— Ты сегодня какая-то странная.
Поздним вечером, после окончания рабочего дня.
Мелоди, погруженная в свои мысли, машинально терзала кусок хлеба, поданный на ужин.
Марина с тревогой в голосе обратилась к ней.
— Ммм...? Я?
— Сегодня ты не могла сосредоточиться на работе, а теперь и ужин нормально не ешь... Что-то случилось?
«Нет. Не могу сказать. Категорически нельзя. Как я могу объяснить, что проснулась утром в одной постели с герцогом, который, возможно, на самом деле кот? Меня сразу же сочтут сумасшедшей и отправят в больницу под замок».
Дрожащим голосом Мелоди выдавила неуклюжее оправдание:
— Утром я видела мышь... такую... огромную-преогромную... Настолько большую...
Услышав этот нелепый ответ, Марина с облегчением вздохнула и поднялась со своего места.
— Видимо, немаленькая была мышка. Когда уже тот кот, что постоянно приходит в твою комнату, вырастет настолько, чтобы ловить мышей? Лучше сходи на склад и возьми крысиный яд. Я пойду первая.
После ухода Марины Мелоди вздохнула, глядя на раскрошенный хлеб на своем подносе.
Эти разрозненные кусочки казались ей олицетворением её собственного будущего.
«Да, нет смысла долго думать. Ответ только один. Нужно бежать отсюда прямо сейчас, пока меня не поймали!»
Она решительно встала со своего места.
«Нужно сейчас же сбежать. Стоп. Если я просто убегу, это будет считаться самовольным оставлением места службы?»
В таком крупном поместье, как резиденция герцога, ради сохранения тайн и безопасности очень строго следят за увольнением и наймом персонала.
Даже если она всего лишь младшая служанка, её внезапное исчезновение не просто спишут на побег.
«Лучше написать заявление об уходе, чтобы не создавать лишних проблем. И оставить Марине записку с извинениями за то, что ухожу так внезапно».
Это было вполне разумное решение, но через пять минут Мелоди уже жалела, что не сбежала сразу.
***
От резиденции герцога до общежития для прислуги было пять минут ходьбы.
Комната Мелоди находилась на самом верхнем этаже четырехэтажного здания общежития, в самом дальнем углу.
Это было тесное помещение, переделанное из бывшей кладовой, но благодаря этому ей повезло получить одноместную комнату.
Из-за этого риск обнаружения побега был меньше, и Мелоди до последнего момента думала, что всё идёт по плану, пока не вошла в тёмную комнату и не закрыла за собой дверь.
Но тут...
— Мммпф!
— Не шуми, веди себя тихо.
Внезапно кто-то сзади зажал ей рот и заставил опуститься на колени.
Включая человека, заставившего Мелоди встать на колени, в тесной комнате находились четыре незнакомые фигуры.
Как бы она ни пыталась осмыслить ситуацию, было предельно ясно, что происходит.
«Неужели вот так закончится моя жизнь?»
Казалось, в ушах Мелоди звучит прощальный сигнал её жизни.
«О, великий Лунимус! И автор оригинала! Пожалуйста, молю вас! Я буду щедро жертвовать в храм! Даже статую вам поставлю! Только умоляю, спасите меня!»
Но, конечно же, её отчаянная молитва не сотворила никакого чуда.
«Что там в книгах по саморазвитию говорили... В такие моменты нужно искать поводы для благодарности. Что-то позитивное, что-то хорошее...»
Может, единственное, за что можно быть благодарной — что она зашла в туалет перед возвращением в общежитие?
Иначе она могла бы обмочиться перед смертью, что стало бы самым унизительным концом.
Но какое это сейчас имеет значение?
Когда умрёшь, всё это уже не будет важно!
«Я так старалась копить деньги для побега, и даже не успею их потратить. Хотела бы написать завещание и оставить их Марине. Пусть бы она потратила их вместо меня... Нет! Это неправильно! Я не хочу умирать вот так!»
Пока в голове Мелоди царили паника и хаос, один из мужчин перед ней заговорил тяжёлым голосом:
— Расскажи, что ты видела сегодня утром.
Что? То, что я видела сегодня утром?
— Я... я не видела ничего... особенного.
— Ложь неуместна. Ты ещё не осознала, что на кону твоя жизнь?
С громким стуком перед ней в пол вонзился меч.
Лезвие, отражающее мягкий лунный свет, выглядело зловеще.
— Я... я действительно не понимаю, о чём вы говорите...
Наполовину всхлипывая и шмыгая носом, она произнесла слова, которые были наполовину искренними.
Что именно она должна была видеть утром?
Какой бы ответ она ни дала, её либо убьют, либо, в лучшем случае, запрут в психиатрической лечебнице до конца жизни, лишив всех радостей и удовольствий этого мира.
Говорят, чёрные коты приносят несчастье — так что присутствие «Лаки» в её жизни было не удачей, а неудачей?
— Спрашиваю ещё раз. Расскажи, что ты видела сегодня утром.
На этот раз вопрос прозвучал низким и красивым голосом, который показался ей знакомым.
Осмелившись поднять взгляд, она увидела символическое изображение мифического зверя Триллогов, вышитое золотой нитью и мерцающее в лунном свете.
Это были те самые ботфорты, в которых Кальсиус Триллога был изображён на портрете.
«Я думала, это убийцы или какая-то специальная группа, но сам герцог здесь?»
В этот момент Мелоди вспомнила описание тёмного героя Кальсиуса Триллоги из романа «Святая не прощает!».
Кальсиус Триллога был искушённым во всевозможных интригах и уловках, но имел упрямство всегда сдерживать данное им слово.
Он даже использовал эту свою особенность для испытания окружающих.
Человек, который держит своё слово.
Таким был персонаж Кальсиуса Триллоги в романе.
«Если хочешь выжить, никому не рассказывай о том, что сейчас произойдёт. Наверное, они имеют в виду, что нельзя говорить о том, что я видела герцога или что он превращался в кота...»
Если его характер соответствует описанию из оригинала, можно спасти свою жизнь, если до конца не раскрывать правду.
В этот момент её хаотичные от страха мысли начали проясняться, а сердцебиение — замедляться.
Это своего рода проверка на умение хранить молчание.
Дрожащим голосом Мелоди снова ответила:
— Утром я видела только огромную мышь.
— Пятьдесят тысяч лидолей. Это примерно двухлетняя зарплата служанки. Выплачу наличными.
«Ох! Пятьдесят тысяч лидолей? С такими деньгами можно не только сбежать, но даже начать небольшой бизнес!»
Предложение было настолько заманчивым, что она чуть не согласилась.
Но это не та сумма, за которую стоило бы рисковать жизнью.
— Правда, правда, я видела только огромную мышь!
— Сто тысяч лидолей.
— Я не могу предать свою верность большой мыши, которую видела.
— Ха! Верность мыши — это забавно. Если ты без обмана расскажешь, что видела сегодня утром, получишь двести тысяч лидолей, и, если захочешь, мы даже обеспечим тебя новой личностью.
От этих соблазнительных слов её решимость пошатнулась.
Но что, если эта новая личность будет трупом?
Мелоди, словно вжившись в роль персонажа, преданного до мозга костей, с подобающим выражением благородства на лице ответила:
— Я видела только большую мышь. Какую бы сумму мне ни предложили, я не могу сказать, что не видела того, что видела, или что видела то, чего не видела.
Она считала это своей лучшей репликой.
Но...
— ...Пфф.
Тёмная фигура перед ней вдруг сильно наклонилась вперёд и начала вздрагивать.
Испугавшись внезапного движения, она вскоре поняла, что он пытается сдержать смех.
— Эта мышь говорит, что ты достойно сохранила верность.
Он с трудом сдерживал смех, поддерживая её ответ.
Вскоре на столе зажглась лампа, и лица людей в комнате стали отчётливо видны.
Вызывающий страх среди персонала дворецкий Брайтон Иден.
Командующий рыцарями Виктор Теодор по прозвищу «Встретишь — прощайся».
Один из влиятельных слуг герцогства — лакей Джереми Хокай.
И герцог Кальсиус Триллога.
Когда их глаза встретились, ей снова послышался сигнал о конце её жизни.
Да.
Взгляд герцога, устремлённый на неё, ясно говорил: «Теперь ты с нами в одной лодке».
Она лишь хотела спасти свою жизнь, но в итоге оказалась в ближайшем окружении герцога.
«Нет! Мои шансы быть повешенной только увеличились!»
Но сколько бы она ни кричала в своём сердце, пролитое молоко не соберёшь обратно.
***
Страж Севера.
Молодой герцог Триллога.
Прекрасный мечник.
Хищник снежных равнин.
Сидя в одиночестве в своём кабинете, он вспомнил все эпитеты, которыми его награждали, и невольно усмехнулся.
— Ха! Хищник снежных равнин...
Скорее уж котёнок снежных равнин.
Проглотив последнюю фразу, он вспомнил о том, что произошло сегодня утром.
Обычно такого не случалось. Всегда он возвращался в свои покои до того, как она просыпалась.
Но, возможно, из-за чрезмерного переутомления в последнее время? Он не заметил, как трансформация обратилась, и проспал до рассвета.
Так он нелепым образом раскрыл свою тайну перед ней.
«Да ещё и мышью меня назвала».
От хищника снежных равнин до мыши — какое понижение в звании.
Но что мышь, что котёнок — всё равно мелкое существо, не так ли?
Он вспомнил тот вечер четыре года назад, когда унаследовал титул главы дома Триллога.
В ночь после церемонии наследования титула его внезапно охватила невыносимая боль, которой он никогда прежде не испытывал.
Три дня он блуждал в видениях, где огромный зверь разрывал его тело и жаждал крови, испытывая невыносимые муки, словно его тело вот-вот взорвётся.
Только тогда он наконец смог подняться с постели.
После исчезновения этой необъяснимой мучительной боли он обрёл способность превращаться в зверя.
«Да какой там зверь... Способность превращаться в котёнка — это же настоящее проклятие...»
Если бы дело было только в способности превращаться в кота, это вряд ли можно было бы считать проклятием.
Настоящая проблема заключалась в том, что если он периодически не превращался в кота, его кошачье «я» начинало вторгаться в человеческое сознание.
«Никто больше не должен знать об этой смертельной слабости...»
Рационально мыслящая часть его сознания говорила, что самым чистым решением было бы убить Мелоди Тонз.
Но Кальсиус не мог так просто принять это решение.
http://tl.rulate.ru/book/95503/14220647
Готово:
