Утро, когда Субару и Эмилия обменялись обещаниями, давно миновало. Время неспешно отсчитало еще половину суток, прежде чем сумерки окончательно вступили в свои права.
Место действия – верхний этаж, центральные покои хозяина, коим является поместье Розвааля. Когда в этой комнате затевается ночной разговор, участники всегда одни и те же.
— Для начала позволь вознаградить тебя за труды в мое отсутствие. Ты славно потрудилась, улаживая дела. Можно сказать, благодаря тебе мы отделались лишь легким испугом и минимальными потерями.
Мягкий голос обладал специфическим мужским шармом, однако тон оставался донельзя легкомысленным, вызывая у любого случайного слушателя лишь чувство полнейшего недоумения. Но горничная, стоявшая перед маркграфом, похоже, давно привыкла к причудам господина. Розвааль произнес это с полуулыбкой, а девушка лишь покорно склонилась в поклоне.
— Ваши слова – великая честь для меня. К тому же в итоге нам все равно пришлось потревожить покой господина Розвааля…
— О, полно тебе, не стоит об этом. Испепелить лесных вредителей – дело нехитрое, не стоило оно ни великих усилий, ни особого рвения.
Розвааль небрежно взмахнул рукой, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.
Рам прекрасно знала, что в его устах это не было ни хвастовством, ни ложной скромностью, а лишь голым, неоспоримым фактом. Посему она предпочла не развивать эту тему.
— Взаимные упреки лишь нагоняют тоску. Давай-ка лучше обсудим нечто более созидательное. К примеру, как там поживает наш Субару-кун? Каковы его успехи в выздоровлении?
Розвааль бросил этот вопрос замолчавшей Рам. Девушка лишь едва заметно качнула головой.
— Тело почти пришло в норму. Госпожа Беатрис, хоть и ворчала не переставая, вложила все силы в его лечение.
— И что это на нее нашло? Поразительно. Мы знакомы целую вечность, но я впервые вижу, чтобы эта малютка так пеклась о ком-то постороннем. Неужели это любовь с первого взгляда?
— На взгляд Рам, это чувство едва ли можно назвать любовью…
Ответила она, припоминая сцены лечения в библиотеке, но тут же посерьезнела и выставила руку вперед.
— Однако старания госпожи Беатрис действительно спасли его. Если бы не она, еще большой вопрос, теплилась бы сейчас жизнь в теле Баруса.
— Спишем это на феноменальное везение Субару-куна. По правде говоря, мастеров исцеляющей магии уровня Беатрис днем с огнем не сыщешь. Мы с тобой, Рам, в таких тонкостях смыслим прискорбно мало. Мы ведь больше по части причинения боли, что, признаться, порой наводит на грустные мысли.
Розвааль слегка склонил голову, изображая на лице нечто похожее на печаль. Любой сторонний наблюдатель решил бы, что хозяин поместья пребывает в глубоком самобичевании.
Но на деле его лицо не исказилось ни от боли, ни от отвращения к себе. На губах играла все та же прозрачная, едва уловимая улыбка. Розвааль посмотрел на горничную исподлобья.
— Но раз уж ты начала с отрицания, значит, ситуация не позволяет нам просто радоваться его чудесному спасению?
— Именно так. Возникло несколько затруднений.
Рам подтвердила его догадку, выдержав паузу, чтобы собраться с мыслями. Ей нужно было донести информацию максимально точно.
— Барус за короткий срок дважды насильственно активировал врата, находясь на грани полного истощения. К тому же его смертельные раны латали магией… Из-за того, что врата буквально вывернули наизнанку и перенапрягли, неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем они снова заработают как положено.
— Таково мнение Великого духа и Беатрис?
— Да.
Розвааль сцепил пальцы и прикрыл глаза, переваривая услышанное. Повреждение врат в этом мире, где жизнь немыслима без мана, – препятствие крайне досадное.
Будучи придворным магом и имея дело с энергией куда чаще простых смертных, Розвааль как никто другой понимал всю плачевность положения Субару. Оставалось лишь надеяться на скорейшее исцеление, но…
— Скорость восстановления врат – дело сугубо индивидуальное, но в его случае это может затянуться на долгие годы. Похоже, ему придется смириться с весьма суровой участью.
Рам кивнула, подтверждая тяжкие слова господина, и продолжила доклад.
— И остается еще одна проблема – проклятие.
— Но ведь угроза его активации миновала?
— Заклинатель – в данном случае это были ульгармы – уничтожен. Из-за отсутствия хозяина проклятие не сработает, но сама магическая формула все еще остается внутри Баруса.
— Хотелось бы услышать мнение эксперта по поводу снятия этой дряни.
Под экспертом он подразумевал Беатрис, искушенную в подобных темных искусствах. Рам в ответ лишь покачала голвой.
— Госпожа Беатрис утверждает, что распутать этот клубок нитей будет крайне непросто даже для нее.
Щупальца проклятия, впившиеся в Субару, пустили корни куда глубже, чем можно было вообразить. Формула так прочно оплела его плоть, что даже Беатрис засомневалась в успехе вмешательства.
Впрочем, без заклинателя сама формула не представляла мгновенной угрозы. Обычно активация невозможна без воли хозяина, особенно если проклятие направлено на передачу мана от жертвы к нему. Раз передавать энергию некому, условия для срабатывания попросту не соблюдены.
Следовательно, магические оковы в теле Субару можно было оставить в покое. Если бы не одно но.
— Раз уж мы заговорили об этом, значит, ты подтвердила мои подозрения?
Рам кивнула без тени сомнения, хоть Розвааль и не назвал предмет обсуждения напрямую. Она коснулась пальцами своего лба.
— Среди тех особей, чьи трупы удалось изучить, все ульгармы оказались безрогими.
Рам докладывала бесстрастно, игнорируя то, как слегка заныл старый шрам под ее головным убором. Розвааль тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, отчего то жалобно скрипнуло.
— То, что видел я, подтверждает твои слова. Скорее всего, вся стая была лишена рогов.
— Но разве это возможно? Сломать рога такому количеству магических зверей…
— Помилуй, это же проще простого. Можно ломать их еще детенышам, а можно одолеть десяток взрослых особей, лишить их рогов и приказать этой десятке напасть на остальных. Повторяй, пока вся стая не превратится в послушное стадо.
Рам приняла объяснение. Розвааль, наблюдая за ней, прикрыл один глаз. Желтый зрачок скрылся, и на девушку теперь смотрел лишь чистый, пронзительно-синий глаз.
— Однако это в корне меняет дело. Тем более что Субару-кун уже дважды стал нашим благодетелем.
— Да, — эхом отозвалась Рам. — Зверь, лишенный рога, подчиняется тому, кто его сломал. Значит, какой-то безумец намеренно разорил поместье или земли господина Розвааля.
— Опять эти королевские выборы, не иначе. Сначала эта попытка выманить нас к Гарфиэлю… Похоже, мы кому-то очень сильно мешаем.
— Гарфиэль… Что он сказал?
Рам удивленно вскинула брови при упоминании знакомого имени. Розвааль лишь горько усмехнулся и пожал плечами.
— Само собой, он в ярости открестился от любого приглашения. Придется сменить шифры и способы связи. Впрочем, и так было неясно, удастся ли нам заручиться их поддержкой.
Розвааль задумчиво коснулся подбородка.
Он говорил об этом непринужденно, но Рам понимала: дело серьезное. С самого начала было ясно, что шансы на победу призрачны. А значит, каждая карта в колоде должна быть на счету.
Рам, осознавая, что и сама является лишь одной из таких карт, чувствовала досаду от невозможности облегчить думы господина. Но Розвааль прервал ее мысли взмахом руки.
— Вернемся к нашим баранам. Точнее, к хозяину этих зверей. Есть зацепки?
— Кое-какие. Но след полностью оборвался.
— Сбежала? Или ее убрали?
— Трудно сказать. Известно лишь, что среди детей, которых Барус и Рем привели из леса, на следующий же день не досчитались одной девочки.
Селяне в один голос твердили, что девочка с косичками была им незнакома. Дети же уверяли, что она просто внезапно прибилась к их компании. Взрослые решили, что она чужачка, как и Субару, а дети и вовсе не привыкли сомневаться в сверстниках.
Злоумышленник умело воспользовался этими лазейками в человеческой психологии, и теперь Рам с господином плелись в хвосте событий.
Главной подозреваемой оставалась та самая исчезнувшая девчушка. Юный возраст в этом деле не был оправданием – в подобных условиях вырастают существа, способные на любую подлость.
Выслушав доклад, Розвааль задумчиво перебирал пряди волос.
— В столице – Охотница за кишками, в поместье – повелительница зверей. Нас преследует какой-то цирк уродов.
— Но сколько бы фриков ни собралось против нас, господина Розвааля этим не сломить, верно?
— Ого, какие дерзкие речи. Мне это по душе.
Смеясь, Розвааль поманил Рам к себе. Повинуясь жесту, она пересекла комнату, прошла мимо стола из черного дерева и замерла подле господина. Тот протянул руки, притянул ее хрупкое тело и усадил к себе на колени.
— Из-за моих дел я не мог уделить тебе время всю ночь. Должно быть, тебе пришлось несладко?
— Я знаю, как занят господин Розвааль. Благополучие Рам вполне может подождать до самого конца, это не имеет значения…
— Рам, сколько раз мне повторять?
Он кончиком пальца приподнял ее подбородок, заставляя встретиться взглядами, и ласково улыбнулся.
— Ты и Рем для меня – одни из самых дорогих существ в мире. Настолько, что случись с вами что-нибудь в этой заварушке, я не уверен, что смог бы держать себя в руках.
Свободную руку он театрально воздел к потолку. Рам смотрела на него с немым обожанием, словно в лихорадочном бреду.
— Мы с Рем… дороги господину Розваалю…
— Да, вы обе для меня крайне важны, бесценны и, что главнее всего…
Он выдержал паузу, лучезарно улыбаясь, прежде чем закончить фразу.
— …вы незаменимые фигуры на моей доске.
Розвааль произнес это прямо, без тени сомнения или вины. В его голосе звучала лишь чистая констатация факта, лишенная каких-либо эмоций.
Услышав, что ее открыто назвали пешкой, Рам лишь густо покраснела.
— Слушаюсь.
Она восторженно кивнула. Розвааль, удовлетворенный ее покорностью, прижал девушку еще крепче, словно укрывая в своих объятиях.
— Ну что же, приступим. Рам, ты ведь снова перенапряглась? Я просил тебя быть осторожнее, но ты истощила запасы мана до капли.
— Простите… Прошу вас, начните.
Внимая словам господина, Рам сняла белый головной убор с розовых волос. Пальцы Розвааля зарылись в ее пряди, нащупывая чуть выше лба едва заметный белый шрам.
След тех времен, когда она еще была частью племени они и звалась не иначе как юным гением.
На шраме виднелись следы повреждений от магических выбросов, выступили капли крови. Розвааль с почтительной нежностью коснулся раны.
— Да пребудет с тобой благословение звезд.
Четырехцветное сияние пробежало по его руке, концентрируясь на кончиках пальцев, и превратилось в чистый белый свет, который тут же начал перетекать в рану Рам.
Прямая передача мана другому существу – искусство запредельной сложности.
Если баланс стихий не будет выверен до мельчайших долей, энергия просто разорвет плоть реципиента. Лишь Розвааль, способный оперировать всеми четырьмя цветами мана на высшем уровне, мог проводить подобное лечение.
Для племени они рог на лбу – это канал для связи с внешним миром. Он подобен вратам, но куда более эффективен, и все тело鬼 подстроено под этот орган.
Лишившись рога, Рам потеряла способность нормально поглощать и выделять мана. Ее тело неуклонно увядало бы, не поддерживай она его жизнь такими вот ночными свиданиями с маркграфом.
Почувствовав прилив энергии, Рам мелко задрожала.
— Ах… м-м-м…
— Сколько ни слушаю, это зрелище всегда остается ядом для глаз и ушей.
Розвааль криво усмехнулся, глядя на разрумянившуюся горничную. Рам бросила на него томный взгляд.
— Если считаете это ядом, могли бы прикончить меня одним махом.
— Убить ту, что мне как дочь? Тогда я окончательно закреплю за собой репутацию порочного аристократа. Заманчивая перспектива, не так ли?
Он легко парировал ее кокетство, продолжая вливать мана. Ощущая, как жизненные силы наполняют ее, Рам внезапно вспомнила о важном.
— Точно. Я должна доложить кое о чем еще…
— И о чем же?
— О Рем.
— Я не собираюсь ее карать. Разумеется, небольшая нотация будет уместна, но не более того.
Розвааль попытался предугадать ее слова, но Рам лишь покачала головой, подбирая верные выражения.
— Рем привязалась к Барусу.
— Вот как?
— Похоже, в нем есть нечто, что задело ее слабые струны.
Будучи сестрой-близнецом, Рам видела душу Рем насквозь. Она знала, что творится в сердце младшей, и понимала, что та в силу своей прямолинейности никогда не сможет понять сестру в ответ.
Розвааль поначалу удивился, но затем на его лице отразилось понимание.
— Рем, значит… Впрочем, ничего удивительного. В отличие от тебя, она служит мне вовсе не из чистой преданности.
Рам промолчала, не став оспаривать столь резкую оценку сестры. Это было молчаливое согласие. В отличие от Рам, отдавшей себя господину без остатка, Рем руководствовалась скорее чувством самосохранения.
Для Рем Розвааль был прежде всего защитником ее любимой сестры. Ее зависимость от Рам была настолько велика, что действия младшей часто становились опрометчивыми. Оставь ее без присмотра – и она прихлопнет любого, кто покажется ей угрозой. В этом смысле Субару крупно повезло, что он успел заслужить ее доверие раньше, чем она пустила в ход утреннюю звезду.
При всем этом для Рам ее сестра была самым дорогим существом на свете, чья жизнь была важнее собственной. Но если бы ее спросили, стоит ли Рем на первом месте в ее сердце…
— Что бы ни чувствовала Рем, ты остаешься в моих руках. А значит, и ей деваться некуда. Видишь? Все осталось по-прежнему, ничего не изменилось.
— Пожалуй. Можно сказать, теперь у нее просто стало больше поводов для необдуманных поступков.
— Что ж, завтра же проведу с ней профилактическую беседу. Запишем это в список важных дел.
С этими словами сияние в ладонях Розвааля угасло. Лечение было окончено. Рам, ощущая внутри приятное тепло, неохотно соскользнула с его колен на пол.
— В любом случае, впереди у нас жаркие деньки. Придется попотеть, так что рассчитываю на вас обеих.
— Как пожелаете. С той самой огненной ночи я вся принадлежу господину Розваалю.
Она присела в глубоком реверансе, придерживая края юбки. Приняв ее клятву верности, Розвааль заложил руки за спину и подошел к окну. Рам тенью последовала за ним.
В небе сияла полная, словно налитая соком луна. Розвааль прищурился, глядя на нее своими разноцветными глазами.
— На этих выборах мы обязаны победить любой ценой. Ради моей истинной цели.
Он снова притянул Рам к себе за плечо. Ощущая тепло его тела, девушка покорно закрыла глаза.
Слушая голос человека, которому она доверила свою душу, она знала каждое слово наперед.
— Ради того дня, когда я убью Дракона.
Ночь продолжала свое безмолвное шествие. Она смывала следы бурных событий, очищая мир и словно готовя его к новому, неизведанному будущему.
http://tl.rulate.ru/book/982/12083545
Готово:
