Город Мэйя.
В этот миг в резиденции городского правителя царила паника. Все кричали, метались в беспорядке.
— Беда!..
— Госпожа упала в воду!
Дочь городского правителя сорвалась в реку за пределами города. Когда её вытащили, дыхания в ней уже не было.
В рамках союзной системы Суинхол каждая крепость-город пользовалась высокой степенью самостоятельности.
Городской правитель в известном смысле являлся подобием короля маленького государства: власть его была огромна и передавалась по наследству.
А потому и дочь городского правителя почти не отличалась по положению от настоящей принцессы.
Хотя в Мэйя сложился особый порядок: власть знатных родов, служителей богов и владельцев поместий держалась в хрупком равновесии; в важных делах городской правитель нередко оказывался бессилен и решение в конце концов принимали через божественное гадание.
Тем не менее именно правитель по имени числился верховной властью.
К воротам подкатили повозку, запряжённую вьючными зверями.
Когда правитель, в лёгкой накидке и шляпе, бросился к ней, перед его глазами предстало уже безжизненное тело.
— Моя дочь! — в отчаянии вскричал он.
Выдернув меч, он хотел заколоть стражей и служанок, не сумевших уберечь её.
— Кхе… кхе!..
И вдруг тело, ещё миг назад бездыханное, закашляло.
Девушка выплюнула воду. По её телу пробежала странная сила, исцеляя все повреждения.
Не осталось даже шрама, ни малейшего пятнышка.
Она словно заново родилась.
— Очнулась! Госпожа очнулась! — воскликнули, едва не плача, спасшиеся от смерти стражи и служанки.
— Чудо! — остальные застыли от изумления.
— Это божественное чудо! Ведь мы сами видели: дыхание уже покинуло её!..
— Бог спас госпожу! — толпы людей повалились ниц. Для них не существовало иного объяснения, кроме чуда.
Все были потрясены, однако правитель строго приказал никому не распространять весть.
Было это чудом или нет — в любом случае он чувствовал: разглашение принесёт дочери беду.
Особенно здесь, в Мэйя-чэн, где люди одержимы гаданием и верой в судьбу.
Тем временем в разных уголках города не связанные между собой люди одновременно обернулись в сторону резиденции.
Среди них были юноши и старики, даже дети.
Были мужчины и женщины.
Их характеры и судьбы различались, но всех объединяла одна и та же память, управлявшая их поступками.
Они были из рода Камон.
Если Шана был расой паразитов, чьи личности рождались одна за другой, то Камон захватывали чужие тела силой: памятью они вырывали и подчиняли себе жизнь другого существа.
На крыше дома молодой человек сжимал в руках свисток.
— Получилось.
В окне второго этажа, за сотни метров оттуда, мужчина средних лет поднял кубок:
— Знак духовности явлен. Путь перерождения открыт.
— Она — ключ. Она откроет врата, впустит духовное в саму основу жизни.
На улице старик остановился и посмотрел в сторону резиденции.
— Она есть духовный проводник. Следом явится семя мудрости.
— Когда соединятся духовность и мудрость, родится совершенное создание.
— И тогда наступит последний час.
— Желание и знание снизойдут и обратятся вновь.
Воин в кожаных доспехах, вцепившись в решётку замка, своими глазами видел чудо воскрешения девушки.
Когда-то его звали Рендэл, но теперь, как и прочих, его имя было одно — Камон.
Он некогда наблюдал за утраченной страной в облачном море и сам низринул кого-то с небес в бездну.
— Жизнь — чудо. И только боги ведают её тайну.
— Рождение жизни тоже есть врата. Те врата ведут к мифу.
В его глазах, под кожаным шлемом, вспыхнула жажда и надежда.
— Для нас это тоже врата.
— И они ведут к освобождению.
Когда все Камон завершили приготовления, они собрались в деревушке у Мэйя.
Это было ничем не примечательное селение, числившееся за одним из помещиков.
Но живых людей там не осталось: десятки жителей оказались теми же Камон.
Они сидели в кругу вокруг костра. То ли жертвоприношение, то ли собрание.
Первый Камон заговорил:
— Это в последний раз.
Второй откликнулся:
— Верно.
Камон в кожаных доспехах усмехнулся:
— Последний раз.
Все подняли головы, их взгляды переплелись.
— Дальше всё зависит от Шана.
---
Шана лежал на кровати, укрывшись старым одеялом, полным заплат. Внутри тонкой ткани были набиты бумага, тряпки и растолчённые растительные волокна.
Даже такое одеяло считалось редкостью в семье змеелюдей. Обычно же они грелись, прижавшись друг к другу, или просто спали в одежде.
К счастью, климат в Суинхоле был тёплый, и в этом не было большой беды.
Шана видел сон.
Опять ему привиделась сереброкрылая дракониха. Она свободно скользила в облачном море, и крылья её сверкали на солнце.
Свет резал глаза, кружил голову.
Но он не смыкал век, неотрывно глядя на серебристого дракона.
Никогда прежде он не слышал о таком существе и не знал, что оно означает. Порой он даже сомневался, не галлюцинация ли это.
Он не ведал, что то было стремление Камня Желания к силе Камня Духа. В глубине души он ощущал это как собственное стремление.
Стремление самому стать столь же свободным существом.
Стремление к судьбе, неподвластной чужой воле.
— Ху-у… Хм!..
Он глубоко вдохнул и резко выдохнул.
Шана вскочил, свернул одеяло и убрал его в сундук, аккуратно собрал прочие вещи и вышел.
Это был дом купца.
Внизу располагалась лавка, но в тот день она не открылась.
Спускаясь, Шана увидел в зале висевший труп.
То был человек, убитый им самим.
Это уже седьмой Камон, чьи тело и душа были изрезаны нитями.
Годы охоты открыли ему, что же такое Камон.
Это был не человек, но чудовище, управлявшее чужим телом при помощи нитей.
Много раз он оказывался совсем рядом, и всё же добыча ускользала. Ещё чуть-чуть — и он бы узнал его.
Так продолжалось до тех пор, пока в его руках не оказалась алхимическая реликвия.
Сам Шана не владел мастерством создания божественных артефактов, потому обратился к алхимику из Города Огней, заплатив огромную цену.
Он хотел, чтобы тот выковал сильный предмет из стеклянных осколков, добытых ценой жертвы всего Острова Серебряной Рыбы.
Шана не знал их истинного происхождения, но ощущал заключённую в них мощь.
Он не мог даже вообразить, что то были осколки мифического артефакта, некогда стоявшего почти на вершине иерархии реликвий.
Его порядковый номер был 2.
Подойдя к трупу, Шана вытянул руку.
Из его тела простёрлась призрачная ладонь, ощупывая сознание мертвеца.
Что-то во лбу его вспыхнуло, и всё тело сделалось полупрозрачным.
— Рука, похищающая душу…
Он применял её не раз.
Первый раз сокрушил волю врага.
Второй — рассёк скрытые в теле нити.
Третий — извлёк часть памяти.
Даже с мёртвым телом можно было вырвать случайные обрывки воспоминаний.
Он обессилел, но, восстановив силы, снова готовился к попытке.
\[Божественный артефакт: «Сердце Первородного Греха»]
\[Порядковый номер: 39]
\[Способность 1. Призрачная форма: владелец может становиться духом, неуязвимым к любым физическим атакам; продолжительность зависит от силы владельца.]
\[Способность 2. Рука, похищающая душу: владелец может разрушать разум и сознание других и случайным образом завладевать их волей, духом, памятью; каждое применение несёт шанс усилить артефакт.]
Это был необычайный предмет с возможностью дальнейшего развития.
Хотя пока его ранг был не слишком высок, в нём заключался безграничный потенциал.
Именно поэтому алхимик, создавший его, воспылал жадностью.
Всё закончилось банальной драмой жадности и предательства: алхимик пал от руки Шаны.
Завладев артефактом, он научился обретать призрачную форму и временно избегать контроля нитей, а затем находить тех, кто пытался подчинять его.
Сами нити Камон лишены разума, лишены способности мыслить.
Стоило лишь уничтожить сознание в теле, как нити вместе с ним оказывались в состоянии подобия растения.
«Сердце Первородного Греха» обладало естественным превосходством над родом Камон.
С его помощью Шана истребил многих из них.
Но этого было мало.
Он хотел убить того, кого жаждал сильнее всего.
Убить всех, кого звали Камон.
Он хотел уничтожить все нити, чтобы больше никто не мог управлять его судьбой.
Шана отозвал силу Руки Похитителя Душ. На этот раз он увидел в памяти противника кое-что любопытное.
«Мэйя…»
Взгляд Шаны устремился вдаль, на его лице отразилось нетерпеливое возбуждение.
«Божественное откровение!»
«Тот так называемый бог снова ниспослал своё откровение?»
«В Мэйя… именно там.»
«Все Камоны соберутся там.»
Все Камоны получили некое божественное веление и стекались в одно место в Мэйя.
Они словно собирались осуществить в городе какой-то замысел — и каждый из них был уже там.
Шана сжал кулаки. В его глазах, прежде усталых, вспыхнуло ослепительное пламя ненависти и ярости.
«Я уничтожу вас всех. В Мэйя.»
«Камоны!»
Там он собирался уничтожить их разом, без остатка.
Он поднял кожаный чемодан, распахнул двери и вышел.
«Бам!»
Дверь открылась и снова захлопнулась. На улице кипела жизнь, шумела ярмарка, и никто не обратил внимания на уходящего Шану. Никто не заметил и тел, развешанных в зале.
http://tl.rulate.ru/book/96220/7706234
Готово:
