В глазах Теодора блеснуло недовольство.
Может, я и реагировала слишком эмоционально, но я была так счастлива увидеть его нахмуренное лицо, что почти задыхалась.
Он осторожно изучал мое лицо:
— Почему ты молчишь?
— Ты знаешь, как тебе было плохо?
— Мне? — он нахмурился в попытке вспомнить, что произошло. — Ох, я упал в обморок?
— Что? Это все, что ты можешь сказать? Ты хоть знаешь, как…
«Как я волновалась».
— Я столько раз звала тебя, но ты никогда не просыпался! Но стоило мне упомянуть Адеуса, как ты тут же открыл глаза! — закричала я. Это было несправедливо.
Теодор недовольно вскинул брови.
— То есть ты назвала его имя и сказала все те вещи просто, чтобы разбудить меня?
— Да! Я собиралась делать все, что ты ненавидишь, если бы ты не очнулся!
— Не делай так снова, — вздохнул он, отворачиваясь. Его лицо ожесточилось. — Я не позволю тебе делать все это с этим скользким типом. Даже очутись я в аду, я бы выполз обратно от одной только мысли, что ты занимаешься с ним чем-то подобным.
«Ну и придурок».
Глаза Теодора расфокусировались, и он пусто уставился в темноту комнаты.
Я сделала шаг к нему, беспокоясь, что ему снова стало хуже.
Однако он внезапно заговорил:
— Ты была в моем сне. Я чувствовал себя ужасно.
Он сузил глаза и холодно продолжил:
— Ты выглядела очень грустной и плакала. Когда я увидел тебя такой, то почувствовал себя жалким. Я не хочу видеть этот сон снова.
Я уже собиралась по привычке закусить губу, но остановила себя и ударила Теодора по руке.
— Зачем ты это сделала?
— Ты сказал, что каждый раз, когда я захочу закусить губу, я могу сделать все то, что заставляю себя не делать!
Теодор изумленно уставился на меня в ответ.
— Ты знал, что пролежал без сознания несколько дней?
— Несколько дней? Не часов?
— Три дня! Селфи и я так волновались!
— Что? Прошло три дня?
— Ты слышал все? Я думала, что говорю сама с собой.
— Я слышал все, начиная с твоих слов о свидании в ресторане с Адеусом.
Должно быть, он так разозлился, что я назвала Адеуса по имени, что вот так отреагировал. Я почувствовала невероятную благодарность Адеусу.
— Тогда тебе стоило сразу сказать мне, что ты очнулся! Чего ты ждал?
Видеть его бодрствующим принесло мне огромное облегчение. Я была в шаге от того, чтобы разрыдаться.
— Я не мог двигать губами и у меня пересохло горло. Я действительно пролежал три дня?
Теодор очень удивился тому, что так долго находился без сознания. Он сел в кровати, несмотря на жар, и слегка покачнулся, прислоняя ладонь ко лбу. Я быстро поддержала его сбоку.
— Не вставай. У тебя все еще жар! Я позову врача.
— Погоди. Прежде, чем ты уйдешь… у меня в горле пересохло. У тебя есть вода?
Я протянула ему заранее подготовленный стакан воды, и он быстро его опустошил. Должно быть, его горло очень пересохло, учитывая, как он прильнул к стакану и какие огромные глотки он делал.
Капля воды стекла по его подбородку вниз по шее и груди. Он опустил глаза вслед за ней, ощущая, как она прочерчивает холодную дорожку на его коже. Затем он заметил свою расстегнутую рубашку и сделал недоуменное лицо.
— Почему моя рубашка в таком состоянии?
— Оу, э... ты весь горел, так что мне нужно было тебя обтереть.
— Что? — его глаза от неожиданности расширились.
Я понимала его реакцию. Он только что проснулся и уже обнаружил себя полуголым.
Я помогла ему лечь обратно, объясняя, что именно произошло.
— Это был лучший способ сбить жар. Мы дали тебе лекарство, которое должно помогать от температуры, но оно не сработало, а оставлять тебя просто так было рискованно. И ты не любишь, когда другие тебя касаются. Поэтому я обтирала тебя каждую пару часов, чтобы понизить температуру.
Из его губ вырвалось тихое восклицание.
— Н-не волнуйся. Я ничего не видела. Я старалась, но…
— Старалась?
— Это были законные действия, необходимые с точки зрения медицины! Я не думала ни о чем странном, когда смотрела на твое тело!
— Ни о чем не думала?
— Н-нет. И пока я о тебе заботилась, я продолжала повторять, что это просто тело пациента, больной манекен с больными мышцами…
Чем больше я объясняла, тем страннее я звучала. И все-таки я пыталась убедить его, что волноваться было не о чем.
— Постой.
— Прости?
Теодор, слушавший мои объяснения, пристально изучил мое лицо, а затем поморщился. Он выглядел так, словно что-то его огорчило.
— Что с твоим лицом?
Хм? Моим лицом? Я прикоснулась к своему лицу, проверяя, не прилипло ли к нему что-нибудь.
— Ты не очень хорошо выглядишь, — сказал Теодор.
— А. На самом деле, Селфиус совсем недавно сказал, что я похожа на черноглазую кошку. Я и правда так плохо выгляжу?
— Ты выглядишь измученной. Кто-то создавал тебе проблемы, пока я был без сознания? — Теодор оглядел меня с ног до головы, лежа в кровати, — Если кто-то тебя донимал, только скажи.
— Нет, никто не создавал мне проблем. Но если уж и выбирать кого-то, то это будешь ты.
— Я?
— Я же говорила: мне пришлось протирать твое тело каждые несколько часов. Я толком не спала и не ела последние три дня.
Теодор удивленно распахнул рот. Он даже не думал об этом.
Я принесла еще одно холодное полотенце, плюхнулась на стул рядом с кроватью и протерла его лоб:
— Я твоя жена. Если я не стану за тобой ухаживать, то кто станет?
Каждый раз, когда мои пальцы задевали его кожу, он дергался:
— Ты ухаживала за мной?
— Да.
http://tl.rulate.ru/book/96885/3377942
Готово:
