222. Женщина с семью лицами! 11
— Завтрак готов! — протянула Майл.
На следующее утро караванщики снова оказались у неё на довольствии.
И вчера вечером она накормила всех от пуза — блюдами из свежего мяса и овощей. Понятно, что раз они только утром выехали из город Залбаф, припасы ещё не успели потерять свежесть; понятно и то, что, раз караван разворачивался обратно, их, наверное, и решили пустить в ход, пока не испортились. Но объёмы — вот эти объёмы — выходили за всякие рамки здравого смысла и снова заставили людей только хлопать глазами.
Особенно жгучими были взгляды трёх купцов во главе с Серивосом, ответственным за караван. Впрочем, и охотники вчера вытаращились не меньше, когда откуда-то вдруг появилась целая туша орка.
Когда с завтраком было покончено, Майл обратилась к Серивосу с просьбой.
Она хотела, чтобы он выделил одного из всадников и как можно скорее отправил в Гильдию письмо, которое она успела написать ещё ночью.
— Конечно, конечно! Да что вы, разумеется! Положитесь на меня! — расплылся Серивос.
Ему и в голову не пришло, что девчонки могут что-то затевать.
Подумаешь — один охранник на время выбудет. Существенной разницы это не сделает. Да и вообще, раз с ними идут люди такой силы, то каравану, пожалуй, и нападение сорокаголовой банды крупных разбойников не страшно.
Он проверил состояние пленённых бандитов — насколько позволяли обстоятельства, — проверил и верёвки, которыми их привязали к повозкам. Узлы были завязаны с какой-то почти болезненной одержимостью: развязать такое по-быстрому было просто нереально.
И потом — откуда у людей, которые владеют магией хранения таких размеров, исцелением и ещё и мечом так орудуют, могла взяться нужда лезть в преступления из-за денег? Серивос подумал, что поставил бы на это хоть десять золотых монет.
И вот, ближе к полудню.
С фронта показалось несколько всадников. Подъехали и остановились чуть впереди каравана.
— Гильдмастер Гильдии охотников Залбафа! — объявили.
Раз уж послали гонца, подкрепление было делом само собой разумеющимся. Но то, что гильдмастер явился лично… это удивило — нет, не «немного», а весьма и весьма.
Стражники и купцы, державшие лица настороженно, заметно расслабились, караван тоже остановился. Всадники подъехали ближе и, добравшись до идущих пешком Майл и остальных, все разом спешились.
— Значит, вы и есть отправители письма? — гильдмастер оглядел их, а затем, будто не веря увиденному, посмотрел на разбойников, привязанных к повозкам. — Хотя… если глянуть на это, сразу ясно: не обманули.
Это был первый гильдмастер Залбафа, которого они видели. И, разумеется, как водится, — мужчина между средним возрастом и старостью. Чтобы дорасти до такой должности, обычно нужно прожить именно столько; это работа не для зелёного сопляка без опыта.
— Три группы. Одна основная и две мелкие, — доложила Мэвис, как лидер. — Прошу действовать согласно тому, что написано в письме.
— Понял. Хорошо поработали. Дальше — наша забота, — кивнул гильдмастер.
Но даже так оставалась проблема: повозки для этапирования идут медленно. До встречи с конвойными повозками ещё предстояло какое-то время двигаться в прежнем виде — с пленниками при караване.
Гильдмастер переговорил с купцом, после чего вместе с двумя сопровождающими взял главаря основной банды и двух его подручных и забрался в одну из повозок. Охранники, которые в ней ехали, вылезли наружу, а трое из них вскочили в сёдла лошадей, на которых прибыл гильдмастер.
…Ну да. Вот именно так.
Когда караван снова тронулся, из той повозки раздался ужасный, рвущий горло вопль.
И никто — ни из каравана, ни из тех, кто приехал с гильдмастером, — даже бровью не повёл.
Зато для остальных бандитов и для девушек из «Алый обет» этот крик оказался более чем действенным: лица у тех и других заметно перекосились. Более чем достаточно — вполне.
После этого они встретились с конвойными повозками, перегрузили туда пленников, и гильдмастер со своими людьми, наложив на всех участников каравана строгий приказ молчать, оставил конвой подчинённым, а сам погнал коня обратно, в город Залбаф.
— Отныне проводится разбирательство по делу о разбойных нападениях в окрестностях Залбафа.
С тех пор прошло три дня.
Они находились в усадьбе местного лорда, управлявшего землями вокруг Залбафа. Для «суда» — точнее, чего-то, очень на него похожего, — отвели большую залу для приёмов. Возиться и устраивать слушания три раза подряд никому не хотелось, поэтому все три группы разбойников разбирали разом.
Прокурор — из людей лорда. Судья — из людей лорда. Председатель — тоже из людей лорда. И никто из них не был «профессионалом» в этом деле: обычные вассалы, назначенные временно. Защитника — нет. Поистине беспристрастный и справедливый суд (или нечто, им прикидывающееся).
Для такого захолустного городка процесс столь крупного масштаба — редкость. Разумеется, никакого настоящего суда здесь не имелось: мелкую шпану обычно разбирали в военных помещениях, но на этот раз решили задействовать поместье лорда.
В пределах своей территории лорд обладал всем сразу: и законодательной властью, и исполнительной, и судебной. А по сути, предварительное следствие уже было в основном завершено. Так что нынешнее слушание должно было быть простой формальностью, местом оглашения результата… если по-хорошему.
На местах для слушателей сидели: гильдмастер Гильдии охотников и несколько сотрудников — поскольку среди обвиняемых были связанные с гильдией; гильдмастер Торговой гильдии и несколько человек с ним; а также, раз уж дело касалось охотников, две партии охотников ранга B из этого города — и ещё с десяток с лишним приглашённых.
Как бы ни было понятно, что приговор, в конце концов, выйдет таким, как удобно лорду, совсем уж явный произвол следовало бы опротестовать. Эту позицию нельзя было сдавать. А раз её вообще можно было отстаивать, значит, местный лорд, вероятно, человек порядочный.
Сам лорд в разбирательство напрямую не вмешивался, но сегодня, похоже, ему было особенно любопытно: он сидел сбоку на приготовленном месте и наблюдал.
После краткого подтверждения обвинений первыми объявили приговор основной банде.
— Всех приговорить к пожизненному криминальное рабство ранга A.
Разбойники стояли с каменными лицами и не шевелились.
Их можно было понять. Другого приговора для них попросту не существовало; даже если умолять о снисхождении, пожизненное криминальное рабство в лучшем случае превратилось бы в «криминальное рабство сроком восемьсот лет», — то есть не изменило бы ничего. Да и вообще, разбойникам снисхождение почти никогда не дают. Оставалось лишь быть благодарными за то, что это не смертная казнь.
Смертный приговор выносили только при совсем уж исключительных обстоятельствах: тем, кто откровенно бунтовал и не собирался работать; опасным убийцам; магам, которых трудно удержать и не дать сбежать; преступникам, намеренно посягнувшим на дворян или королевскую семью, — то есть особенно гнусным или особенно опасным.
Магов среди преступников было мало не только потому, что способов честно устроиться у них сколько угодно, но и потому, что тут работает ещё один весомый фактор: «поймают — скорее всего, казнят».
Даже если такого человека связали по рукам и ногам и заткнули ему рот, никто не может быть уверен, что он не выпустит беззаклинательно атаку прямо из ниоткуда. Оставлять рядом того, кого в любой миг может рвануть ударной магией, страшно до дрожи.
Да: магов-преступников во многих случаях убивали сразу же, на месте поимки. Даже если их сила была невелика, а вина — сравнительно мелкой…
Оглашение приговоров продолжилось.
— Охотник ранга E, Ивик: смертная казнь. Сотрудник Гильдии охотников, Далрам: смертная казнь. Семью Далрама — приговорить к срочному рабству на двадцать лет.
— П-погодите! Со мной делайте что хотите, но семья… семья! Жена и дочь! Это всё я один, только я!!
Судья, огласивший приговор, не ответил ни словом — просто полностью проигнорировал. Слушатели — так же.
Охотник по имени Ивик оказался не охотником, который «перешёл на сторону разбойников». Это был разбойник, один из банды, который оформил охотничью регистрацию. Его задача заключалась в сборе сведений и в передаче бандитам информации, полученной от гильдейского сотрудника Далрама.
Гильдия охотников держится на доверии. Это большая организация, действующая через границы государств. Такая не позволит, чтобы её презирали и оставляли это без ответа. Прямого права вмешиваться в приговор у них не было, но надавить на лорда — проще простого; да и без всякого давления по обычаю в таких случаях положена именно казнь.
Далрам же, пытавшийся возражать, утверждал, что разбойники угрожали его семье, обещая расправу. Следствие установило, что, похоже, это было правдой…
Но он предал гильдию.
Этот факт нельзя было отменить.
Ему следовало сообщить о шантаже гильдмастеру. Вместо этого он послушно сливал информацию, из-за чего многие путники погибли или были обращены в незаконных рабов, — и вдобавок получал за это, пусть и небольшое, вознаграждение.
А если уж он называет причиной «жену и ребёнка», тогда нужно раз и навсегда вбить в головы всем, кто мог бы задуматься о подобном: «даже если послушаешься разбойников, жена и ребёнок всё равно окажутся в аду; единственно правильный выбор — немедленно доложить начальству». Чтобы ссылаться на семью как на оправдание стало невозможно.
Далрам был соучастником массовых убийств. И если он утверждает, что делал это ради семьи, — значит, семья тоже виновна.
Логика, которую в Японии никогда бы не приняли, но в мире, где безопасность хромает, а понятие прав человека развито слабо, подобное, вероятно, считалось вынужденной мерой — ради собственной же безопасности.
Когда-то и на Земле существовали страны с системой коллективной ответственности, и, говорят, где-то она сохраняется и поныне. А раз у жены и ребёнка был прямой интерес и, по сути, они получали выгоду от поступков Далрама, то, похоже, здесь считалось естественным, что на них тоже падает кара. Доказательством служили лица слушателей: все, кроме одного, оставались совершенно невозмутимы.
Да — Ивик, внедрённый шпион, и Далрам, гильдейский сотрудник.
Именно затем, чтобы вытащить из главаря разбойников имя их шпиона ещё до прибытия в город — и успеть схватить этих людей прежде, чем они сбегут, — гильдмастера и вызвали ещё до того, как караван добрался до Залбафа.
Внутри повозки… кхм… при опросе главаря выбили из него имена сообщников, чтобы успеть вернуться в город раньше каравана и конвойных повозок и арестовать соучастников.
Главарь, которому и так почти наверняка светило пожизненное криминальное рабство, а в самом худшем случае — пусть и не безусловно — могла грозить и казнь, раскололся легко: его всего лишь «чуть-чуть» прижали. А то, что поначалу он не говорил, было лишь позой — перед подчинёнными, для вида.
А теперь очередь дошла до тех, кто напал первым, — банды новоиспечённых разбойников.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://tl.rulate.ru/book/985/12676978
Готово:
