223 Женщина с семью лицами! 12
— Охотники ранга C, «Кружащееся пламя». Два разбойных нападения — это уже не случайный порыв, а привычка. Однако фактический ущерб был нанесён лишь при первом нападении; кроме того, вы никого из мужчин не убили и, заботясь о том, чтобы сохранить им жизнь, оставили их в незаконном рабстве; раскаяние ваше искренне и глубоко. Ввиду всего этого приговариваю: пожизненное криминальное рабство ранга B.
Далее: если вы окажете содействие в выявлении торговцев незаконными рабами и, в случае если все пострадавшие благополучно вернутся, будет рассмотрено смягчение наказания до пожизненного криминальное рабство ранга C либо до криминальное рабство на срок.
Обливаясь слезами, люди из «Кружащегося пламени» раз за разом кланялись до земли. Для тех, кто умудрился влезть сразу в две главные категории тяжких злодеяний — разбой и торговлю людьми, — приговор оказался неожиданно щадящим. Видимо, суд счёл важным добраться до работорговцев; да и то, что они не стали убивать мужчин — товар дешёвый и хлопотный, — а оставили их живыми, как бы ни было это отвратительно, выглядело чем-то вроде «доброй воли» даже со стороны негодяев…
Да и пожизненное криминальное рабство ранга C — не самый страшный жребий. Риск умереть почти отсутствует, работа обычно терпимая. Порой даже угощают выпивкой; а бывает — редко, но бывает, — что примерному арестанту доверяют обычную должность. А уж если дойдёт до криминальное рабство на срок, то, кроме отсутствия жалованья и свободы, жизнь там тоже не ад: и главное — по окончании срока человек наверняка выходит на волю.
А ведь им вполне могло светить и пожизненное криминальное рабство ранга A. Так что слёзы были понятны.
Осуждённых одного за другим выводили из зала. Сидевшие в качестве слушателей люди из Гильдии и охотники, похоже, не спорили с решением — только понимающе кивали.
И вот настала очередь последних: тех четверых дровосеков, что появлялись вторыми, и следом — четвёрки охотников ранга C, «Парящие близнецы-драконы».
Председатель суда развернул свиток и зачитал.
— Четверо дровосеков к разбою непричастны. Однако запугивание юных девушек под видом разбойников ради наживы — умышленное незаконное деяние из корыстных побуждений; за него следует сурово наказать.
Дровосеки, до последнего утешавшие себя мыслью «нас просто обманули», разом побледнели.
— Посему: наказать вас ста ударами. И зарубите себе на носу — в следующий раз пощады не будет. Займитесь-ка как следует своим ремеслом. Да и нынешнее снисхождение — лишь потому, что потерпевшие подали прошение. По-хорошему вас вполне могли наказать как пособников разбойников!
Выслушав это, дровосеки поспешно поклонились до земли.
Сто ударов — вовсе не пустяк. Это не детские шлепки. Бьют кнутом или бамбуковой палкой, расщеплённой на конце, по обнажённой спине и ягодицам. Бьют «мастера» — так, чтобы не переломать костей и не повредить внутренности, и потому боль получается не просто страшной, а выверенной, безжалостной: нестерпимой во время наказания и долго не отпускающей потом, так что какое-то время на спине не уснёшь. За эту кару мелкие преступники её и боятся.
Но после того, как один за другим звучали смертные приговоры и криминальное рабство, сто ударов казались чуть ли не милостью.
И наконец подошла очередь тех самых — что надели личину честной компании.
— Охотники ранга C, «Парящие близнецы-драконы». Приговариваю вас к пожизненному криминальному рабству ранга A.
— Ч-что?! Да вы издеваетесь! Мы всего лишь пытались спасти дворянский обоз, на который напали разбойники! Нам бы награду получить, а не наказание! С какой стати нам…
Они всё ещё дёргались. За разбой пощады не бывает — вот почему они и не признавали очевидного: твердили, что разбойники — это дровосеки, а пойманные лесорубы, мол, врут и пытаются свалить на них вину. Эту песню они пели все три дня допросов.
— Но потерпевшие говорят иначе. Сколько бы вы ни отпирались, правды это не изменит.
Так здесь и устроено: есть улики, нет улик — решает председатель суда. Порой достаточно косвенных признаков или просто того, что, по мнению суда, «всё сходится».
Но обратная сторона у этого тоже имелась: сумей ты заставить окружающих поверить в свою невиновность — и доказательства уже не так важны. Даже если их вовсе нет.
— Это дровосеки… нет, те, кто пал и превратился в разбойников, — просто запудрили им головы своей ложью! Они перекрыли дорогу и напали, а мы прибежали и спасли девушек. Эту истину вы не перевернёте!
— Да как ты…
Дровосеки взвыли от ярости, но вожак «Парящих близнецов-драконов» и глазом не моргнул.
Дворянская дочь не станет торчать в захолустном городишке из-за каких-то бандитов. За все три дня следствия она ни разу не показалась — значит, давно уехала. А удерживать силой капризную дворянку никто бы и не рискнул: это скандал, который может стоить кому-то головы… в самом прямом смысле.
Тогда остаётся одно: спихнуть всё на тупых дровосеков — и выкрутиться. С этой уверенностью он и продолжал с жаром расписывать свою версию.
— Те разбойники поняли, что дело для них плохо пахнет, и решили подставить нас — тех, кто прибежал на выручку. А неопытные, не знающие жизни юные госпожи так легко поддаются обману и решили, будто разбойники — это мы. Вот и всё.
Проверьте в Гильдии: там вам подтвердят, что мы — добросовестные охотники. И что мы выехали из города уже после того, как они отправились в путь, вам тоже без труда засвидетельствуют!
По слушательским рядам прошёлся негромкий гул; лица у охотников сделались неопределёнными. В общем-то, версия звучала не нелепо. Дровосеки напали на девчонок, местные охотники подоспели сзади — всё гладко.
Судье ничего не стоило бы стукнуть молотком и вынести решение одним властным словом. Но при таком количестве людей из Гильдии и охотников в зале лучше, чтобы приговор выглядел убедительно для всех. Поэтому председатель суда будто бы… растерялся.
Только вот «будто бы»: он изображал замешательство, а губы его в это время кривились, поднимаясь в ехидной, злой усмешке.
И тут из одного угла раздалось:
— Возражаю!
— …А?
Фраза, которую в Японии почти любой узнал бы с полуслова, здесь была никому не знакома. Да и самого понятия — профессии адвоката или человека с подобной ролью на суде — в этом мире не существовало.
А выкрикнули её и поднялись на ноги четыре девочки, до сих пор скрытые за спинами здоровенных охотников, так что со стороны суда их и видно не было.
— В-вы…
Люди из «Парящих близнецов-драконов» вытаращили глаза. Конечно же, перед ними стояли четверо из «Алого обета».
Рэна и Мэвис были одеты, как тогда, то есть в своей обычной одежде. Полин — уже не в платье служанки, а снова в привычном. А Майл закуталась в огромный плащ, намотав его на себя так, что скрыла всё тело.
— Нас никто не обманывал. И потом — вы же тогда ясно всё признали. Рассчитывали, что легко нас схватите и продадите куда-нибудь подальше… так самонадеянно.
А то, что мы не те дурочки, которых можно провести, и так очевидно — хотя бы потому, что на вашу ложь мы не купились. Правда?
Майл произнесла это с беззаботным видом, и вожак уставился на неё злобно, в упор.
— Т-ты…
Он не ожидал увидеть тех, кто, по его расчётам, уже давным-давно должен был уехать. И, услышав невыгодные слова, едва не сорвался на ругань — но это ведь спор, поединок речей. Если загнать соперника в угол и заставить судью поверить, ещё можно вывернуться. Они — местные охотники с репутацией, а те — случайные девчонки-проезжие. Вес доверия несравним.
Он решил поставить на это всё.
— Вы сначала выслушали объяснения разбойников и поддались их словам. С неопытными мирными людьми — особенно с юными барышнями — такое случается постоянно. Если я говорил резче, чем следовало, и это прозвучало как угроза, прошу прощения: я лишь пытался удержать вас от глупостей и опасности. Но записывать нас в разбойники из-за этого — возмутительно.
Нет, ложное обвинение — само по себе преступление! Уж не потому ли вы намеренно пытаетесь нас очернить, что не хотите платить за спасение? Или, может, вы задумали сделать нас преступными рабами и получить за нас награду? Если вы не признаете ошибку по-хорошему, преступниками в итоге объявят уже вас!
Да, уговорить этих барышень и запудрить им головы было невозможно: они слышали признание слишком ясно.
Но и не нужно было убеждать их. Достаточно убедить одного человека — председателя суда.
Для этого оставалось лишь выставить барышень лгуньями.
И это работало: среди слушающих охотников уже пополз шёпот. У каждого из них наверняка не раз бывало, что заказчик путал карты, давил, изворачивался или врал — и приходилось потом глотать горечь.
(…Пошло. Можно вытащить.)
Вожак «Парящих близнецов-драконов» был уверен: он ухватил шанс на спасение.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/985/12676979
Готово:
