В подземной часовне меня встретил внушительный холм подношений, собранных исполнительными директорами за время моей госпитализации. Следом появилась Джи-А, она торопливо подошла ко мне и некоторое время молча смотрела на меня, хмуря брови.
— ...Что-то не так?
— Ничего.
Джи-А широко качала головой и начала прибирать хаотично разбросанные по полу подношения.
— Это подношения, которые прислали директора. Я писала список, пока они всё складывали. Прочитать?
— Список?
— Да, список, кто и что прислал.
— Ага, ну давай.
Джи-А начала декламировать список. Юн Чан-Су из Ганвонского отделения прислал то-то и то-то, Еом Ман-Гын из Чолла-до прислал то-то… Список продолжался.
Я слушал без особой задумчивости, пока не дошли до середины. Лишь когда Джи-А зачитала список подношений, присланных Ха Пан-Соком из Чунчхон-до, меня охватило неприятное чувство.
— Он прислал меньше подношений, чем другие директора?
Проблема заключалась не в количестве присланных подношений. Остальные директора посылали их раз в месяц, то есть, два раза за всё время. Ха Пан-Сок, напротив, прислал лишь один раз.
Джи-А едва заметно кивнула.
— Да, верно.
— Как тебе кажется, почему?
— Никаких объяснений от Чунчхонского отделения не было. Писем или чего-то подобного тоже.
— Хм.
Ха Пан-Сок в прошлом уже планировал мятеж. Я думал, что после последнего собрания директоров взял его под свою контроль. Как видно, старую собаку не научишь новым трюкам.
Я бросил взгляд на разбросанные по полу подношения.
— Нуна, Чунчхонское отделение было где-то недалеко от Чхонана, верно?
— Да, верно. Нет никаких новых данных о переезде их часовни.
— Рад слышать.
Я собирался поехать в Чолла-до, чтобы встретиться с Еом Ман-Гыном по поводу фабрики, и решил заодно заглянуть к Ха Пан-Соку.
Если он не послал подношение из-за планируемого мятежа, я ему этого не прощу. Предаст он меня после всех моих усилий — предаст, независимо от обстоятельств. Как только факт его предательства станет несомненным, Огун, в качестве свидетеля, разрушит его прямо на месте.
— Кстати, нуна, ты можешь передать мне листок бумаги?
Размышляя, как наказать Ха Пан-Сока, я вдруг вспомнил о Джозефе.
Я принял листок из рук Джи-А и записал информацию о Джозефе. Я написал не только данные с его визитки, но и всё, что узнал о нём за время наших бесед. Я отдал листок Джи-А.
— Изучи этого человека для меня. Он инквизитор, постоянно приходил в больницу и досаждал мне.
Записав всё, я понял, что информации не так уж много. Но всё же, думал я, используя эти данные, можно получить некоторую общую информацию. Джи-А кивнула, внимательно рассматривая записи на листке.
— Если он инквизитор, то собрать информацию будет нелегко. Система безопасности у них немного иная…
— Мне не нужна конфиденциальная информация. Просто общая информация о нём. Я хочу узнать, какой он человек в общем и целом. Сможешь ли ты это сделать?
— Да, это…я смогу.
— Спасибо.
Я сдвинул разбросанные по полу подношения к складу, где находился Алтарь. Я предложил подношения через Алтарь, но не слышал голоса Лоа.
Даже Легба молчал.
*
Я несколько колебался и волновался из-за наблюдения и слежки, поэтому не выходил наружу. Проведя несколько недель в наблюдении, я пришел к выводу, что никто за мной не следит, и сразу же начал действовать.
Прежде всего, я договорился о встрече с Еом Ман-Гыном и позвонил дяде, чтобы он выехал в уезд Дамьян.
У Еом Ман-Гына в последнее время бизнес шёл в гору, и он думал о расширении. Ещё до строительства новой фабрики он купил в Дамьяне некоторую землю. Место было почти пустынное.
Без денег из кассы главного офиса он не смог бы купит эту землю, поэтому сказал, что не против построить там здание для вудуистского культа или ещё одну часовню.
Мы с Еом Ман-Гыном решили встретиться на этой пустынной земле. Я хотел посмотреть на землю, которую он купил, и, главное, меня волновало мнение окружающих, если я встречусь с Ха Пан-Соком в центре города.
В прошлом мне не приходилось волноваться о таких вещах, но теперь, когда за мной следили, я должен был обращать внимание на каждую мелочь.
— Ты устал? — спросил дядя, когда я сидел на переднем сиденье, глядя в окно на проносящийся мимо мир.
— Не особо. Почему?
— У тебя в глазах нет живого блеска. Если ты не устал, то составляй мне компанию по дороге.
— От того, что ты говоришь, я немного устаю.
— Да? Неважно. Такова судьба того, кто сидит на переднем сиденье. — Дядя засмеялся, держа руль. — Как твоя рука?
— Не очень, как видит.
— Да? А как твой живот?
— Зажил. Но рубцы остаются.
— Рубцы? Прикроешь их как-нибудь…
Я чувствовал удушье и на некоторое время опустил окно. Ветер сильно дул. Ощущение ветра на лице было тупым. Я чувствовал лишь контакт, без какого-либо определенного ощущения холода или тепла.
Я знал, что это летний ветер, потому что он пах летом.
— Ты не слишком часто ездишь в больницу в последнее время? Кажется, ты уже два или три раза был там, с тех пор, как начал ходить в F.A.
— Ты прав. Кажется, я постоянно травмируюсь.
— Береги себя. Ты усложняешь мне жизнь каждый раз, когда ложишься в больницу.
— В больнице лежу я, а тебе что усложняется?
— Потому что я подделываю твою личность. Каждый раз, когда ты ложишься в больницу, мне приходится что-то придумать и поправить. В больницах ведется более детальная документация, чем в других местах.
— Я не понимаю, что ты говоришь.
— Ты знаешь, как ищут личность умершего по зубным картам? Примерно то же самое. Когда ты ложишься в больницу, они добавляют в твою личность ненужные детали, и мне приходится их убирать.
Даже выслушав объяснение, я не понимал, о чем он говорит.
Дядя протяжно захохотал.
— Не понимаешь?
— Да.
— Ну и ладно. Просто будь осторожен с теперь на перед. Слишком часто ходить в больницу может не только тебе, но и мне создать ненужные проблемы.
— Хм…хорошо. — Я неуверенно кивнул.
Ландшафт за окном изменился. Казалось, мы перешли от луга к горной местности. Дядя зевал.
— Ах…я немного сонный. Не смог уснуть ночью, — сказал он, широко распахивая глаза в попытке прогнать сонливость.
На белках его глаз красовались красные вены. Он выглядел уставшим.
Если бы здесь была Джи-А, она наверняка предложила бы ему жевательную резинку, чтобы прогнать сонливость, но, к сожалению, она была не с нами. Она, вероятно, в этот момент ела в подземной часовне.
Причина, по которой мы сегодня не взяли Джи-А с собой, была проста. Если бы я продолжал встречаться с исполнительными директорами со всей страны, мне пришлось бы на день или два оставить подземную часовню пустой. Кто-то должен был присмотреть за Юн-А, пока меня не будет.
Поначалу Джи-А настаивала на том, чтобы поехать с нами, но быстро поняла, когда я объяснил, почему ей следует остаться. Она казалась немного одинокой, оставшись одна в подземной часовне.
Я сказал ей, что, если она заскучает, может позвонить мне, и я расскажу ей забавную историю. Она ответила строгим голосом.
~
— Береги себя, лидер культа.
~
Звучало так, будто она немного обиделась.
Тем временем, мы проезжали через тоннель. Дядя продолжал качать головой, пытась прогнать сон, и начал разговаривать со мной.
— Эй, но ты стал довольно известным в последнее время. Ты в курсе, что твоё имя появляется в результатах поиска в интернете?
— Имеет смысл.
— Я видел интервью. Ты был совершенно неотличим от любого другого члена римской церкви. Не боишься слишком въехать в роль? — спросил дядя шутя.
Я ничего не ответил, лишь весело усмехнулся.
В день инцидента, начиненные чучела животных, принявшие облик дьяволов, внезапно появились везде, в результате чего многие священнослужители получили травмы и погибли.
Пять из них, бывших на грани смерти, чудесным образом вернулись к жизни. Некоторые свидетели даже утверждали, что ангелы спустились с небес и даровали им свет
Известные священные ученые и прелаты пришли к выводу, что это был «чудо», так как другого объяснения не было. И я был одним из пяти, воскресших благодаря «чуду», и единственным викарным священником среди них.
Учитывая то, что самый нижестоящий из четырех оставшихся воскресших священнослужителей был епископом, это было действительно замечательно. Было бы странно, если бы я не стал известным.
— Есть ли в последнее время журналисты, следящие за тобой? — спросил дядя.
Я кивнул. Во время моей госпитализации журналисты толпами валили ко мне, прося интервью. Каждый раз я отвечал соответствующим образом. Как бы я ни говорил, журналисты изменяли мои слова в статьях.
В одной статье я представлялся героем, в другой — совершенным безумцем. Со временем журналисты исчезли, и интерес публики к инциденту поугас. Более всего, журналистам были интересны четыре других священнослужителя.
Они свидетельствовали, говоря типа «Я видел рай, когда умирал», или «Я слышал голос Адоная», в то время как я постоянно утверждал, что ничего не видел.
Был ли это результат подавления информации Святым Престолом или просто никто из журналистов не знал, что я вступил в прямое сражение с сатанистами, правду знали только инквизитор Джозеф и его два подопечных.
— Ну, это хорошо. Тебе нужно быть гораздо осторожнее, чем другим. Ты же знаешь?
— Знаю. В любом случае, журналисты даже не связаны с Святым Престолом… Так что, если они меня увидят, то ничего страшного.
— …Как это ничего страшного? Если ты ошибешься, ты сотрешь им память с помощью заклинания или что-то в этом роде?
— Если это будет единственным выходом, то да.
Журналисты не были связаны с Святым Престолом. В необходимости я мог стирать им память при помощи заклятия уничтожения памяти, а если это не сработает, мы могли использовать проклятие обморока и закопать их на горе Табексан.
Тогда их смерть сочтут простой несчастной случайностью или пропажей, и Святой Престол не будет их искать.
— Я шучу.
Конечно, я не собираюсь этого делать. Прежде всего, журналисты больше не интересовались мной, а всех злонамеренных журналистов, вторгшихся в мою личную жизнь, чтобы взять у меня интервью, уже убрали из F.A. Foundation и Джозеф.
Дядя вздохнул с облегчением, услышав мои слова.
— Ты меня напугал, мальчик. Если ты собираешься шутить, то хотя бы смейся, когда делаешь это.
— Но мне нужно быть серьезным, чтобы звучать убедительно.
— Ты привык обманывать людей.
Дядя на некоторое время закрыл рот, пересекая платный проезд. Он заговорил снова, когда дорога успокоилась.
— Не опасно ли слишком стать слишком известным?
Судя по его тону, вопрос был адресован не мне, а ему самому. Машина уверенно двигалась к своему пункту назначения, мчась по дороге. Навигационная система показывала, что мы прибудем к месту назначения через тридцать один минут.
— Почему? Хорошо стать известным. Это открывает перед тобой больше возможностей для успеха.
— Это правда. Но… Ну, не знаю. Оставим в стороне опасность, что ты будешь делать, если попадешь в подземную тюрьму и встретишь свою мать? Что будет дальше?
— Если это случится…
Я затруднился с ответом. Я никогда об этом не думал.
— Если ты станешь таким известным, не будет ли тебе трудно потом жить в уединении? И раз уже заговорили об этом, даже если ты как-то умудришься пробраться в подземную тюрьму главного офиса Святого Престола, что ты будешь делать дальше? Невозможно вытащить твою мать без заклинаний или силы Лоа.
— Пусть это будут заклинания или сила, если я смогу их использовать, я использую. Зачем мне сдерживаться?
— Так что ты планируешь раскрыть свою личность общественности? Это вызовет Вторую Священную войну, не так ли?
— Мы можем скрыться сразу же после раскрытия свой личности. Не нужно доводить дело до начала Священной войны.
— Если это случится, преследование вудуистского культа станет в несколько раз сильнее, чем сейчас. Это также может привести к массовым убийствам, как во время «Бесзвездной ночи». И ты говоришь, что просто будешь сидеть и наблюдать?
— …
— Прежде всего, если преследование усилится, наши сторонники не смогут прокормить себя. Тогда у вудуистского культа не будет денег. В конечном счете, это будет вопрос времени, пока вудуистский культ не падёт.
— Ну тогда. Нам просто нужно начать Вторую Священную войну и победить. Даже если это не будет полная победа, мы сможем завоевать некоторые территории, не так ли? Члены культа смогут продолжить жить там.
— Нам просто нужно победить…
Дядя повторил мои слова строгим голосом.
— Ты знаешь, почему вудуистский культ проиграл в Священной войне?
— Потому что лидер культа и пророк разделились, что привело к внутреннему разделению власти.
— Это одна из причин, но римская церковь была слишком могущественной. Ты знаешь, сколько стран имеют римскую церковь в качестве государственной религии? Даже если мы захватим несколько регионов, это ничего не значит для них.
— Ну и что?
— Нам придется бороться за жизнь, чтобы просто выжить, а они могут убить нас, просто сидя и жду, пока мы умрем.
Дядя тяжело вздохнул, и через некоторое время, облизав сухие губы, продолжил говорить.
- Моя мама была Пророком, - произнес я, голосом, полным безысходности. - Неужели сила Лоа действительно всемогуща?
Дядя ухмыльнулся.
- Не совсем. По крайней мере, не со мной.
- Но ведь когда мама была Пророком, Лоа, казалось, могли все?
- Да, почти все. Вспомни заклинания. Я сам не использовал их, но знаю, что даже от одной линии, прочерченной пальцем, люди теряют сознание или сходят с ума. Могущественно, не правда ли?
- Да, можно и так сказать, - кивнул я.
- И все же, Вудуистская секта проиграла. Проиграла безнадежно. Пророка схватили и заточили, а Главу секты сожгли на костре. Оставшиеся верующие скрываются. Зачем мы проиграли Священную войну?
- Предательство высших должностных лиц, - спокойно ответил дядя. - Нас бросили без сил.
- Но ведь мы выиграли большинство сражений? - возразил я. - Мы сражались в воздухе с молниями, в морских пучинах с волнами, на земле с растениями. В наших руках была сила стихий! Как мы могли проиграть?
- Твой отец перешел на сторону врага. Почему? Потому что в затяжной войне Вудуистская секта не имела шансов.
- Дядя, ты хочешь сказать, что мы должны сдаться? - спросил я, внутренне содрогаясь от его слов.
- Не совсем. Просто… давай смиримся. Пусть твоя мама останется в тюрьме. Если она умрет, оставь ее там. Если жива, поговори с ней и уходи.
- Ты серьезно? - я не мог поверить своим ушам. - Это самая бредовая вещь, которую я когда-либо слышал от тебя!
- Жить будем, как живем. Твою должность священника, которую ты хочешь получить, обеспечат пенсией. Будем жить на нее, скрываясь, как сейчас. Главное - сохранить линию Вудуистской секты.
- Оставить маму в тюрьме и жить так? - я не мог сдержать гнева. - Я скорее самоубьюсь!
- Зачем? Ты можешь жить спокойно, иногда встречаться со мной, с Джи-А, с другими руководителями. У тебя есть друзья в Академии Флоренции? Встречаешься с ними время от времени. В чем проблема?
- Я бы предпочел умереть в следующей Священной войне. Это было бы… славно.
- Глупости! - рявкнул дядя. - В случае войны тебя убьют в первую очередь. А невинные члены нашей секты будут истреблены.
- Не хочу видеть это снова. Даже если придется жить как крыса в подвале, я выберу этот вариант. Сейчас мы в безопасности, мы спокойны.
- Ну, тогда живи так, дядя. Я буду жить своей жизнью. Будет война или нет, мы должны забрать маму. Даже если она мертва, мы заберем ее тело. Неважно, что для этого нужно.
- Не забывай, что твоя мама - моя старшая сестра. Твоя проблема - и моя. Думаешь, я не хочу видеть ее? Но в долгосрочной перспективе я прав.
- Должен же быть способ вызволить ее безопасно. Нет, он есть!
- Да? Если есть, это лучший вариант. Но если нет, тогда следуй моему плану. В любом случае, война - это не выход. Мы проиграем. И это будет ужасно. Ты это знаешь.
Внезапно раздался неумолкающий грохот выстрелов, пронзительный крик. Мрак, от которого невозможно было спрятаться. Каждый день, пропитанный страхом.
Священная война.
Она забрала у меня всё, и не дала ничего взамен. Вторая Священная война будет такой же. Нет, с таким никчемным Главой и Пророком, как я, мы потерпим еще более сокрушительное поражение.
Это была горькая правда, которую я не мог отрицать.
- Буду иметь это в виду, - я пробормотал, опустив взгляд на стол.
- Как бы то ни было, ты все равно сделаешь по-своему, верно?
- Да, ты прав.
- Хм, - дядя усмехнулся. - Неудивительно. Даже мама не могла заставить тебя слушать, а я уж точно не смогу. Ладно.
Машина подъехала к месту встречи с Ём Ман-Гуном. Как и говорил Ём Ман-Гун, местность напоминала пустыню. Домов не было, дороги были почти не асфальтированы.
Я вышел из машины и огляделся. В центре пустыни Ём Ман-Гун ковылял, склонившись, и что-то осматривал на земле.
- Подожди, а что это такое? - пробурчал дядя, нахмурившись.
Приглядевшись, я увидел рядом с Ём Ман-Гуном еще одного человека. Я узнал его. Это было знакомое, но совершенно неожиданное лицо.
http://tl.rulate.ru/book/98113/4159671
Готово:
