Имперская армия отчаянно тащилась маршем.
Слово «форсированный» тут и близко не подходило — это был безумный, невозможный переход. После прибытия им не предстояло вступать в бой; но стоило врагу нагнать их в пути — и это означало смерть. В таких условиях оставалось одно: идти так, словно на кону собственная жизнь.
Они уже и не думали воевать. Главное — выбраться живыми. К тому же командование официально разрешило бросать всё лишнее: ненужные запасы, часть снаряжения, что угодно. Имперцы и так потеряли большую часть расходников, так что стали легче на подъём и, теоретически, могли оторваться от войск Королевства, которые шли в полном вооружении и с обозом… если бы солдаты Империи были в обычном состоянии.
Но почти всю еду и воду они лишились ещё несколько дней назад. Теперь оставалось рассчитывать на жалкие крохи припасов, найденные не на складах, на ничтожные порции воды, которые маги выжимали заклинаниями, и на мелкую живность да дикие травы, добытые по дороге. Однако большинство солдат не получало и этого; вода в личных флягах и бурдюках — то, что когда-то набрали у рек на привалах, — давно иссякла. А на обратном пути у них уже не было роскоши делать крюк к воде: задержись — и преследующая армия Королевства догонит и накроет.
Солдаты, шатаясь от голода и жажды, почти не сознавая себя, переставляли ноги.
Если пройти виконтство Аскам и войти во владения графа Сесдора, что граничат с Империей, там найдутся деревни — можно будет реквизировать провиант, отыщутся и колодцы. Там же они соединятся с войсками, оставленными для удержания захваченных земель Сесдора; те поделятся едой…
Думая так в затуманенном сознании, передовые бойцы, шедшие с опущенными головами, чуть приподняли лица и посмотрели вперёд — и увидели это.
…Одинокая палатка. Перед ней — длинный стол, а за столом на простых стульях сидят три девочки. А позади них, между ними и палаткой, стоят бочки и деревянные ящики.
На палатке, чей вход был плотно закрыт и не давал разглядеть, что внутри, висела вывеска:
«Передвижная столовая “Лавка святой”»
— Ч-ЧТО ЭТО ТАКО-О-О-О-ОЕЕЕЕЕ!! — взвыла разом толпа.
— …Вода есть?
Один солдат остановился перед столом и выдавил вопрос дрожащим голосом. Девушка, которая выглядела так, словно едва достигла совершеннолетия, зато отличалась подозрительно пышной грудью, ответила с любезной улыбкой:
— Да. Вода — одна чашка за пять серебряных. Эль — одна малая золотая, вино — две.
— ДА ЭТО ЖЕ ДОРРРРОО-О-О-ОГО!!
Пять серебряных — это примерно пять тысяч иен, а одна малая золотая воспринималась как сумма порядка десяти тысяч.
— Да это грабёж! — заорал солдат.
Девушка ничуть не смутилась:
— Баланс спроса и предложения. Основа торговли. Считаете дорого — просто не покупайте. Мы продаём тем, кто готов заплатить.
— И ещё подумайте: как, по-вашему, молодые девушки решаются тащить бочки с водой и продавать её на поле боя? Риск попасть под бой, риск, что на них нападут солдаты… Всё это они приняли заранее. И вы хотите сказать, что вода, которую несли сюда днями, рискуя всем, должна стоить столько же, сколько вода, которую вы пьёте в городе?
— У…
Возразить было нечем.
— Н-но всё-таки…
— Воды мне!
Солдата, уже было потянувшегося торговаться, грубо перебили сбоку.
— Если тебе жалко мелочи, так и подыхай, прижав к пузу своё серебро! А я с радостью куплю воду, которую девчонки притащили ради нас, рискуя жизнью! Пять серебряных за жизнь — это дёшево!
Он хлопнул по столу пятью монетами.
— Благодарю вас! — мгновенно отозвалась девушка и подала чашку, только что зачерпнув воду из бочки.
— Вкусно… вкусно-о…
Солдат глотал жадно, большими глотками, но не пролил ни капли. Осушив чашку с блаженным видом, он тихо, с сожалением, произнёс:
— Ещё бы… да нельзя мне одному выхлебать всю воду, она же не бесконечная. Остальным оставить надо…
И тут же — бах! — на стол легли ещё пять серебряных.
— Воды!
— Я тоже!
— Э-эля!
— Не мешайся! Не покупаешь — отойди!
Солдата, который только что возмущался ценой, оттеснили в сторону, и к столу навалились новые.
— Спокойно-спокойно, — всё так же улыбаваясь, говорила девушка. — Несла это не я одна, запас ещё есть. Не торопитесь, не толкайтесь, выстройтесь в очередь. А то надавите — стол завалится, и всё прольётся!
Вообще-то эль обладает мочегонным действием и скорее усилит обезвоживание. Но Паулина с подругами об этом не знали — что поделать. Злого умысла у них и в помине не было.
Пока Паулина и остальные, не разгибаясь, торговали напитками, один солдат вдруг, словно что-то поняв, пробормотал:
— «Передвижная столовая… “Лавка святой”…»
И, собравшись с духом, спросил у Паулины:
— С-слушай… раз вы «столовая», выходит, еда у вас тоже есть?
Солдаты вокруг замерли и стихли.
В повисшей тишине Паулина ответила всё тем же лучезарным тоном:
— Ну конечно, есть.
— …………
— Ч-что у вас есть? — спросил кто-то, и голос у него дрожал.
— Так… дзосуй, твёрдые сухари, вяленое мясо, суповая основа — разводим в горячей воде и добавляем всякие обрезки овощей… ну, вроде того.
— Всё по одной малой золотой.
— ДА ЭТО ЖЕ ДОРРРРОО-О-О-ОГО!!
И всё равно — и питьё, и еду раскупали мгновенно.
Из-за того, что впереди колонна встала, сзади солдаты налетали, спотыкаясь друг о друга. С задних рядов примчался разъярённый унтер-офицер с проступившими на висках жилами, но, едва разобравшись, тут же взялся наводить порядок.
— Не стоять! Купил — и сразу дальше, вперёд! Дайте тем, кто сзади, тоже купить! И не забывайте: войска Королевства на хвосте! Подкрепились — маршируйте!
С унтер-офицером дело пошло куда ровнее. Желающим воду наливали не только «на месте», но и в фляги; с воронкой это делалось легко. Дзосуй и суп получали, отходили и обходили палатку широким кругом, на ходу доедали, сдавали посуду — и двигались дальше. Всё ради того, чтобы не перегораживать торговое место. Молодец унтер-офицер — голова работает. А у кого была своя кружка, тем наливали прямо туда, и они уходили дальше по дороге.
— Спасибо вам. Из-за вас многие смогут вернуться домой живыми. Благодарю. Похоже, товар у вас скоро кончится — так что лучше убирайтесь поскорее, пока вас не заметили королевские.
Паулина, услышав это, оглянулась: бочки и ящики, сложенные за спиной, и правда почти опустели.
— А. Прошу.
— Поняли!
Рена и Мэвис, отозвавшись, нырнули в палатку и вышли, обняв руками бочку и ящик.
— Э…
Унтер-офицер только и смог выдохнуть, наблюдая, как они снова и снова бегают между палаткой и столом: вытаскивают новые бочки и ящики и уносят внутрь пустые.
— Всё в порядке, воды и еды у нас ещё много, — спокойно продолжала Паулина. — Пока есть те, кто страдает от голода и жажды, — будь то поле боя или самое дно ада, — если нас позовут, мы тут как тут! Потому что мы…
Рена и Мэвис метнулись к Паулине с двух сторон и, резко щёлкнув позой, замерли.
— Передвижная столовая “Лавка святой”!!
На этот раз — ни цветного дыма, ни взрывного грохота.
И всё же у самого входа в палатку полог приподнялся всего на чуть-чуть, и изнутри Майл, скрипя зубами от досады, впилась взглядом в происходящее.
Слишком много свидетелей: пусть тогда они и были в масках, но показывать солдатам лицо всё равно опасно — так решила Майл и заперлась в палатке, взяв на себя роль снабженца: вытаскивала из обладатель «Хранилища» пополнение товара. Однако, судя по всему, ей тоже отчаянно хотелось выйти и покрасоваться.
— О-о…
Рядом с позирующими девчонками стоял и молча таращился тот самый унтер-офицер — словно его только что выключили.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/985/12677025
Готово:
Не всю а всей