка».

— Да вы издеваетесь…

А ещё из ассортимента исчезли эль и вино. Похоже, вчера их почти не брали.

— Эй, можно два вопроса? — окликнул он и подбежал к палатке, где трое девушек продавали воду и еду.

— О, это вы — тот, кто вчера помогал! Что случилось? — ответила рыжая.

Раз уж она узнала его, младший офицер спросил то, что не давало покоя:

— Вчера… до какого места в колонне дошли вода и еда? Я бы хотел, чтобы вы сегодня, по возможности, продавали не тем же, кто шёл впереди, а тем, кто вчера не успел…

— Так мы же до конца продали, — невпопад ответила девушка.

Он решил, что она не поняла.

— Нет, я спрашиваю: какой части солдат хватило, пока запасы не кончились? Примерно сколько — половине? четверти?..

Вчера он лишь скомандовал, чтобы люди не толпились у палатки и расходились быстро, а потом вернулся в своё подразделение и ушёл вперёд — так что финала торговли не видел.

— Так я и говорю: до конца. Мы продавали до самого хвоста имперской колонны.

— Чего?.. — выдохнул он.

Да не может того быть. Нескольким девчонкам физически не утащить столько, чтобы хватило на всю армию.

Если бы они могли обеспечивать такое количество, то весь наш обоз давно бы комплектовали из нескольких девиц. Это без вариантов.

— …………

Сказать хотелось многое, спросить — ещё больше. Но он решил начать с другого, более конкретного.

— Ладно… Тогда что это такое?

Он указал туда, где, помимо троих у стола, топталась ещё одна… точнее, нечто, похожее на девушку.

Почему «похожее»? Потому что на ней была нелепая, грубо сработанная голова-перекладина, которая при желании могла сойти за осла. А поверх этой «головы» она умудрилась водрузить куклы собаки, кошки и петуха и теперь фальшиво распевала какую-то песню, одновременно выводя мелодию на невиданном инструменте…

— Суу, суу, суук, икуто-э-эй!

— А-а… — рыжая поморщилась так, будто у неё голова разболелась. — Она заявила: «Если вы продаёте воду, вы обязаны петь эту песню!» — и не отстаёт.

— Тогда… почему на ней такие лохмотья?

Остальные выглядели опрятно; бедность тут явно ни при чём.

Рыжая только беспомощно вздохнула:

— Говорит, что на улице воду можно продавать только в таком виде. Но это её личные заскоки, мы тут вообще ни при чём. Она ещё что-то бормотала про одежду, которую собирались выбросить… мол, «выброшенная одежда».

Смысл ускользал окончательно.

— Хорошо… а эта голова-осёл и эти куклы сверху?

— «Бременские музыканты», кажется… Не спрашивайте. Пожалуйста, не спрашивайте! Мы и сами не понимаем, что это вообще такое…

И та, что отвечала ему, и две другие, продолжавшие торговлю, смотрели одинаково растерянно.

Дальше расспрашивать — значит только мешать продажам. А это уже прямым образом замедлит отступление.

К тому же сегодня они с самого начала явно ловко направляли поток людей; его помощь не требовалась. Нечего лезть со своим любопытством.

— Прошу вас… — сказал он, заставляя себя отступить. — Мы этого не забудем. Никогда.

Поклонившись, младший офицер побежал обратно к своему подразделению.

— ………… — молча проводили его взглядами три девушки и, когда он скрылся, недоверчиво уставились на загадочную «девочку-осла».

На следующий день.

Перед младшим офицером, который без слов упрямо шагал вперёд, это появилось снова.

Знакомая палатка, знакомый длинный стол, знакомые девчонки, знакомая вывеска… и знакомая «девочка-осёл».

«Передвижная столовая “Святая Лавка” — третья точка».

— …Ну да, — пробормотал он, бессильно уронив плечи. — Я так и знал.

— Ну что, продаём без остановки! Если средний чек — один малый золотой, то с пяти тысяч человек выйдет пятьсот золотых! — бодро объявила Паулина.

По японским меркам это тянуло бы примерно на пятьдесят миллионов иен.

— Мы помогаем людям! Мы занимаемся служением!

— ………… — Рена и остальные не верили ни единому её слову.

А Майл, как и вчера, в ослиной голове, задумчиво зависла.

(Это другой мир. А эта палатка — мой временный дом, ведь я — осёл. У осла есть временный дом… «Осёл аль-Кари-э»?..)

Шутка была, по её меркам, безупречной, но не находилось ни одного человека, который бы её понял.

— Майл, ты чего руки в землю упёрла и застыла, как в тоске? — окликнула Рена.

И для Майл сам факт, что никто не оценил, был — был, был, был, был, был, был, был, был — ужасно печален…

Тем временем имперская армия, вступившая во владения графа Сесдора, примыкавшие к границе с Империей, обнаружила: деревни вдоль тракта пусты, еды нет, а колодцев — будто и не было. Словно кто-то и вправду провернул это магией.

Если бы не осталось ни воды, ни пищи, солдаты один за другим начали бы дезертировать, превращаясь в разбойников и окончательно разлагая порядок в королевстве. Но им выдавали — пусть и совсем немного — воду, созданную магией. А раз в день можно было купить воду и еду за серебряные или малые золотые монеты. И когда появилась хоть какая-то уверенность, что домой ещё можно вернуться живыми, отпала и нужда бросать семьи и скатываться в разбой.

Имперская армия удержалась на самом краю и всё же сумела сохранить видимость строя и дисциплины.

А «Передвижная столовая “Святая Лавка”» продолжала продавать воду и еду каждый день — до тех пор, пока имперцы не пересекли границу и не вошли на свою территорию.

— Помощь людям и служение — это же прекрасно!

— …Да уж, это Паулина…

— Она самая…

— Да, это была Паулина…

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://tl.rulate.ru/book/985/12677026