Мы успокоились, только осушив несколько бокалов крепкого ликера, предложенного нам Глорией.
— Принцесса честно отвечала на мои вопросы. Мачеха убила моего отца и...
Я оборвала себя на полуслове, когда поняла, что именно хотела сказать. Я хотела сразу рассказать об этом, но Тео сбил меня с мысли своим поцелуем.
— Тео, пилюля, которую ты принял перед церковью. Это дело рук Далии.
— Что?
— На самом деле она предназначалась для меня, но в итоге ее принял ты, и тебе стало плохо. И тебе снились странные кошмары.
На уже ожесточившимся лице Теодора появилась злость. Должно быть, он вспомнил неприятный опыт.
— Она с готовностью призналась, что сделала это. Наверное, она добавила в пилюлю яд.
Я не собиралась пересказывать ему слова Далии о том, что «это его не убьет» и что «если он умрет, ничего страшного не случится». Зачем говорить вещи, которые огорчат его еще больше.
— Итак…
Я совершенно забыла о том, что произошло недавно, и обхватила ладонь Теодора моими двумя, как будто молилась. Его пальцы немного дернулись, но это меня не волновало.
— Это значит, что тебе не суждено умереть.
Теодор тогда столкнулся лицом к лицу со своей смертью. Я хотела сказать ему, что он все еще остается в мире живых. Я боялась, что смерть может постучаться в дверь в любой момент, даже когда он наслаждался чаем или весело разговаривал, прямо как сейчас.
Нас связывал только контракт. Такова была природа наших отношений, но почему-то я очень надеялась, что он выживет. Теперь, когда я знала о семье Лапилеонов в деталях, я хотела, чтобы все они жили спокойно. Я надеялась, что они будут проводить счастливые, рутинные деньки, не беспокоясь о проклятиях, несчастьях и грусти.
Теодор, долгое время разглядывающий мое целеустремленное лицо, наконец произнес дрогнувшими губами:
— Ты волновалась, что я умру?
— Что?
Он не был неправ насчет моего беспокойства, но почему он все еще не отпускает эту тему? Я пыталась убедить его наоборот не думать о смерти и жить. Не в состоянии ответить, я просто открыла и сразу захлопнула рот.
Теодор укрепил хватку своей руки на моей и спросил:
— Я спросил, волновалась ли ты, что я умру.
В его красных глазах было твердое намерение получить от меня ответ любым способом. Почему он так зациклился на этом?
«Он одержим жизнью? Он хочет жить! Он наконец-то хочет жить, я уверена! Вот почему он так добивается от меня ответа!»
Придя к такому заключению только своей головой, я быстро просветлела в лице и тоже крепче сжала руку Теодора.
— Да! Ты должен жить, Тео! — сказала я, уверенно кивая.
Словно удовлетворенный моим ответом, он расслабился. Выражение его лица не особо изменилось, но вот его взгляд, направленный на меня, стал мягче. Он улыбнулся.
Рядом со мной раздался тихий вздох.
— Кажется, вы забыли, что я тоже здесь.
«Ой».
Я быстро отпихнула от себя руки Теодора и отодвинулась от него.
«Поверить не могу, что мы держались за руки и поцеловались напротив его бабушки!»
Мне захотелось, чтобы подо мной появилась дыра, которая бы засосала меня глубоко под землю.
Когда я повернулась в сторону Глории, то заметила, как она смотрела на нас почти скучающим взглядом, подперев подбородок рукой. Она выпила почти всю бутылку ликера одна, а все равно не выглядела опьяненной. Она казалась абсолютно трезвой.
Когда Теодор услышал голос Глории, то тоже быстро осознал, где находился, и обернулся, чтобы поприветствовать ее.
— Рад видеть вас, Глория...
— Уже поздно, — отрезала она, улыбаясь.
Теодор замолчал и поднялся со своего места.
Глория подняла на него глаза.
— Где Селфи и Серсия?
— Когда Селфи услышал, что принцесса мучала великую герцогиню, он весь завелся. Он начал устраивать сцену, говоря, что сделает, что угодно, лишь бы накормить ее своей кровью. его нельзя было оставлять одного, поэтому Серсия увезла его в поместье.
— Тогда ты приехал сюда забрать свою жену?
Теодор тут же кивнул. Для него ответ был очевиден.
— Да.
Глория думала, что Теодор хоть немного помедлит с ответом, но, когда он безо всяких сомнений согласился с ней, на ее лице показалось удивление.
— Ты делаешь что-то для кого-то еще? Никогда бы не подумала, что доживу до таких времен.
— Она не кто-то. Она моя жена.
— И никогда бы не подумала, что ты скажешь нечто подобное. И я думала, что никогда не увижу произошедшего ранее.
«Ой-ой».
Произошедшего ранее? Она же имела в виду… это… да?
В ее удивленном голосе я слышала радость. Глории, казалось, нравились произошедшие в Теодоре изменения.
— Серси сказала, что Першати слишком хороша для тебя, и, думаю, она права. Она действительно щедрый человек.
Теодор скривился, как будто не хотел это признавать, но в итоге засмеялся. Его глаза нежно изогнулись, выглядя мягче обычного. Они напомнили цветочные лепестки, летящие по воздуху из-за внезапного порыва ветра.
— Да, она очень щедра со мной.
Глория засмеялась, и на ее лице появилось то же нежное выражение, как у Теодора.
Сколько бы раз я ни слышала этот звук, ничто не звучало лучше чьего-то смеха. Гармония их веселья передалась и мне тоже, заставляя мои губы растянутся в улыбке.
— Ты должен хорошо с ней обращаться. И защищать ее.
— Я знаю, — четко сказал он, не затягивая с ответом и на этот раз.
Мое сердце дрогнуло, как будто я проглотила облако сахарной ваты. По телу разлилось тепло и легкость, заставляя меня почувствовать приятную сонливость.
Глория поднялась со своего места и подошла ко мне, беря меня за руку.
— Как я и сказала, я сделаю все, что угодно для своих детей. Мне без разницы, чего это будет стоить и что мне придется сделать.
Она предупреждала меня? Что мне нужно быть хорошей женой для Теодора? Она говорила о недавнем поцелуе? Может, это и то, как мы держались за руки, шокировало ее.
http://tl.rulate.ru/book/96885/3502355
Готово:
