В мир, где лениво дрейфовал черный туман, сознание Субару было приглашено вновь.
Пустое пространство, в котором безраздельно властвовало лишь иссиня-черное небытие.
Лишь сознание Субару парило в этой бездне, позволяя ему смутно осознавать собственное существование.
Ни души. Ничего. И ровным счетом ничего не происходит.
Мир без начала и без конца, где обитает лишь совершенная праздность.
Словно брошенный в ночной океан, Субару отдал свое естество на волю безбрежных волн, позволяя мыслям окончательно раствориться в пучине бездействия.
Внезапно в этом царстве мрака наметились перемены.
Прямо перед призрачным взором Субару кто-то возник.
Из точки, которую можно было бы принять за пол, вертикально вытянулась тень, обретая очертания человеческой фигуры.
Лица не разглядеть, силуэт расплывчат, однако возникло стойкое ощущение, что это призрачный образ женщины.
Тень колыхнулась и неспешно протянула к нему руку.
Расстояние было таково, что стоило вытянуть палец – и можно коснуться. В тот же миг Субару ощутил, что его бестелесное доселе присутствие обрело конечность, готовую ответить на этот жест.
В мире абсолютного ничто, где витало лишь чистое осознание, внезапно проступила плоть, отражающая волю. Впрочем, материализовались лишь правая рука и едва намеченная левая кисть.
Опешив, он наблюдал за приближающимися пальцами.
Они тянулись с такой нежной лаской и нескрываемой любовью, что у Субару почему-то защемило в груди от невыносимого желания разрыдаться.
Странная сентиментальность, будто он жаждал этого прикосновения целую вечность.
Тень шевельнулась активнее, и Субару в порыве чувств попытался коснуться ее в ответ… но замер. Точнее, его заставили замереть.
Чья-то белая ладонь, возникшая из пустоты позади, бережно обхватила руку Субару.
Ощущение было мягким и почти обжигающе теплым.
Ему отчаянно захотелось обернуться и взглянуть на того, кто его держит. Но в отличие от руки, зрение не подчинялось воле – повернуть голову было выше его сил.
Словно под действием негласного запрета, его движения были скованы, а хватка на ладони становилась все крепче, неумолимо увлекая сознание Субару назад.
Это означало лишь одно – неизбежную разлуку с тенью, стоявшей перед ним.
Протянутые пальцы тени затрепетали в мольбе, словно пытаясь удержать его, маня за собой.
В противовес захваченной правой, Субару попытался дотянуться до тени недостроенной левой рукой, но та лишь бессильно рассекла тьму, не достав до цели.
Сердце содрогалось в немом крике, но у него не было рта, чтобы облечь эту страсть в звуки.
Тень удалялась, таяла, исчезала.
В последний миг, словно сочувствуя готовому разрыдаться Субару, она вновь потянулась к нему и прошептала…
«…юблю тебя.»
Последние слова, которые не удалось разобрать до конца, окончательно поблекли, и мир сгинул.
※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Когда Субару открыл глаза, первым, что попало в поле его зрения, был до боли знакомый роскошный потолок.
В особняке, где дворянские аппетиты были реализованы с размахом, даже комнаты прислуги казались перегруженными декором. Что уж говорить о гостевых покоях – здесь избыточность интерьера была призвана подчеркнуть величие хозяина дома и еще десяток сомнительных добродетелей.
Как бы то ни было, для Субару, чья душа принадлежала к сословию простых обывателей, неуютность этого места была очевидной.
За те несколько секунд, что требуются среднему человеку для перехода от сна к бодрствованию, Субару успел лениво обдумать этот факт.
И тут…
— Ох, вы наконец-то проснулись.
Ровно через пять секунд после пробуждения к окончательно пришедшему в себя Субару обратились по имени.
Голос доносился с самого края кровати, причем с неприлично близкого расстояния. Повернув голову на необычайно мягкой подушке, Субару уставился на источник звука.
— Гутен морген, Рем…
— Гу… те? Это какое-то приветствие из родных краев Субару-куна?
— Да так, по местным меркам это вроде как акцент из очень далекой провинции. Больше я только данке знаю. Хотя нет, боно – это, кажется, из другой оперы.
«Интересно, в этом мире языки вообще различаются в зависимости от страны? Пока что мои лингвистические успехи держатся на честном слове, так что к этой теме стоит подходить с осторожностью.»
Как бы то ни было…
— Видеть горничную сразу после пробуждения – в каком-то смысле предел мечтаний любого мальчишки.
— Учитывая мою недавнюю оплошность, подобная услуга – лишь жалкая попытка искупить вину.
— Ой, да ладно тебе, не начинай опять свою волынку с самобичеванием. Лучше взгляни на это.
Приподнявшись на кровати и театрально покачивая головой, Субару извлек правую руку из-под одеяла. Его ладонь была крепко переплетена с рукой голубоволосой девушки.
— Это что, я так в тебя вцепился во сне? Если я тебя не отпускал, то это жутко неловко. Будто дитя малое, которое без любимого полотенца уснуть не может.
— Нет, ну, это… дело в том…
В ответ на вопрос Рем засуетилась, пытаясь как-то пошевелить их сцепленными руками, а затем, едва заметно покраснев, опустила взгляд.
— Это была инициатива Рем.
— И что на тебя нашло? Сразу предупреждаю, я во сне потею как марафонец. Руки, суставы – везде сплошная влажность. Летняя потница для меня вообще вопрос жизни и смерти, понимаешь?
— Субару-кун…
— А?
Рем то и дело поглядывала на их руки и что-то невнятно бормотала. Субару же с невозмутимым видом ждал ответа, не выказывая ни тени спешки.
Под его выжидающим взором девушка сделала несколько глубоких вдохов, а затем исподлобья взглянула на него.
— Мне показалось, что Субару-кун мучился во сне… поэтому я и взяла его за руку.
— И ты так и держала меня все это время?
— Рем невежественна, бесталанна и полна изъянов. Я просто не знала, чем могу помочь в такой ситуации. Поэтому я решила сделать то, что принесло бы больше всего радости мне самой.
Видимо, эти слова вызывали у нее смущение, отчего речь ее была прерывистой и неуклюжей.
Однако Субару, услышав это чистосердечное признание, лишь слегка улыбнулся, глядя на их соединенные ладони.
Субару, который дрожал во сне от кошмаров, словно напуганный ребенок. И она, выбравшая этот мягкий, почти материнский способ утешения.
Вероятно, и в ее жизни были горькие ночи, когда кто-то так же сжимал ее руку. То, что она подарила этот жест ему, было до крайности трогательно и приятно.
— Это все, конечно, мило, но ты слишком уж себя принижаешь, Рем-рин. Это вредная привычка. В негативную спираль провалиться легко, а вот выкарабкаться потом – та еще задачка.
— Возможно, вы и правы. В моем случае выхода уже давно не видать.
Ее слабая, безжизненная улыбка Субару категорически не понравилась.
Подавив внутреннее раздражение, он решил сменить тему.
— Ладно, давай-ка перейдем к послесловию… вернее, я бы хотел услышать, чем все закончилось.
— Слушаюсь. Субару-кун, что вы помните последним?
— Как Розвальчик явился с небес, метая огненный дождь и пребывая в полнейшем экстазе, а потом Рем-рин вырубила меня своими объятиями бешеного медведя.
— Понятно. Значит, слушайте, что было дальше.
Рем принялась буднично излагать факты.
После того как Субару потерял сознание, Розвааль устроил в лесу тотальную зачистку ульгармов. Субару, источавший даже в забытьи густой аромат ведьмы, послужил идеальной приманкой, лишив монстров малейшего шанса затаиться.
Стая, скрывавшаяся во тьме шамака, была выжжена дотла, а те немногие, кто пытался разбежаться по чаще, были дезинфицированы пламенем в индивидуальном порядке.
— То есть с моим проклятием покончено?
— Ввиду смерти исполнителя, опасаться его активации более не стоит. Господин Розвааль, госпожа Беатрис и Великий дух лично подтвердили, что магия развеялась.
— Ну, раз уж собрали целый консилиум, то я спокоен.
Субару с облегчением выдохнул, потирая грудь, хотя и не мог точно вспомнить, где именно гнездилась эта зараза.
По крайней мере, бомба с часовым механизмом внутри него была обезврежена. От одних мыслей о том, сколько раз он чуть не отдал концы ради этого результата, перехватывало дыхание.
— Сумятицу в деревне господин Розвааль уладил лично. Дети быстро поправляются, и сейчас жизнь там практически вернулась в привычное русло.
— Вот как. Но небось, когда их любимый братик Субару вернулся в виде кровавого ошметка, мелюзга-то заголосила? Наверняка кто-то даже расплакался? Эх, ну что с ними поделаешь…
— Да, пожалуй, вы правы.
С этими словами Рем медленно и многозначительно откинула одеяло. Субару уже было собрался кокетливо прикрыться, но тут же застыл.
Причиной стала одежда. На нем была все та же самуэ, в которой он щеголял в первый день пребывания в поместье Розвааля. Но штаны этой самой самуэ претерпели пугающие изменения.
— Все исписано каракулями… Это что, гипс на сломанной ноге?!
— Это дети, приглашенные в поместье по доброте господина Розвааля, оставили вам послания.
— Вот же чертенята…
Подавив желание выругаться, Субару принялся изучать художества. Со своего ракурса читать было неудобно, да и почерк у мелких был тот еще.
Но поскольку все было написано на знакомом Субару I-алфавите, он, потратив время, сумел разобрать каждое слово.
— Вот же чертенята…
Фраза та же, но интонация сменилась на теплую. Опершись на подушки, он уставился в окно, мечтая поскорее оказаться в деревне.
«Спасибо, что вернул Рем-рин», «Спасибочки большое», «Ты хоть и нескладный, но крутой», «Обещай, что еще поделаем радиозарядку», «Мы тебя любим».
— Ха, глупцы. Я люблю вас куда сильнее, и это факт.
«Бросаются такими словами направо и налево, никакой серьезности» – подумал Субару, совершенно не замечая, что это утверждение в полной мере применимо и к нему самому.
Пока Субару предавался сентиментальному ворчанию, Рем вдруг посерьезнела и, закусив губу, произнесла:
— Что касается вашего самочувствия… теперь я должна поговорить о вашем теле.
— А, ну да. Проклятие проклятием, но меня же там не слабо так пожевало.
Только сейчас он осознал, что Рем держит его за правую руку, плечо которой было выбито.
Субару попробовал пошевелить рукой – ни дискомфорта, ни боли. Магия исцеления в этом мире поистине творит чудеса.
Однако, пока Субару пребывал в оптимистичном неведении, Рем вдруг низко поклонилась, согнувшись в талии.
— Прости меня, Субару-кун.
— Эй-эй, ты чего? Подними голову, Рем-рин. Я в полном порядке, честное слово. Плечо на месте, ничего не болит. Здоров как бык!
— Это не так. Да, видимые раны затянулись, и, к счастью, инвалидом вы не останетесь. Но…
Она замолчала, и на ее лицо легла тень глубокой печали.
— Шрамы останутся. И на теле, и в душе. К тому же из-за многократных циклов лечения мана в вашем организме практически на нуле.
— А-а, вот оно что. То-то я чувствую себя немного вялым. Но это же мелочи! Шрамы мужчину только украшают, если они не на спине, а уж в плане душевных травм я парень закаленный.
Ткнув себя большим пальцем в грудь, Субару широко улыбнулся, пытаясь развеять ее чувство вины.
И это не было ложью. Будь Субару кисейной барышней, он бы никогда не смог вот так запросто сидеть и держать ее за руку после всего случившегося.
Если уж говорить о душевных ранах, то он пережил достаточно, чтобы при виде Рем впадать в неконтролируемую панику.
Субару внимательно всмотрелся в лицо девушки.
Короткие голубые волосы. Миловидные черты лица, которые скорее назовешь очаровательными, чем величественными. Ее мимика, казавшаяся поначалу застывшей маской, теперь была живой и изменчивой. Нет, она совсем не страшная. Была та, что раз за разом отправляла его в небытие, но есть и та, что искренне радуется его спасению. Все зависит от того, как лягут карты.
Была Рем, теряющая рассудок от преданности Розваалю, и была Рем, совершающая глупости ради Субару. Существовала и та Рем, что превращалась в безумного берсерка, как только понимала, что союзников рядом нет…
— Знаешь, Рем-рин, при всей твоей внешней невозмутимости, на самом деле ты тот еще комок нервов.
Если судить по ее работе в поместье или по тому, как строго она наставляла его в обязанностях прислуги, Рем казалась образцом рассудительности.
Но стоило ситуации выйти за рамки привычного, как она тут же неслась сломя голову в совершенно непредсказуемом направлении.
Субару и сам грешил поспешностью, но в ее случае это подкреплялось сокрушительной силой, что делало ее порывы весьма опасными для окружающих.
Рем на миг замерла, а затем понуро опустила голову.
— Я и сама… это прекрасно понимаю.
Она начала говорить тихо, будто изливая наболевшее.
— Рем слаба, бездарна и является позором рода они. Именно поэтому, сколько бы я ни бежала, мне вечно не хватает сил достичь цели. Чтобы хоть немного приблизиться к сестре, у меня нет иного пути, кроме как бросаться в бой раньше всех остальных.
Прикрыв лицо свободной рукой, она продолжала свою исповедь.
— Сестра бы справилась лучше. Сестра бы не оступилась. Сестра бы не знала сомнений. Сестра бы сделала все играючи. Сестра бы никогда не совершила такой ошибки. Сестра, сестра, сестра…
Она замолчала и посмотрела на Субару взглядом, в котором не было слез – лишь бесконечная, пустая бездна отчаяния.
— Рем – лишь подмена для сестры. Жалкое подобие, бракованная вещь, которой никогда не догнать оригинал.
На ее глазах все же выступила влага.
— Почему рог остался у меня? Почему сестра лишилась своего? Почему она родилась лишь с одним рогом? Почему… почему мы вообще родились близнецами?
Ее губы дрожали, пока она пыталась нащупать смысл собственного существования.
Слезы потекли по щекам, оставляя блестящие дорожки на бледной коже.
Субару молчал. Не выдержав этой тишины, Рем поспешно вытерла глаза и, криво улыбнувшись, затараторила:
— П-простите. Я наговорила глупостей. Забудьте об этом. Я впервые кому-то такое рассказываю, вот и… понесло…
— Слушай, Рем.
Он прервал ее на полуслове. Рем замерла в ожидании его вердикта, боясь и в то же время желая услышать хоть что-то.
— А где пуансон? Ну, шутка где?
— Э?
— Я говорю, где кульминация, от которой зрители должны взорваться хохотом? Ты же так долго вела к чему-то веселому, разве нет?
Рем в полнейшем замешательстве захлопала глазами.
— О чем вы вообще…
— О том, что в твоем рассказе не было ни капли юмора. Рем, давай вернемся к нашему незаконченному разговору. Помнишь его?
Увидев, как она помрачнела, Субару хмыкнул и поднял левую руку, загнув один палец.
— Начнем с повторения. Первая глупость: ты считаешь, что не спасла меня. Посмотри внимательно – я жив-здоров, руки-ноги на месте. Видишь?
Он демонстративно поболтал ногами под одеялом. Рем поняла, к чему он клонит, но все равно упрямо покачала головой.
— Это… просто счастливая случайность.
— Победителей не судят, так умные люди говорят. Если начать выставлять оценки за процесс, то я буду выглядеть куда плачевнее тебя. Теперь вторая глупость: ты решила взвалить все на себя и действовать в одиночку.
Субару подмигнул и загнул второй палец.
— Конечно, мне льстит твой героический порыв ради меня, но всему есть время и место. Если бы мы обсудили все заранее, наверняка нашли бы вариант получше, не думаешь?
Аргумент был веским, и Рем, признавая свою поспешность, лишь прикусила губу. Разумеется, это была мудрость задним числом, и Субару мысленно извинился перед ней за это маленькое лукавство.
Затем он заглянул ей прямо в лицо, заставив ее вздрогнуть.
— А теперь третья глупость, которую я не успел озвучить. Хотя, технически она уже четвертая. Ты просто чемпион по глупостям.
— Я заслужила эти слова…
— Вот! Это и была четвертая глупость.
Он погрозил ей четырьмя загнутыми пальцами.
— Хватит цепляться за прошлое и смотреть только назад.
— …
— Рем, ты превозносишь Рам до небес и втаптываешь себя в грязь… Но положа руку на сердце: если бы на твоем месте в лесу была Рам-чи, думаешь, ситуация бы улучшилась? Она слабее тебя, готовит из рук вон плохо, вечно отлынивает от работы и язвит по любому поводу. Ну, разве что она чуть более рассудительная, и то не факт.
Субару прекрасно понимал, насколько реальная Рам далека от того идеала, что нарисовала себе сестра. В бытовых вопросах Рам явно проигрывала Рем, так что повода для комплекса неполноценности не было вовсе.
— Нет, вы не понимаете. Сестра… настоящая сестра совсем другая. Будь у нее рог, она бы никогда…
— Но у нее его нет. И ту «совершенную» Рам я знать не знаю.
Он прервал ее очередную попытку самоотречения.
— Та Рам, которую знаю я, не умеет ни шить, ни готовить, ни вежливо общаться. Хотя в этом-то и заключается ее очарование.
Их перепалки были для него глотком свежего воздуха. А что касается проблемы с рогом…
— По-моему, этот рог беспокоит только тебя одну.
Вспоминая разговор с Рам в лесу, Субару пришел к выводу, что старшая сестра давно оставила мысли о былом величии они. Напротив, ее больше заботила одержимость Рем этой темой.
Субару не собирался строить из себя великого гуру. Его жизненный опыт хикикомори был слишком скуден, чтобы читать нравоучения.
Поэтому он решил просто навязать ей свои чувства – честно и прямо.
— Не будь тебя рядом, меня бы уже давно догрызли псы. Я жив только благодаря тебе. И благодарен я именно тебе, а не какой-то там призрачной версии твоей сестры.
— Настоящая сестра бы… справилась изящнее.
— Может быть. Но со мной была именно ты.
Он накрыл ее ладонь своей левой рукой. Рем вскинула голову, а Субару тепло улыбнулся.
— Я рад, что это была ты. Спасибо тебе, Рем.
— Ах…
От этих слов она судорожно вздохнула и отвернулась, пряча лицо.
— Но я ведь… я всего лишь замена…
— Бросай это унылое самоопределение. Вы с Рам вообще в разных категориях. Сестринство – это, конечно, хорошо, но «старшая сестра» и «младшая сестра» – это два разных полюса, между которыми порой целые войны разгораются.
Рем зажмурилась, а Субару продолжал:
— Просто пользуйтесь преимуществами близнецов. Если Рам не хватает физических сил, ты будь ее опорой. Вдвоем вы будете идеальным тандемом, дополняя друг друга.
— Значит, моя поспешность – все же недостаток?
— Не порти момент, выискивая подвох! О, придумал!
Субару хлопнул в ладоши и подался вперед к Рем.
— Ты спрашивала, почему у Рам нет рога, а у тебя есть?
— Да…
— Я не знаю подробностей и не собираюсь в них лезть, но скажу так.
Он коснулся пальцем своего лба там, где обычно проступал рог они.
— Стань рогом для своей сестры. Будьте одним «они» на двоих. По-моему, звучит очень душевно.
— Ох…
— И не смей говорить о себе как о замене. Рам без тебя не справится. Ты хоть представляешь, что с ней будет, если тебя не станет?
Рем молчала, не зная того, что видел Субару в одном из прошлых воплощений – обезумевшую от горя Рам, готовую на все ради мести за сестру.
— Но все же…
Она все еще не могла полностью принять его слова. Многолетние обиды и комплексы не исчезают по щелчку пальцев. Субару в сердцах почесал затылок.
— Ладно, давай так. Раз уж ты не можешь перестать сравнивать себя с придуманным идеалом сестры, то просто забудь об этом образе.
— Это не так-то просто…
— Тогда спрашивай меня. Я дам тебе куда более реалистичную оценку, чем твои внутренние голоса. И предупреждаю: я не мастер церемоний, буду рубить правду-матку без всяких прикрас. Так что готовься!
Он потрепал ее по голубым волосам, и Рем смущенно прикрыла глаза.
— В моих краях говорят, что если рассуждать о будущем, то даже они рассмеется. Так что…
Субару склонил голову, глядя на притихшую девушку.
— Улыбнись, Рем. Хватит ходить с кислой миной. Давай лучше поговорим о будущем. Начнем хотя бы с завтрашнего дня.
— О завтрашнем дне?
— Именно. О чем угодно. О завтрашнем завтраке, или о том, с какой ноги ты наденешь носки. Любая ерунда сгодится, ведь это будет разговор о завтра, которое обязательно наступит.
Он развел руками, ожидая ее реакции. Рем помедлила, а затем виновато произнесла:
— Я очень слабая. Я наверняка стану для вас обузой.
— Ну и пусть. Я тоже не подарок – глупый, косоглазый и наглый, но я привык полагаться на помощь окружающих. Так что будем поддерживать друг друга.
Если нести весь груз в одиночку, рано или поздно подкосятся ноги. Субару предпочитал идти налегке, зная, что всегда найдется плечо, на которое можно опереться.
— Будем смеяться и планировать будущее. Знаешь, поболтать с они о делах грядущих было моей давней мечтой.
— Это звучит… просто невероятно.
— А то!
Субару подмигнул, и Рем не выдержала – на ее лице расцвела робкая улыбка. Из глаз хлынули слезы, но она продолжала улыбаться, несмотря на рыдания.
Это был плач облегчения. Она уткнулась лицом в одеяло, пытаясь сдержать всхлипы, и ее тихий смех смешивался со слезами, наполняя комнату.
А Субару все это время бережно гладил ее по голове, не выпуская ее маленькую ладонь из своей руки.
※※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※ ※
Субару прокручивал в голове события последних недель.
Первая петля: смерть на четвертую ночь от истощения.
Вторая петля: смерть на четвертую ночь от руки Рем.
Третья петля: смерть на третий день, Рам закончила его мучения.
Четвертая петля: прыжок со скалы на пятый день.
И наконец, пятая петля. Его искусали псы, он потерял литры крови и кучу нервных клеток, его тело теперь напоминает карту боевых действий, но… кажется, на этот раз он не упустил ничего.
Отношения с сестрами налажены, в поместье его ценят, дети спасены, а лес очищен от нечисти. Двадцатидневный марафон боли наконец-то завершился триумфом.
По крайней мере, он так думал.
— Я вовсе не злюсь. С чего ты взял? Подумаешь, мой подопечный, за которым я преданно ухаживала, сбежал, стоило мне отвернуться. А когда я хотела его найти, меня саму привязали к стулу, оставив не у дел. Я же не какая-нибудь злопамятная особа, верно?
Голос принадлежал сереброволосой девушке, которая сидела рядом и с крайне недовольным видом накручивала локон на палец.
Субару обливался холодным потом, смиренно выслушивая ее тираду. Она отчитывала его уже минут десять, хотя начиналось все с искренней заботы и вздохов облегчения. Ее прямолинейность и честность в выражении обиды были просто обезоруживающими.
— В общем, я. Совсем. Не злюсь.
— Да-да, Эмилия-тан, твой гнев абсолютно справедлив. Прости грешного.
— Да не злюсь я! Но раз уж ты признаешь вину, я принимаю извинения. И… пожалуйста, больше так не пугай меня.
Эмилия обезоруживающе улыбнулась. Это было просто нечестно – как можно сопротивляться такому взгляду?
После того как выплакавшаяся Рем ушла (строго-настрого запретив рассказывать о ее минутной слабости, что Субару уже планировал использовать в корыстных целях), его навестила Эмилия. Ее забота была настолько искренней, что он чувствовал себя крайне неловко.
— С тобой вечно что-то случается, Субару. Ты ведь и попал к нам из-за ран… а прошло всего четыре дня.
— Я же не специально! Просто мир ко мне как-то излишне суров. Так что ты могла бы меня и побаловать для равновесия!
— А сам-то сбежал, когда я хотела проявить доброту. Теперь и не проси.
— О нет! Я собственноручно загубил свой шанс! Беако, ну почему ты не могла связать меня как-нибудь поизящнее?!
Субару в сердцах выкрикнул имя вредной девчонки с локонами-сверлами. Эмилия же с грустью вспомнила свое заточение:
— Я заснула на стуле, а проснулась примотанной к спинке. Это было крайне неожиданно.
— Прямо-таки шок и трепет.
— Не паясничай. Пак тоже хорош – не давал мне пойти за вами. Если бы не Розвааль, я даже не знаю, чем бы все закончилось.
Она надула губы, и Субару оставалось только покаянно кивать.
Пак оберегал Эмилию от опасности, а Беатрис, не желая тратить время на уговоры, просто перешла к силовым методам. Субару понимал, каково ей было остаться в стороне, но знал – случись такое снова, он бы опять не взял ее с собой.
— Но ты снова меня выручил.
— А?
— Я говорю, ты опять спас меня. Я ведь пригласила тебя, чтобы отблагодарить, а в итоге долг только вырос. Большое тебе спасибо.
Она сложила ладони вместе и лучезарно улыбнулась. Субару наконец осознал – свершилось.
— Да пустяки. Я делал то, что считал нужным, к тому же я и сам был в этом замешан. Но да… кажется, у меня получилось.
С души словно камень свалился. Бесконечные циклы боли подошли к концу. То, ради чего он жертвовал собой, наконец стало реальностью.
— Ты всегда так говоришь, но нам от этого не легче. И Розвааль, и сестры – все захотят тебя отблагодарить.
— Ну, раз так, то я не против! Пусть Розвальчик улучшит условия моего контракта, а сестры побудут моими личными горничными… хе-хе. А еще!…
Он плотоядно ухмыльнулся и подался к Эмилии:
— Эмилия-тан тоже приготовила для меня награду?
— Какой ты корыстный. Но учти – только то, что в моих силах. В прошлый раз ты попросил лишь имя…
— Ха! Не недооценивай мою жадность. Теперь мной движет чистая, незамутненная страсть к выгоде!
Он замер в эффектной, хоть и нелепой позе прямо на кровати. Эмилия посерьезнела, ожидая чего-то действительно грандиозного.
Субару на мгновение задумался, отсекая слишком смелые варианты, и наконец произнес:
— Сходи со мной на свидание, Эмилия-тан.
Он повторил обещание, данное двадцать дней назад.
— Свидание?
— Это когда мы вдвоем гуляем, едим вкусняшки и копим общие воспоминания.
— И… это все?
— Этого более чем достаточно.
Именно с этого все и началось. Субару прошел через ад ради этой простой прогулки. И хотя ставки в его игре постоянно росли, цель оставалась прежней.
— Хочу похвастаться тобой перед деревенской малышней, да и цветочные поля там закачаешься. Просто погулять с тобой – для меня это уже событие мирового масштаба.
— Твоя «жадность» какая-то совсем не жадная.
— Это ты так думаешь. Скоро я тебя вконец обнаглею, вот увидишь!
Эмилия весело рассмеялась:
— Ну хорошо, я согласна. Сходим на свидание.
— Есть! Э.М.Б. — Эмилия-тан Милосердная Богиня!
Он торжествующе вскинул кулак. Эмилия лишь тихонько вздохнула, а Субару счастливо уставился в окно, предвкушая грядущий день.
Его взгляд невольно обратился к лесу. Проклятие исчезло, а значит, ульгармы истреблены. Все началось с одной твари, проскользнувшей сквозь барьер, и закончилось полной зачисткой.
На душе остался странный осадок. Радость от победы над монстрами была неполной.
Он вспомнил ощущение, когда его клинок входил в плоть зверя. Этот ни с чем не сравнимый опыт убийства живого существа… Наверное, со временем это забудется. Но пока что это новое чувство терзало его изнутри.
— Субару?
— А?
Он обернулся. Поняла ли она, о чем он думал? Эмилия подошла к окну и распахнула шторы.
Солнечный свет залил комнату, заставив ее серебряные волосы сиять. Эта картина буквально заворожила Субару. Эмилия обернулась и мягко произнесла:
— Давай в день нашего свидания возьмем с собой цветы.
— …Да.
Субару закрыл лицо руками, понимая, что окончательно и бесповоротно ей проиграл. Он решил сохранить это мгновение в памяти навсегда. Пусть это сентиментально, но ее улыбка была лучшим подтверждением того, что он все сделал правильно.
Они сидели и смеялись, пока время неспешно утекало сквозь пальцы. Рассвет пятого дня, которого он так ждал, согревал их своими лучами.
http://tl.rulate.ru/book/982/12083544
Готово:
