Уселенье у стен Мэйя.
Закат.
Шана уже ждал. Он принял призрачный облик и парил высоко в воздухе, глядя сверху на деревню.
Он заранее обнаружил, что Камоны собрались здесь, и понял — именно отсюда они направляют какой-то замысел, касающийся города.
Что именно они замышляли — Шана не знал. Но он был уверен: что бы они ни предприняли, всё равно в конце вернутся сюда.
Он не стал рисковать и следить за ними. Вместо этого он выждал момент, когда Камоны ушли в город, и расставил в деревне свою ловушку.
Он отлично осознавал свою цель.
Первоочередная задача — убить этих чудовищ.
А уж затем — раскрыть тайну.
«Чтобы справиться с такими, как Камоны, нельзя позволять им ни мгновения для ответа.»
«Это мой шанс.»
«Возможно, единственный в жизни.»
Он понимал: второго шанса у него не будет.
Он был терпелив — он ждал двадцать лет.
Но в то же время он не мог больше ждать — потому что ждал двадцать лет.
---
**«Ш-ш-ш!»**
Множество змееобразных людей вернулось из города, завершив свой замысел. Они стекались в деревню с разных сторон, их хвосты скользили по земле, издавая громкий, скрежещущий шорох.
Они собрались на площади.
Зажгли огромный костёр, будто вознося молитву своему богу.
На деле же они соединяли и сводили воедино всю собранную информацию, доводя план до завершения.
Шана, скрываясь в вышине, не слышал их слов.
А возможно, слов и вовсе не было — они лишь встречались взглядами, общаясь безмолвно.
«Это последний раз.»
«Да. Последний раз.»
Так они говорили друг другу.
И тогда все Камоны подняли головы, их взгляды переплелись.
«Остальное зависит от Шаны.»
Они посмотрели в небо — туда, где скрывался он.
В тот миг ритуальный круг, охватывающий деревню, раскрылся во всей силе. Из земли хлынул мрак, излучая зловещий свет.
Магический круг нацелился на источник разума каждого, на божественную кровь в каждом живом теле.
«Восстань!»
Из высоты на деревню обрушился свет Первородного Греха, исходя из Шаны и охватывая всех Камонов.
Искажённые тени вытянулись из земли, обвили змеиное племя.
Шана в небесах обрушил на них всю свою силу.
Его лицо исказила гримаса ярости, он дрожал от возбуждения.
Он ждал этой минуты двадцать лет.
«Умрите!»
«Все умрите!»
«Вы, твари! Проклятые нити, паразиты, управляющие чужой судьбой!»
«Все… умрите!»
Он не успел договорить — искажённые тени извились, словно перекрученные канаты, и оплели всех Камонов.
«Бах! Бах! Бах!»
Шана один за другим взрывал их тела, превращая в месиво, брызгающее вокруг костра.
Из каждого тела хлынули нити, и тут же рвались, рассыпаясь в светящиеся искры и исчезая в воздухе.
В живых остался лишь один.
Шана спустился вниз. Его взгляд упёрся в последнего Камона.
Убей он его — и не останется больше места в мире для этих нитей.
«Не двигайся.»
«Камон!»
Рука Похитителя Душ сдавила его крепко. Стоило Камону попытаться использовать свои нити, Шана убил бы его мгновенно.
Он понимал всю опасность, но всё равно оставил одного в живых.
Он искал его двадцать лет.
И наконец — нашёл.
У него было слишком много вопросов.
Слишком много, что он хотел сказать.
До сих пор он не понимал, кто тот бог, которому поклонялись Камоны.
В чём их истинное предназначение.
Кто их создал.
Что стоит за именами «Шана» и «Камон».
Он смотрел на Камона, скованного тенями.
Его разум был заперт, источник воли и сознания заблокирован.
Следует признать: сердце Первородного Греха не было величайшим из артефактов, но его свойства были невообразимо могущественны.
Вокруг лежали груды трупов, по земле текла кровь.
А за спиной Шаны клубилось пламя.
Камон облокотился на глиняную стену дома, а рядом с ним прислонился Шана.
— Давненько не виделись.
Камон был схвачен за горло, его жизнь висела на волоске.
Но он оставался безмятежным, словно всё происходящее его вовсе не касалось.
— Столько лет гонишься за мной.
— Не устал?
Шана не смотрел на Камона. Его взгляд был устремлён в пламя костра, на струящиеся по земле ручьи крови.
— А сейчас я поймал тебя.
— Пока не добился успеха — это пустое. Но теперь… разве это не успех?
На этих словах голос Шаны стал похож на сдавленный, скрежещущий сквозь зубы.
— Разве я не схватил тебя?
Он резко повернулся и рявкнул, выкрикивая имя врага:
— Камон!
На лице Шаны уже не осталось ни следа той молодости и гордости, что были когда-то. В его облике не осталось ни благородства, ни учёности. Он больше походил на голодного бродячего пса.
Камон улыбнулся странной улыбкой, которую Шана не смог понять.
— Сколько лет прошло… Зачем так упорно держаться за прошлое?
— Зачем так стремиться найти меня?
— Мы ведь не всегда управляли твоей судьбой.
— В рамках дозволенного планом у тебя была и своя собственная жизнь.
Шана расхохотался. В его смехе звучала горькая насмешка.
— Новую марионетку создать?
— Чтобы вы управляли не только мной, но и моими потомками?
Камон сказал спокойно:
— Род Шаны хоть и не является по-настоящему живыми существами, но потомство у него всё же возможно.
— Хотя рождение истинных Шан не зависит только от рождения детей.
— Давным-давно…
— Были Шаны, что создавали свои семьи.
— Правда…
Он не договорил, оставив слова висеть в воздухе, словно намёк на тайну.
А Шана в глубине души на мгновение представил себе: если бы он не нёс это бремя, если бы его семья была простой, человеческой… У него, возможно, давно была бы семья. Жена. Дети. И обыкновенная, но счастливая жизнь.
Но он лишь слегка повёл глазами и твёрдо произнёс:
— Пока ты жив — я не могу быть спокоен.
— Что, если ты снова явишься?
— Снова принесёшь какую-нибудь «миссию богов»?
— Что тогда?
— Опять повторится та резня на Острове Серебряной Рыбы?
— Снова я стану вашей марионеткой?
Камон рассмеялся громко, почти весело, и легко сказал:
— Верно!
— Пока я жив, ты никогда не сможешь быть спокоен.
Они засмеялись вместе — так, словно были друзьями.
Но в окружении трупов и крови, при свете пылающего огня этот смех звучал как издевательство.
Смех внезапно оборвался. Камон повернулся к нему:
— Шана!
— Судьба ещё не завершена. Ни Шана, ни Камон не умрут.
— Лишь смерть может освободить нас от оков судьбы, лишь смерть ведёт к вечному покою.
Он помолчал и добавил:
— Но даже если я умру — ты получишь свою судьбу?
— Разве не так?
Шана спросил:
— А разве нет?
— Ты сам говорил: ты — нить, я — кукла.
— Нити больше нет. Кто тогда сможет управлять куклой?
Камон снова рассмеялся — громко, безудержно.
— Шана! — произнёс он.
— Куклой управляет не нить. Куклой управляют руки, что держат её.
Шана спросил:
— Чьи же это руки?
— Кто эти боги? В чём наше предназначение?
— Почему наш род зовётся Шана? Что значит имя «Камон»?
Камон не дал прямого ответа. Лишь сказал:
— Бог давно всё предопределил. Никто не может сопротивляться.
— Этот бесконечный цикл перерождений и судьбы завершится именно в этой эпохе.
— Наша миссия уже исполнена.
И он улыбнулся — широко, безумно.
— Шана!
— Теперь твой черёд.
Шана хотел спросить ещё, но в этот момент Камон выпустил нити.
Белые нити, густо и тяжело, хлынули из его тела.
Шана сжал руку. Искажённая тень, словно мокрое полотенце, скрутилась и сжала тело Камона.
— Бах!
Фонтан крови брызнул во все стороны, окатив Шану с ног до головы.
Он стоял перед костром, неподвижный, позволяя крови стекать по нему, превращая его в кровавую статую.
Сначала его лицо оставалось спокойным. Но затем мышцы начали дёргаться, дрожать.
Шана поднял голову и стал биться ею о стену за спиной.
Эмоции переполняли его — он выглядел безумцем.
Наконец он глубоко вздохнул.
— Ха…
Шана обмяк, сполз по стене вниз, раскинул руки.
— Наконец всё кончено.
Он должен был чувствовать облегчение. Он ведь разорвал нити, что столько лет держали его в оковах.
Но последние слова Камона врезались в его сердце:
«Куклой управляют не нити, а руки, что держат её».
Шана вдруг остро захотел вернуться домой.
http://tl.rulate.ru/book/96220/7706375
Готово:
