Глава 367. Консенсус (2)
После того как появление Доргона заставило отступить фронт Сарей, чрезвычайные ситуации вспыхнули на всех направлениях.
— Враг атаковал фронт Пасо и фронт Тарке.
Вопреки столь сокрушительному докладу, Герцог Победы молча двигал фигуры по карте. К сожалению, высшее командование уже привыкло к подобным мрачным известиям.
Удостоверившись в отступлении фронта Сарей за реку, Доргон принялся расхаживать по всему Северу как по собственному заднему двору. Решение Империи отвести войска свидетельствовало о переходе к обороне, а не к контратаке, а значит, Доргон мог единолично выбирать место для следующего удара. Он явно не собирался упускать возможность навязывать врагу сражения на собственных условиях.
И Доргон навязывал столкновения на направлениях, лишенных естественных преград вроде тех, что защищали фронт Сарей, ставя наши войска в крайне невыгодное положение.
«Фронту Сарей просто повезло».
К сожалению, далеко не все направления располагали природными рубежами обороны. И все же отступление к оборонительным позициям у рек или гор спровоцировало бы еще больший хаос. Поэтому приходилось терпеть, стиснув зубы.
Нет, если говорить точнее, они истекали кровью, а не просто проливали слезы.
«Проклятье».
Доргон то мобилизовал всю армию ради масштабных наступлений вроде удара на Сарей, то разделял силы ради одновременных набегов. Империя удерживала рубежи под натиском этих хаотичных стремительных атак лишь потому, что солдаты без устали проливали собственную кровь.
В обычных условиях одновременные набеги оказались бы невозможными. Чего может добиться полководец с десятью тысячами воинов, разделив свое войско? Их бы просто разбили по частям.
Но Доргон, вкусив успех на фронте Сарей, теперь сосредоточился на молниеносных набегах, а не на возвращении захваченных земель. Из-за отсутствия времени на ответный удар до его отхода адекватного противодействия не существовало.
«Мы не можем мгновенно уничтожить их, когда они заявляются тысячами».
Будь численность нападавших ограничена сотнями или едва превышала тысячу воинов, с ними удалось бы быстро разобраться. Однако Доргон не отличался глупостью, чтобы совершать подобные тактические чудеса в пользу врага. Это оставалось лишь тщетной надеждой.
— Кроме того, на фронте Пасо размещены племена Нотан и Икилан, а на фронте Тарке — племя Бироанг.
— Направьте племя Горминг на фронт Тарке.
— Будет исполнено, Ваша Светлость.
Единственным утешением в этой кошмарной войне на истощение служило то, что кавалерийские силы Империи существенно возросли.
Этим племенам, примкнувшим к Империи позже остальных, требовалось доказать свою полезность. На недавнем банкете у Герцога Победы они поклялись в непоколебимой военной верности. Герцог Победы, разумеется, принял их клятву и распределил племена по разным фронтам, тем самым снижая потери среди имперских солдат.
Тем не менее, собранные Доргоном кочевники превосходили их силой, что мешало продвижению вперед. И все же стоило радоваться хотя бы сокращению собственных потерь.
— Ваша Светлость.
— В чем дело?
Как только получивший указания штабной офицер вернулся на место, а Герцог Победы собрался подняться, слово взял другой офицер.
— Маркиз Барандига просит об аудиенции.
При этих словах у Герцога Победы на мгновение дернулся глаз.
Маркиз Барандига, единственный оставшийся жрец на Севере и человек, которому пообещали маркизский титул. Одновременно с этим он представлял собой незаменимую карту для Империи в завершении покорения Севера.
Ввиду колоссальной важности высшее командование уже обходилось с вождем племени Барандига как с маркизом, поддерживая исключительно дружественные отношения. Подобное отношение распространялось и на других вождей, которым сулили титулы, однако ценить будущего маркиза выше будущего графа казалось вполне естественным.
Зная об этой деликатности, Маркиз Барандига обычно держался в тени и не нарушал молчания.
— Он желает встретиться с Вашей Светлостью вместе с другими вождями племен. Он выражает глубокое сожаление о том, что до сих пор не поприветствовал должным образом благородного человека, несущего священную службу по покаранию злодея от имени Его Величества...
«Что все это значит?»
Это оказалось неожиданностью. Хотя Маркизу Барандига и пообещали маркизский титул, данный шаг продиктовала лишь символическая важность племени Барандига. С ним не заключали сделок в духе «заслужи этот титул великими свершениями», поэтому никакой реальной нужды связываться с Герцогом Победы у него не имелось.
С другой стороны, Маркиз Барандига не принадлежал к числу тех, кто заявляет о правах на основании лишь обещанного титула. Будь он настолько амбициозен, он бы предпринял шаги еще до встречи со мной.
«Есть ли хоть какая-то причина для встречи?»
Таковой нет. Сколько бы я ни размышлял об этом, я не способен представить, почему Маркиз Барандига внезапно прервал молчание.
«Дело принимает скверный оборот».
В голову приходили лишь самые неблагоприятные варианты развития событий. Влиятельные люди Севера, еще не получившие официально свои титулы и не ставшие настоящими имперскими дворянами, затеяли коллективное выступление, сплотившись вокруг Маркиза Барандига.
Безусловно, поскольку Империя согласилась уважать культуру Севера, совместные действия северных вождей вполне допустимы. Дворянство воплощает в себе политику, поэтому сплочение единомышленников-соотечественников не выглядит проблемой. Однако проявлять политическую активность до принесения клятвы верности Императору — шаг довольно рискованный. Не вызовет ли это подозрений в наличии скрытых мотивов?
Разумеется, не у меня, а у Императора. Подозрительность этого человека превосходит всякие границы.
— ...Раз уж они приняли покровительство Империи, встреча не повредит.
Недолго подумав, Герцог Победы согласно кивнул и согласился на аудиенцию.
Догадался ли Герцог Победы о намерениях Маркиза Барандига или нет, отказать в любом случае было тяжело. Отклонение встречи могло зародить в душах будущих дворян страх предательства, что привело бы к серьезным сложностям.
В одной из частей гарнизона подготовили место для встречи. Поскольку в собрании участвовали не только Маркиз Барандига, но и будущие графы вместе с обычными вождями племен, убранству требовалось уделить особое внимание.
— О, Граф Виридии. Давненько не виделись.
— Рад вас видеть, Граф Кайтана. Как поживали?
— Ха-ха, вашими молитвами, все просто отлично.
В то время как я исполнял обязанности проводника, будучи лично знакомым со многими претендентами на титулы и вождями, первым явился Граф Кайтана. Несмотря на внушительное расстояние до лагеря, он прибыл раньше всех. Как и следовало ожидать от нашего лучшего союзника.
— Какая честь — удостоиться приветствия от самого графа.
— Разве при встрече столь почетных гостей здесь не обязан находиться кто-то соответствующего ранга?
— О боже, вы слишком щедры на похвалу.
Вслед за рассмеявшимся Графом Кайтана один за другим начали прибывать и остальные вожди племен. Каждый из них заметно растрогался, завидев меня в роли личного проводника. Похоже, обстановка на предстоящей встрече обещала быть исключительно теплой.
— Граф.
И вскоре показался сам зачинщик этой встречи.
— Ах, Маркиз Барандига, Ваша Светлость.
— Ваша Светлость? Пожалуйста, общайтесь со мной проще.
Когда я склонил голову в приветствии, Маркиз Барандига замахал рукой, явно смутившись.
Я понимал его чувства, но что поделать? Панибратство обычного графа с маркизом граничило бы с нарушением субординации. К тому же, как отнесутся окружающие, если человек, лично доставивший маркизскую печать по указу Императора, не будет проявлять должного почтения к власти маркиза? Такое просто немыслимо.
— Ваша Светлость — один из тринадцати маркизов Империи. Если я, граф, позволю себе вольности в общении с Вашей Светлостью, Его Величество этого не потерпит.
Проще говоря, привыкайте к этому. Суровая, но неоспоримая правда заставила Маркиза Барандига неловко улыбнуться и согласно кивнуть.
— Тогда у меня нет выбора. Но мне ведь не обязательно смотреть на вас свысока, верно?
— Это исключительно дело вкуса, так что никакой разницы нет.
Мой улыбчивый ответ помог Маркизу Барандига окончательно расслабиться и искренне улыбнуться.
— Какое облегчение. Для меня, как для жреца, выглядело бы крайне неловко смотреть свысока на того, кто владеет священной реликвией.
Затем он скользнул взглядом по мечу у меня на поясе и открыл было рот...
(— Ублюдок.)
«Кхп».
Я поспешно прикусил губу из-за внезапного вмешательства Вечного Синего Неба. Я едва не рассмеялся маркизу прямо в лицо.
(— Даже не знает, что это реликвия, а еще рассуждает о неловкости... Тоже мне жрец... Ублюдок...)
Между тем плаксивый лепет Вечного Синего Неба в реальном времени провоцировал у меня приступы безудержного смеха.
Это просто сводило с ума. Повода для веселья не имелось, но смех по какой-то причине упорно подступал к горлу.
— Я владею им лишь временно, и в назначенный час он вернется на свое законное место.
Я мысленно похвалил себя за то, что сумел сдержать смех и дать вполне достойный ответ.
(— Вернется? Он твой! Просто оставь его себе!)
«Я понял, так что прекрати, пожалуйста, орать у меня в голове...»
Похоже, вопрос о передаче священной реликвии придется отложить до тех пор, пока мы не прикончим Доргона.
Когда все участники собрались на месте встречи, появился Герцог Победы и занял почетное кресло во главе стола.
— Мы находились совсем рядом, но мне искренне жаль, что наша встреча с глазу на глаз состоялась только сейчас.
Несмотря на сквозившее в его манере естественное превосходство, лица присутствующих озарились довольными улыбками. Снисходительный тон имперского герцога означал, что он видит в них не просто союзников, а полноправных подданных Империи.
— Это мы должны были поприветствовать Вашу Светлость первыми, но совершили оплошность, побоявшись отнять ваше драгоценное время.
— Разве могу я счесть подобную заботу о моем покое за проступок? Не принимайте это близко к сердцу.
Когда Маркиз Барандига высказался от лица всех собравшихся, Герцог Победы в ответ покачал головой.
Пока на поверхности звенели эти любезные речи, взгляд Герцога Победы оставался глубоким и задумчивым. Похоже, он до сих пор гадал, с какой целью Маркиз Барандига напросился на эту встречу.
— Сегодня радостный день. Пусть некий злодей и противится воле небес, нарушая мировой порядок, но здесь собрались храбрецы, готовые дать ему отпор, так разве могу я не радоваться?
С этими словами Герцог Победы поднял стоявшую перед ним чашу, и остальные участники одновременно последовали его примеру.
— Так давайте пока отложим важные разговоры и выпьем вместе.
Это был недвусмысленный намек на то, что излагать суть дела следует лишь после оказанного гостеприимства. Несмотря на подобный нажим, ни будущие обладатели титулов, ни обычные вожди племен не выказали ни малейшего беспокойства.
К счастью, их намерения, судя по всему, не таили в себе ничего предосудительного.
......
Пережевывая кусок баранины, я незаметно оценивал царящую вокруг атмосферу.
Прежде всего, хотя герцог и не выказывал враждебности, его взгляд оставался невероятно проницательным. Разумеется, на его месте каждый задался бы вопросом, с чего вдруг те, кто до сих пор вел себя тише воды, скопом напросились на встречу. Это была вполне естественная реакция.
«Если мы затянем с этим, подозрения будут только расти».
К тому же отнимать время у высшего военного руководства — дело опасное. Теперь, когда благодаря застолью обстановка разрядилась, пора сделать первый ход.
Я повернул голову и встретился взглядом с сидевшим напротив Графом Кайтана, который согласно кивнул, словно прочитав мои мысли.
«Отлично».
Я осушил чашу до дна и поднялся со своего места. Восприняв это как сигнал, остальные вожди племен тоже отвлеклись от пиршества.
— Маркиз Барандига. В чем дело?
Когда я поднялся в одиночку, герцог заговорил мягко. Тем не менее, даже ребенок уловил бы странный холод, прозвучавший в его голосе.
Поэтому я поспешно распростерся на земле и воскликнул.
— Ваша Светлость! Я желаю говорить не как маркиз, удостоившийся милости Императора, но как жрец этой великой степи!
— Говори.
Получив краткое разрешение, я торопливо продолжил.
— Злодей, противящийся воле небес, нарушает покой и порядок в степи, но мы, лишенные сил, могли лишь безмолвно склонять головы! Однако Его Величество Император, что исполняет повеление небес и правит всем континентом, пожелал принять в свои объятия даже эту бесплодную степь, так как же нам не умилиться столь безграничному милосердию и великодушию!
Вслед за этим послышался глухой стук: остальные вожди племен тоже пали ниц.
— Я, Барандига Гурт Баталио, как жрец, служащий небесам, смиренно взываю!
С этими словами я с трудом сглотнул слюну. Фраза, которой суждено прозвучать следом, навечно закрепит иерархические отношения между Империей и кочевниками.
Но времени для сомнений не осталось. Я уже принял твердое решение.
— Смиренно молю Его Величество стать Ханом для нас, ничтожных пастухов с окраины мира!
— Мы, ничтожные пастухи с окраины мира, умоляем Его Величество! Станьте нашим Ханом!
Такова была воля Севера — выжить и стяжать великую славу.
http://tl.rulate.ru/book/90306/21785730
Готово:
