227. Отступление: Великая операция по разрыву помолвки — 3
На следующее утро в лесу, чуть в стороне от поместья Остинов, собралась вся компания со вчерашнего ужина.
Семья маркиза объяснила графу, что «выходит на ежедневную прогулку», а Мэвис вызвалась их сопровождать. Граф, обрадованный тем, что Мэвис, похоже, успела подружиться с гостями, согласился без лишних вопросов.
— Ну что ж, прежде всего покажу вам «рубку медяков». Не могли бы вы бросить горсть медных монет дугой?
— Угу, понял.
По просьбе Майл маркиз вынул из кошелька медные монеты и подбросил их.
— Ха!
Как всегда, Майл взмахнула крест-накрест — и раскрыла ладонь: на ней лежали четыре аккуратных кусочка.
— «…»
Потом она без труда отмахнулась от Мэвис, которая в учебном бою применила «Истинный божественный скоростной меч». После этого, по настоятельной просьбе, Майл скрестила клинки сперва с Джасфеном, а затем и с самим маркизом. Она старалась не превращать поединок в унизительное избиение и заметно сдерживалась, но и маркиз, и его сын прекрасно видели: им откровенно уступают.
Затем Майл показала, как отражает атакующую магию Рены, и тут же — как, не произнося ни слова, выпускает мощнейшее атакующее заклинание. Семья маркиза так и застыла в немом ошеломлении.
— …М-Майл-тян, скажи… у тебя ведь и правда нет жениха? Ну, хотя бы помолвленного…
— Да. Ни жениха, ни возлюбленного. И у нас дома родители не навязывают брак, так что пару мне нужно искать самой, знаете ли.
Это было чистой правдой: родители Майл уже давно умерли — навязывать ей кого-то было просто некому.
И когда супруги-маркизы услышали разговор сына с Майл, их взгляды хищно сверкнули.
Вернувшись с долгой прогулки, семья маркиза отказалась даже от чая, на который приглашал их граф Остин, и закрылась в выделенных комнатах, продолжая что-то шепотом обсуждать.
И вот настал обед.
— Прошу считать, что нашего разговора не было, — внезапно заявил маркиз.
— Что?.. — граф Остин остолбенел, не понимая смысла.
— Нет, прости! Правда, прости! Но, умоляю, согласись молча. Я прошу — на коленях!
Маркиз, маркиза и их сын Джасфен поднялись и низко поклонились.
Граф Остин некоторое время сидел, словно окаменев, но наконец осознал, что происходит, и вскочил, багровея.
— Вы издеваетесь?! Вы хотите выставить мою дочь… весь дом Остинов — посмешищем?!!
Это были слова на грани непозволительного — дерзость по отношению к дому выше рангом. Но вряд ли нашёлся бы кто-то, кто взялся бы его укорять. Сказанное маркизом было неприличием запредельным: прямым оскорблением чужого благородного рода.
Однако, похоже, злого умысла тут не было. По их подчеркнуто покаянному виду граф Остин это понял — и немного, совсем немного, сумел взять себя в руки.
— Я хочу знать причину!
Граф всё ещё был красен и дрожал от ярости, а маркиз Войтдайн лишь снова и снова опускал голову.
— Прости, пощади — только не спрашивай. Это целиком наше дело. Можешь ругать нас как угодно — я приму всё и компенсирую, что положено. Прошу!
Гнев графа Остина не утих, но если другая сторона не хочет брака, продавливать помолвку бессмысленно. Никакого счастья дочери это не принесёт; да и продолжать переговоры, стерпев такое унижение, он тоже не собирался.
— …Не думайте, будто оскорбление моей дочери обойдётся вам дёшево.
— Прости…
Семья маркиза Войтдайна снова глубоко поклонилась — и торопливо покинула дом Остинов. Мэвис же, не поднимая головы, вернулась в свою комнату и заперлась там.
— Мэвис… — граф Остин произнёс имя дочери с тяжёлым сердцем.
Будь здесь трое её старших братьев, дело бы так легко не закончилось: они вполне могли бы убить всю семью маркиза. То, что все трое были в отъезде по делам, оказалось настоящим спасением.
А Мэвис, закрывшись у себя…
«Потрясающе! Я ничего не делала, а они сами попросили разорвать помолвку — точь-в-точь как говорила Полин! Значит, опасность миновала, да ещё и дом маркиза теперь у меня в долгу. Вот это магия!! Ну, дальше — как и планировалось…»
— Отец, получилось!
В карете, которая везла их к постоялому двору, где остановились Майл и остальные, трое Войтдайнов обсуждали случившееся.
— Угу. Перед графом Остином и леди Мэвис я виноват. Позже я как-нибудь заглажу — устрою им удобство, помогу, чем смогу. Но сейчас важнее другое: леди Майл! Мы примем её в наш дом Войтдайн.
— Да! — в один голос ответили маркиза и Джасфен.
В конце концов, Майл — наследница виконтского титула в другой стране. У дома Войтдайн, помимо титула маркиза, есть и виконтство. Его собирались передать второму сыну, Джасфену, но лишний титул никому не мешает. Даже если это титул другого государства: пусть жена сохраняет его за собой, а потом передаст второму ребёнку в браке. Тогда под крыло дома Войтдайн добавятся ещё и иностранный титул, и земли.
Возможность жениться на женщине, которая сама станет титулованной владелицей, выпадает нечасто. Дворянских домов без сыновей-наследников и так немного; а чтобы там была дочь, да ещё старшая, да в подходящем возрасте и при этом без жениха — сколько таких найдётся? Да даже если найдётся — сколько младших сыновей и прочих аристократических отпрысков тут же слетится на неё.
— То, что у леди Майл нет жениха, — какое-то чудо… Нет, скорее они придумали предлог: «выбирать будет сама», чтобы отбиться от потока предложений, а саму её никому не показывали. Вот оно что…
Маркиз Войтдайн кивал, полностью удовлетворённый собственной догадкой.
— Титул, конечно, важен, но дело не только в нём. Будь речь лишь о наследнице виконтства, я бы не стал плевать в лицо дому Остинов. Тем более после того, как мы сами настаивали, — вести себя так бесстыдно и ранить леди Мэвис…
Но ум Майл, её знания, её мастерство меча и способности мага — всё это нужно непременно ввести в дом Войтдайн, в нашу кровь!
Нет, это и не только про «когда-нибудь». Её умом мы поднимем наши владения; её искусству меча пусть учит лучших людей из нашей армии; а наших магов — направляет и наставляет…
К счастью, Майл, похоже, относится к тебе не без симпатии. По вчерашнему вечеру и сегодняшнему утру — сомнений нет. Не знаю только, то ли на неё действует имя дома маркиза, то ли она просто никогда не имела дела с мужчинами и потому беззащитна…
— Отец, да скажите уже, что это из-за моего обаяния!
— Ха-ха. Ладно, пусть будет так.
— Ах вы оба…
— А-ха-ха-ха!
Маркиз и его семья даже не допускали мысли, что Майл может отказаться.
— Ну что, уже пора?
— Уже, наверное.
Рена с Полин как раз переговаривались об этом, когда дверь открылась.
— Прошу прощения за вторжение.
Слуга постоялого двора привёл семью маркиза. Похоже, если гость — маркиз, тут уже не до «сначала спросить у простых постояльцев, можно ли»; их просто проводили прямо сюда.
— Майл-доно, простите за внезапность, но не согласитесь ли вы обручиться с моим сыном, Джасфеном?
— Э-э-э-э-э?!
Майл и ещё двое из девочек прижали кулаки к губам и с нарочитым видом выдали удивлённый вопль.
— Н-но… Джасфен-сан ведь был помолвлен с Мэвис-сан…
— Мы только что разорвали ту помолвку, — объяснил маркиз с видом человека, которому всё-таки неловко.
— Так что никаких препятствий нет!
— Ещё какие есть! — резко ответила Майл.
— Я не могу отнять жениха у подруги и товарища по отряду! Я не могу предать Мэвис-сан!
— Да нет же: помолвку мы разорвали с согласия графа Остина и леди Мэвис. Никакой проблемы!
— У вас — может, и нет, а у меня — есть! Мне же потом будет неловко смотреть Мэвис-сан в глаза! И вообще, мне только тринадцать. Я ещё долго не собираюсь выходить замуж!
Маркиз Войтдайн растерялся от такой реакции.
По всему было видно: она сына не отвергает; а всё-таки Джасфен — из маркизского дома. При поддержке главной ветви его положение легко сравняется с графским. К тому же ещё вчера маркиз проговорил, что Джасфену передадут виконтство — значит, Майл должна понимать: дело не только в её титуле. Маркиз был уверен, что она это оценит. И потому отказ оказался для него неожиданностью.
Сколько бы лет ему ни было, маркиз Войтдайн оставался аристократом. «Супруга выбираю сама» он считал всего лишь удобной отговоркой — чтобы отгонять приставучих женихов. А ещё он был убеждён: дочь виконта не станет отказывать маркизскому дому.
Дворянские дочери выходят замуж ради семьи. Даже если она сама наследница, то, что её будущий свёкор — а позже и деверь — иностранный маркиз, резко поднимет положение её родного дома на родине. А дела с собственным титулом можно решить потом: передать его второму ребёнку.
Родители, думал маркиз, уж точно согласились бы. С такими способностями у Майл могли бы быть предложения и от наследников графов, но, судя по вчерашним словам, на родине её сила пока неизвестна. Нужно лишь добиться от самой Майл твёрдого согласия — и дело сделано. Так он решил и потому нажал сильнее.
— Нет, я непременно должен встретиться с вашими родителями и сделать официальное предложение. Ваши родители наверняка…
— Их нет.
— Что?.. — маркиз уставился на неё, не понимая.
— Я говорю: их нет. Ни родителей, ни дедушек, ни бабушек — никого. Все умерли. Поэтому я безусловно являюсь наследницей нашего виконтского дома и уже приняла титул. Я — нынешняя глава нашего рода. А земли до тех пор, пока я не вырасту и не решу заняться ими всерьёз, по милости короля управляются назначенным им наместником.
— Э-э-э-э-э?!
Она не солгала ни словом. В вопросах титулов ложь — тяжкое преступление, за которое возможна и смертная казнь.
— Поэтому спутника жизни я выбираю сама. И я ни за что не стану отбирать жениха у товарища и лучшей подруги. Клянусь богиней!
У семьи маркиза лица побледнели.
Клятва богиней — это абсолютная решимость. Отступиться от неё можно лишь при обстоятельствах крайней важности — на уровне угрозы человеческой жизни. Иначе придётся сознательно навлечь на себя гнев богини, готовясь принять небесную кару. А это — не шутки.
Теперь возможность того, что Майл согласится на помолвку, исчезла окончательно.
— …Прошу прощения!
Маркиз Войтдайн схватил за руки всё ещё оцепеневших жену и сына и почти вытолкал их из комнаты.
А Майл и остальные…
— Выдвигаемся!
— О-о!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/985/12676983
lobotryas (читатель/заложение основ)
10 марта 2026 в 09:18
1
Готово:
